ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Теперь я понял, что жизнь и правда – одно; что жизнь всего лишь и не более чем блаженство, а там, где она – не блаженство, она и не жизнь, но жизнь-в-смерти; мертвая жизнь. Каждое дуновение сумеречного ветра из всего, чего оно касалось, исторгало вздох благодарности. Наконец-то я был живым! У меня была жизнь, и ничто плохое не могло дотронуться до нее! Моя любимая шла за мной следом, и оба мы были на пути к дому Отца.

Так много всего мы увидели до того, как первое солнце взошло над нашей свободой: что же еще мог принести с собой вечный день?

Мы подошли к ужасной впадине, где когда-то чудовища сновали и перекатывались под землей: она была точь-в-точь такой, какой я видел ее в своем сне – чудесным озером. Я заглянул в его прозрачные глубины. Водоворот вымыл землю в одной из нор, где гнездились выродки, и в глубине был виден целый чудовищный выводок этих тварей. Неяркий зеленоватый свет, который пронизывал всю толщу кристально чистой воды, высвечивал под собой каждое из чудовищных очертаний. Свернувшиеся спиралями, завернутые в свои коконы, завязавшись узлами или, напротив, вытянувшись во всю длину, они застыли в невообразимых кучах, представляя собой зрелище омерзительного и губительного испуга, более фантастическое, чем пьяный бред возбужденного горячечной лихорадкой поэта. Тот, кто заглянул бы хоть раз в этот кружащийся водоворот, не нашел бы, с чем сравнить его. Страшные конвульсии щупалец, вздутые пузыри, яркие круги скрученных каракатиц показались бы ему невинными и безопасными по сравнению с этим воплощением ужаса – с каждой головой, напоминающей злой цветок, словно взорвавшийся на своей омерзительной цветоножке, подчеркивающей его злобное выражение.

Ни один из них не пошевелился, пока мы проходили мимо, но они не были мертвыми. До тех пор, пока будет существовать хотя бы один мужской или женский порченый разум, это озеро будет населено этими тошнотворными тварями.

Но, прислушиваясь к глашатаям Солнца, утренний ветер тихим зовом уже протрубил приближение светила! Господин человеческих душ был уже поблизости! Перед ним клубилась и перекатывалась волна малинового и золотого сияния, оно рвалось вверх, словно только что выпущенное из руки его создателя в море небес, приостановилось ненадолго и сверху вниз посмотрело на мир. Раскаленным до белого каления штормом расплавленного огня, оно было словно тлеющим углем алтаря бесконечной жертвы Отца своим детям. Видно было, как каждый малый цветок распрямляет свой стебелек, поднимает головку и, вытянувшись, ждет чего-то… Что-то более крупное, чем Солнце, что-то большее, чем свет, приближалось, что-то несомненно не меньшее, чем то, что могло бы преодолеть такую дорогу. Что значат для самой Жизни, для самой Любви сегодня или завтра или десять тысяч лет! Оно приближалось, наступало, и головы всего живущего поднимались вверх, чтобы увидеть, как оно грядет! И каждое утро они будут так вот тянуться вверх, и каждый вечер будут склоняться и ждать, когда оно снова взойдет. Не было ли это напрасной мечтой? Когда он придет, будут ли они ждать так же?

Это было славное утро воскресения. Ночь расточилась, готовясь к нему!

Дети, подпрыгивая, шли впереди, а звери шли сзади. Порхающие бабочки, стремительные стрекозы сновали туда и сюда вокруг наших голов цветным сверкающим облаком, то роясь вокруг нас и спускаясь, как буран из радужных хлопьев, то взмывая вверх, словно оживший пар, наполненный чудесными ароматами. Это был летний день лучше себя самого, идеальный, такой, какой человек, который не умирал, никогда бы не увидел ни в одном из миров. Я шел по новой земле под новыми небесами и обнаружил, что они такие же, как прежде, только я понимал теперь, что они значат, и я мог заглянуть в их души. И души всего, что я видел, вышли, чтобы приветствовать меня и подружиться, говоря мне, что мы предназначены для одного и вышли из одного же. Я подходил к ним, и они говорили мне, с кем они всегда, и кому предназначены, они говорили, что они – молнии, которые обретают форму и очертания, когда он посылает их. Темные скалы впитывали, как губки, лучи, которые падали на них; огромный мир напитался светом и порождал живое. И два из этих радостных огоньков были я и Лона. Земля выдыхала в небеса свой напитанный дивными ароматами пар. А мы дышали домом – все наши мысли и желания стремились туда. И благодарение было в каждом из наших помыслов.

Мы подошли к каналам, когда-то сухим и скучным, теперь же наполненные живыми водами, которые бежали, сверкали и пенились и пели от радости! Насколько хватало глаз, все шумело и ревело, и быстрая река, переполненная водой, играла камнями.

Мы не пересекали их, но шли, в славе и радости, вверх по ее правому берегу, пока не добрались до огромного водопада у подножия песчаной пустыни, где, ревя и кружась и ломая струи, река разделялась на два рукава. Здесь мы забрались повыше – и не обнаружили пустыни: через пространства, заросшие травами, между зеленых берегов текла глубокая, широкая, молчаливая и спокойная река, полная до самых краев этих берегов.

Пустыня ликовала, цвела и благоухала, как роза. Поднимались леса, весь их подлесок из цветущих кустарников кишел певчими птицами. В каждой чаще рождался ручеек и пел свою звенящую песню.

Место, где я похоронил руку, было не найти. Откуда-то издалека, и даже еще дальше, текла река и набирала полную силу. Мы шли выше и выше, то по цветущей пойме, то по лесу из чудесных деревьев. Мы шли, и трава становилась все выше и приятнее, цветы в ней – прекраснее и разнообразнее, деревья вырастали выше, а в воздухе был ветер, наполненный птичьим гомоном.

Наконец мы подошли к лесу, деревья которого были выше, значительнее и красивее, чем все, что мы до сих пор видели. Их живые колонны возносили вверх пышную толстую кровлю, сквозь листья и цветы которой едва мог просочиться солнечный луч. И по веткам этого воздушного свода вскарабкались дети, и оттуда, сверху, послышался шум детской возни в этой стране цветов, их крики, когда они обращались к своим слонам, и тех, кто отвечал им снизу. Разговор между ними Лона поняла много быстрее, чем я хотя бы успел построить несколько догадок. Малютки гонялись за белками, а те, в свою очередь, играя, подманивали их, чтобы в конце концов дать себя поймать и приласкать. Часто над ними взмывала какая-нибудь птица, ловкая, в чудесном оперении, пела песню о том, что происходит, и улетала прочь. Но ни одной обезьяны там не было.

Глава 46

ГОРОД

Мы с Лоной шли внизу и наконец услышали над головой сильный шум. Через несколько мгновений несколько Малюток, перепрыгивая с ветки на ветку, спустились вниз, принеся с собой новость о том, что, взобравшись на дерево повыше остальных, они рассмотрели, как высится далеко, от края до края равнины, нечто необыкновенное, похожее на одинокую гору, и эта гора росла и росла, пока не достигла самой границы небес и не стукнулась об нее.

– Может быть, это и город, – сказали они, – но вовсе не такой, как Булика.

Я поднялся посмотреть и увидел великий город, поднимающийся к голубым облакам, туда, где я не мог уже отличить гору от неба и облака или утесы от жилищ. Облако и гора и небо, дворец и пропасть смешались в мнимой неразберихе ломаных теней и света.

Я спустился, Малютки тоже, и мы прибавили ходу. В пути они стали еще симпатичнее, вечно спеша вперед и никогда не оглядываясь. Река становилась прекраснее и прекраснее, пока я не понял, что никогда прежде я не видел настоящей воды. Ничего подобного ей в этом мире не было.

Вскоре с равнины мы увидели город посреди голубых облаков. Но остальные облака собрались вокруг высоченной башни – или это была скала? Башня стояла над городом, у самой вершины горы. Серые, темно-серые и пурпурные, облака спутались в клубок, двигаясь в разные стороны, толкаясь и пузырясь, пока не завертелись волчком.

В конце концов полыхнула ослепительная вспышка, и мгновение казалось, что она ударит впереди, прямо среди Малюток. Наступила слепящая темнота, но в ней мы слышали их голоса, приглушенные восхищением.

65
{"b":"18652","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Нет кузнечика в траве
Самый одинокий человек
Искусство убивать. Расследует миссис Кристи
Огонь и ярость. В Белом доме Трампа
Ложь
Цветок в его руках
О лебединых крыльях, котах и чудесах
Падение