ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ты видишь?

– Я вижу.

– Что ты видишь?

– Прекраснейшего человека.

– Я слышал, как он говорит!

– Я не слышал: что он сказал?

Ответила ему самым тонким и самым детским голоском Лува:

– Он сказал: «Вы все мои, Малютки, идите сюда!»

Я видел только молнию, но не слышал слов; Лона все видела и слышала вместе с детьми. Полыхнуло во второй раз, и мои глаза (но не уши) открылись. Великолепный трепещущий свет был полон ангельских ликов. Они высветились и исчезли.

В третьей вспышке появились люди.

– Я вижу мою мать! – воскликнул я.

– Я вижу множество матерей! – сказала Лона.

И еще раз полыхнуло облако, и появились все создания – кони и слоны, львы и собаки – о, какие звери! И какие птицы! Огромные птицы, каждое из крыл которых вобрало в себ^р все цвета солнечного заката или радуги! Маленькие птички, чьи оперения сверкали, как сверкали бы все запасы драгоценных камней земли, собранные вместе! Серебристые цапли, розовые фламинго, опаловые голуби, павлины, выряженные в золотое, зеленое и голубое – чудесные галдящие птицы! Ширококрылые бабочки, дрожащие и порхающие в единой вспышке небесного сияния!

– Я видела, что змеи здесь превращаются в птиц, так, как обычно гусеницы превращаются в бабочек! – заметила Лона.

– Я вижу моего белого пони, который умер, когда я был ребенком. Мне не было нужды так убиваться; мне нужно было всего-то немного подождать! – сказал я.

Грома, его хлопков или раскатов здесь не было слышно. И вот пошел благодатный дождь, наполнивший воздух ласковой прохладой. Мы вдыхали его и шли быстрее. Падающие капли расцветили все вокруг, словно пробудили все драгоценности земли; и огромная радуга взошла над городом.

Голубые облака стали гуще; дождь падал потоком; дети закричали от радости и побежали; и все, что мы могли сделать – следить за ними взглядом.

Бесшумно вращаясь, река двинулась вперед, заполняя равнину своим плавным, мягким, уступчивым потоком. И вот, кроме камней на песке, она скрыла под собой траву, в которой цвели примулы и маргаритки, крокусы, нарциссы и анемоны, и те сверкали огромными яркими звездочками из-под поверхности прозрачных вод. Река не стала мутной от дождя, не коричневела и не желтела, нежная масса воды светилась из глубины своего изящного ложа мягким берилловым светом.

Подойдя поближе к горе, мы увидели, что река берет начало от самой ее вершины, и бежит всей своей массой по главной улице города. К воротам она спускается по лестнице их широких и высоких ступеней, сделанных из порфира и змеевика и кончающихся у самого подножия горы. Мы подошли ближе и обнаружили меньшие ступеньки по обеим берегам реки, ведущие к воротам и дальше, по поднимающейся ввысь улице. Не остановившись ни на секунду, Малютки побежали вверх по лестнице к открытым воротам.

Снаружи, на лестничной площадке, сидела привратница, женщина-ангел с хмурым выражением лица. Она косилась на свою больную руку. Дети облепили ее и буквально окутали ее своей заботой и лаской, и, пока она приходила в себя, взяли небеса приступом, застав их врасплох, и были уже в городе, по-прежнему карабкаясь по лестнице рядом с падающим потоком. Чтобы встретить и принять их, спустился Великий ангел, в сопровождении еще нескольких, сияющих ослепительным светом, но попросту весело отскочил в сторону, пропуская их, когда они побежали вверх. Весело танцуя, к ним спустилась группа женщин-ангелов, и в мгновение ока дети оказались в нежных и твердых руках небес. Сияющие ангелы увели их прочь, и больше я их не видел.

– Ах! – сказал могущественный ангел, продолжая спускаться, чтобы встретить нас, добравшихся уже почти до ворот и слышавших его слова внутри себя:

– Вот хорошо! Это солдаты, которые даже небеса возьмут штурмом! Я слышал от черных летучих мышей с границы: «С ними много возни не будет!» – Он увидел слонов и коней, которые карабкались за нами. – Отведите этих животных в королевские стойла, – добавил он, – позаботьтесь о них и верните в королевский лес. Милости прошу домой! – сказал он, наклонившись к нам и улыбнувшись.

И тут же он отвернулся и направился вверх, указывая путь. Кольца его кольчуги сверкали, словно вспышки молний.

У меня нет образов и слов, чтобы описать то, что я чувствовал, когда меня вот так приняли стражи небес. Все, чего я хотел и к чему стремился, приближалось ко мне.

Мгновение мы стояли в воротах, через которые текла сияющая и шумная река. Я не знаю, откуда взялись те камни, в которые она была одета, но среди них я видел первообразы всех драгоценных камней, которые нравились мне на земле – но здесь они были много прекраснее, ибо они были здесь живыми – все, что я видел здесь, было – не только намерением, но и смыслом, не только мыслью, но и ее настоящим воплощением; ничто в этом королевстве не было мертвым, ничто не было только вещью.

Мы поднялись и вошли в город. У верхней границы города стены не было, но громоздились огромные кучи ломаных скал, скошенные, словно граница вечного ледника, и в отверстия в этих скалах вытекала река. На вершине этих скал я смог разглядеть то, что показалось мне тремя-четырьмя ступенями лестницы, исчезающей в белоснежном облаке; а на ступенях я увидел (но лишь своим внутренним взором) словно бы величественное старое кресло: трон Древнейшего из Дней Вечных, – а из-под и между ступенями этой лестницы брала начало река живой воды.

Великий ангел не мог вести нас дальше; эти скалы нам предстояло преодолеть одним!

Мое сердце наполнилось надеждой и страстным желанием, я скорее схватил Лону за руку, и мы начали карабкаться; но вскоре мы отпустили друг друга, чтобы использовать и руки – затем, чтобы карабкаться по огромным камням. Наконец мы оказались совсем рядом с облаком, которое нависало над ступенями, словно край одежды, пересекли его край и вошли в его пышные складки. Рука, теплая и сильная, взяла меня и отвела к маленькой двери с золотым замком. Дверь открылась, рука подтолкнула меня сквозь дверь, я быстро повернулся и увидел обложку огромной книги, которая закрывалась за мной. Я был один и стоял посреди своей библиотеки.

Глава 47

КОНЕЦ БЕЗ КОНЦА

До сих пор я так и не смог найти Лону, но Мара все еще бывает у меня. Она научила меня многим вещам и все еще учит. Может ли быть, что мое последнее пробуждение все еще было во сне? Что я все еще в Палате мертвых, сплю и вижу сон, и все еще не готов проснуться? Или, может быть, я был не готов еще вполне к тому, чтобы уснуть, и оттого-то проснулся раньше времени? И если это пробуждение – только сон, то за ним несомненно наступит лучшее, настоящее пробуждение, и я больше не буду игрушкой в руках ложных грез! Такие сны должны привносить прекрасные истины в сердца тех, кто их видит!

В минуты сомнений я плачу:

– Может ли Бог создать такие прекрасные вещи, которые я вижу во сне?

– А откуда же еще приходят твои сны? – отвечает Надежда.

– Из закоулков моей темной души, из озарений моего воображения.

– Но откуда они приходят туда? – спрашивает Надежда.

– Мой мозг порождает их, и лихорадка в крови.

– Тогда ответь мне, – предлагает Надежда, – пусть твой мозг – скрипка, которая исторгает чудесные звуки, а жар в крови – смычок, который играет на ней. Но кто сделал эту скрипку? И кто водит смычком по ее струнам? Скажи еще, кто посылает песню птицам, каждая из которых сидит на своей ветке дерева жизни, и побуждает их петь эту песню? Откуда приходит фантазия? И откуда берется ликующая жизнь? Можешь ли ты приказать во мраке своей несознательной души: «Пусть будет красота, пусть явится истина» и тут же все вокруг станет прекрасным и покажется истина?

Человек мечтает и жаждет. Бог размышляет и желает, и делает живым.

Когда человек мечтает о чем-то своем, он лишь игрушка в руках своей мечты, когда же человеку посылает мечту некто Другой, этот Другой в состоянии сделать ее явью.

Я никогда больше не искал зеркало. Рука послала меня сюда, и тем же путем мне отсюда не выбраться. «Все дни, что мне предназначены, я буду ждать, пока настанет мой час».

66
{"b":"18652","o":1}