ЛитМир - Электронная Библиотека

– В это утро я радуюсь тому, что мы поженились, – под столом нога Барбары прижалась к его ноге.

– Я тоже.

– Я боялась, что у тебя будет болеть живот.

– Он не болит. И не болел. Хотя синяк выглядит ужасно.

– Ну, не знаю. Мне кажется, он такой эротичный.

– Кто ж будет ругать плод своих трудов.

– Я тут ни при чем.

– Однако!

– Я знаю, что ни при чем. Ты на что-то наткнулся.

– Пусть так.

– Он выглядит, как гульфик, оттянутый вбок.

– Может, тебе переквалифицироваться в дизайнеры синяков?

– Потому-то боксерам запрещено бить ниже пояса?

– Судя по всему, их тренеры полагают сексуальным совсем не то, что ты.

– Я не знала, что это место у мужчин такое чувствительное.

– Если вы нас режете, разве из нас не течет кровь?

Им подали фрукты.

– Этим утром в газете нет ни слова об убийстве в аэропорту, – после ухода официанта Флетч подвел итог своим изысканиям.

– Ты рассказал об этом Карру?

– Да.

Пюре из ревеня, в меру подсахаренное, пришлось им по вкусу.

– И что он сказал?

– Согласился, что это серьезная проблема. «Ящик с камнями».

– Он понял, почему ты не обратился в полицию?

– Да. Я не могу провести всю жизнь в Кении, по очереди встречаясь с подозреваемыми в убийстве.

– И ты собираешься просто забыть о нем?

– Я не могу. Вдруг они решат повесить невиновного?

– Разве ты не можешь послать в полицию приметы преступника?

– Разумеется, могу. Белый мужчина среднего роста, с каштановыми волосами, усатый. В Кении таких мужчин, наверное, больше, чем зебр. Им придется каждую неделю вызывать меня к себе, а потом отправлять обратно. И я подозреваю, что они попросят меня задержаться – такими сладенькими, но твердыми голосами. А вот этого я позволить себе не могу. Карр ничего не предложил.

– Не можешь позволить... – Барбара откашлялась.

– Я уже думал об этом.

– Твой отец, надо отметить, не слишком любезен. Мы здесь уже третий день, а старший Флетчер все еще не соизволил лицезреть нас.

– Я обратил на это внимание. Впрочем, он оставил записку. Когда мы ездили в Тика.

– Да. В ней говорилось, что он еще заглянет к нам.

– Может, в его автомобиле спустило колесо.

– Я думаю, тебе лучше подойти к регистрационной стойке и узнать, оплачены ли наши счета.

– Я подумал, что сначала надо позавтракать.

– Сомневаюсь, что мы сможем вернуть большую часть денег, заплаченных отелю в Колорадо. Я бы на их месте нас наказала.

– Они, должно быть, привыкли к отмене свадебных путешествий.

А по проспекту Гарри Туку непрерывным потоком шли машины. Легковушки, такси, грузовики, привычные в любом городе, «лендроверы», увешанные запасными колесами, обшарпанные джипы, выглядевшие так, будто съезжали с гор не на колесах, а кувырком, какие-то непонятного вида машины, скорее всего, самодельные.

– Так чем мы сегодня займемся? – спросила Барбара. – При условии, что не придется переезжать в более дешевый отель.

Им подали яичницу, ветчину, гренки.

– Полагаю, я мог бы поискать отца. Он где-то здесь. А я любопытен.

– Вчера одна дама у бассейна рассказала мне о замечательных танцорах. Как же она их назвала?.. Бомас. Бомас харамби дансерз. Что-то в этом роде. Они выступают в десяти километрах отсюда. Рассказывают в танце удивительную историю о злом духе, вселившемся в молодую женщину, когда она и ее муж, путешествуя, уснули в лесу. Ее муж обратился к колдуну с просьбой избавить жену от злого духа. Колдун приходит и изгоняет его из тела женщины. Но каждый раз, когда колдун пытается приблизиться к злому духу, тот пугает помощников колдуна и мчится прочь. Все это рассказывается языком танца. Я бы хотела попасть сегодня на их представление.

Флетч наблюдал за Джумой, идущим по улице к отелю.

– И, поверишь ли, около Найроби есть зоопарк площадью сорок семь квадратных миль. Львы, жирафы, всякая прочая живность. Мы могли бы взять напрокат автомобиль, если ты сможешь привыкнуть к левостороннему движению.

Без рубашки, босой, в покрытых пылью шортах, с книгой в левой руке, Джума шагал, глядя прямо перед собой. Не удостаивая своим вниманием людей, сидящих на веранде лорда Деламера.

Флетч и Барбара находились слишком далеко от края веранды, чтобы позвать его.

– Еще мне рассказали об одном отличном ресторане. Называется он «Тамаринд». Таких лобстеров, как там, не готовят нигде. Недалеко отсюда китайский ресторанчик. «Гонконг». Лучший суп в Найроби.

– Вчера ты не теряла времени даром.

Флетч приподнялся, чтобы догнать Джуму и поздороваться с ним, но увидел, что тот вошел в вестибюль «Норфолка».

Засовывая книгу в задний карман, Джума лавировал между столами и стульями, подошел к их столику, сел.

– Вы рады видеть меня? – спросил он.

– Абсолютно, – ответил Флетч.

– Это означает да?

– Разумеется. Ты нас искал?

Джума наморщил лоб.

– Ты все это время был в Найроби? – спросила Барбара.

– Да.

– Хочешь чего-нибудь поесть?

– Я бы съел гренок. Из вежливости, – Барбара протянула ему свою тарелку с гренком. – И потому, что я люблю гренки с маслом.

– И чем ты занимался? – спросил Флетч, чтобы поддержать разговор.

– Обдумывал твою проблему, Флетч.

– Какую проблему?

– Видишь ли, мой отец тоже в тюрьме. Барбара подпрыгнула.

– Очень грустно, очень глупо, – Джума жевал гренок. – Он был на государственной службе. Шофер в министерстве образования. В конце одиннадцатичасового рабочего дня, уставший и проголодавшийся, он поехал к бару, в котором работал его брат, чтобы перекусить. Кто-то донес, что машина с государственным номером стояла у бара сорок пять минут. За это его судили и приговорили к восемнадцати месяцам тюремного заключения.

– Святой Боже, – ахнула Барбара. Кровь отхлынула от лица Флетча.

– Святой Боже, – повторил он.

– Машинам с государственным номером не положено стоять у баров.

– Восемнадцать месяцев тюремного заключения? – переспросил Флетч.

Барбара смотрела на мужа.

– К тому же его уволили. Так что у моей семьи вновь нет денег. Можно я съем еще один гренок? – и Джума положил его себе на тарелку.

Флетч откашлялся.

– Кто сказал, что мой отец в тюрьме?

– Придется тебе с этим примириться, Флетч. Я знаю, ты прилетел из Америки, чтобы встретиться с ним. Вы повидались?

На висках Флетча внезапно запульсировали жилки.

– Нет.

– В этом-то и проблема. Мне тоже не позволяют повидать отца. Даже теперь.

– Откуда ты знаешь, что мой отец в тюрьме?

– Тот тюремщик, что не пускает меня к отцу, какие бы доводы я ни приводил, говорит, что для моего отца разлука с близкими – часть положенного ему наказания. За то, что он оставил машину с государственным номером у бара.

– Бедный Флетч, – покачала головой Барбара.

– Вот я и спросил тюремщика, сделает ли он исключение для тебя, поскольку ты пролетел полсвета, чтобы повидаться с отцом. Он ответил, возможно, но лишь по завершении судебного разбирательства.

Флетч откинулся на спинку стула. Глубоко вздохнул.

– О, дорогой, – Барбара погладила его по руке.

– Как тебе нравится Кения? – спросил Джума Барбару.

– Потрясающая страна, – ответил Флетч.

– Мы, вананчи, очень гордимся Кенией. Во всем у нас безупречный порядок. Вы видели фотографии нашего президента Дэниэля-арап-Мои? Их можно встретить везде.

– Это точно, – подтвердила Барбара. – В каждом магазине.

– Хотя я должен признать, что семье приходится нелегко, если ее главу приговаривают к восемнадцати месяцам тюрьмы за парковку государственного автомобиля у бара.

– Это точно, – пробурчал Флетч.

– Вот почему я обдумываю, что же тебе делать, Флетч, – Джума пожал плечами. – Но решения предложить не могу.

Барбара все еще смотрела на Флетча.

– Ты знал об этом?

– Можно сказать, нет.

– Что значит, можно сказать?

– Не сейчас, Барбара. Пожалуйста. Не здесь, – у Флетча пересохло в горле.

20
{"b":"18653","o":1}