ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
World Of Warcraft. Traveler: Путешественник
17 потерянных
Йога между делом
Ловушка архимага
Манускрипт
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Трамп и эпоха постправды
Опасная улика

– Совершенно верно.

– А мне нужны девять тысяч долларов, которые вы задолжали за корм для лошадей.

– Так много?

– Лошади, которых мы готовим для вас в «Пяти тузах», должны есть, знаете ли. Нельзя готовить к скачкам голодную лошадь. Она, как и все мы, должна регулярно получать витамины. Вам это известно?

– Деньги вы получите утром. Так я могу снять ваш дом?

– Месячная аренда дома обойдется вам в двенадцать тысяч.

– Двенадцать тысяч чего?

– Двенадцать тысяч долларов.

– Двенадцать – та самая цифра, что идет за одиннадцатью, но предваряет тринадцать?

– Да, да, именно о ней и речь. Вы хорошо разбираетесь в цифрах, Флетч, если только не возникает необходимость написать их на чеке для оплаты кормов.

– Вы разрешали мне остановиться в Голубом доме бесплатно, когда старались продать мне скаковых лошадей, которым не под силу обогнать пешехода.

– Что значит, «не под силу обогнать пешехода»? На прошлой неделе ваша лошадь пришла первой.

– Правда?

– Быстрый Демон выиграл четвертый забег в Хайли. Жаль, что вы не присутствовали при этом.

– И каков приз?

– Сейчас скажу. Г-м-м... Ваша доля двести семьдесят долларов.

– Чувствуется, забег вызвал немалый интерес.

– Действительно, в нем участвовали молодые лошади. И фаворита сняли с соревнования.

– А Быстрый Демон не подкачал.

– Во всяком случае, оказался быстрее пяти других лошадей.

– И финишировал под бурные овации многочисленных зрителей?

– Флетч, чьи-то лошади должны проигрывать.

– Но почему именно мои?

– Полагаю, они чувствуют, как вам не хочется оплачивать счета за их кормежку. Лошади далеко не глупы, знаете ли. Скаковая лошадь, что женщина. Вы портите их улыбкой.

– Ладно. Кормите лошадей. Но, черт побери, Тед, убедитесь, что они подкованы, прежде чем выставлять их на скачки.

– Подковы мы проверяем, будьте уверены.

– Понятно. Теперь о Голубом доме...

– Нет.

– Мне он нужен на несколько дней.

– Двенадцать тысяч долларов. Я не собираюсь сдавать его на несколько дней. Не окупится даже стирка постельного белья.

– Вы часто сдаете его за такую цену?

– Нет. Первый раз.

– Послушайте, Тед...

– Я никогда не сдавал его раньше. И не хочу сдавать. Я назначил цену лишь потому, что вы обратились ко мне с такой просьбой. Не могу отказать другу.

– Ладно. Как друг, я соглашаюсь на вашу цену.

– Соглашаетесь?

– Да.

– Вот уж этого я от вас не ожидал.

– Проследите, чтобы кровати застелили чистыми простынями.

– Получается, что вы задолжали мне двадцать одну тысячу долларов.

– И что? Недели выпадают разные. То тратишь много, то мало.

– Когда я получу деньги?

– Утром. Четвертаками и десятицентовиками,

– К деньгам у вас почтения нет. Такое я замечал за вами и раньше, Флетч.

– Деньги незаменимы, когда возникает потребность высморкаться.

– Может, я загляну к вам, пока вы будете в Ки-Уэст. Я тут присмотрел пару скаковых лошадей. Есть о чем поговорить.

– Только не рассчитывайте на комнату в вашем доме, Тед. Боюсь, такой цены вам не потянуть.

– Пустяки, сниму номер в отеле. Я позвоню Лопесам. Они откроют вам дом. Вы приедете туда к вечеру?

– Да.

– Я скажу Лопесам, что вы не скупитесь на чаевые.

– Скажите. А Быстрому Демону пожелайте от меня хорошего аппетита.

Чтобы позвонить в третий раз, Флетчу не понадобилась кредитная карточка. Ибо он набрал номер аэропорта Форт-Майерса.

Мужчина, с которым разговаривал Флетч, трижды повторил, что Флетч заказывает рейс только в одну сторону, из Форт-Майерса в Ки-Уэст, без промежуточных посадок. Последнее, «без промежуточных посадок», прозвучало из уст мужчины угрожающе.

– Наркотиков на борту не будет, – заверил мужчину Флетч. – Можете не беспокоиться.

Открыв дверь, Флетч вошел в мини-маркет. За кассовым аппаратом сидела кубинка. На улыбку Флетча она не ответила, но произнесла назидательным тоном, без тени акцента: «Добрый день. В магазин надо входить в обуви».

– Подскажите мне, как добраться до полицейского участка, – попросил ее Флетч.

– Что-нибудь случилось? – кубинка озабоченно огляделась. – У вас неприятности?

Улыбка Флетча стала шире.

– Ну, разумеется.

ГЛАВА 4

Вестибюль полицейского участка напоминал автобусную остановку, где собрались отъезжающие в летний лагерь. Повсюду киношники и телевизионщики, в шортах, джинсах, теннисках, футболках, блузках, сандалиях, башмаках, теннисных туфлях, солнцезащитных очках, широкополых шляпах. Кожаные или пластиковые сумки, набитые необходимой для работы аппаратурой, свешивались с плеч или лежали у ног. Флетч надел мокасины прежде, чем войти в полицейский участок.

Местные журналисты – двое при галстуках – кучкой стояли посередине вестибюля, с микрофонами и переносными видеокамерами.

Флетч привалился к косяку входной двери.

Киношники и телевизионщики сторонились друг друга, хотя и не выказывали взаимной вражды. Они занимались разными видами деятельности, пусть и в одной сфере, а потому полагали себя членами двух конфессий на каком-то религиозном конгрессе. Братья по вере, молились они у своих алтарей.

Некоторые с любопытством посмотрели на Флетча, но ни одна из групп не признала его своим. Никто, однако, не собирался обращать Флетча в свою веру.

Увидел он в вестибюле и знакомые лица. Эдит Хоуэлл, она нынче играла пожилых женщин, матерей. Джона Хойта, тому давали сейчас роли отцов, бизнесменов, адвокатов, шерифов. Джона Мида, тот всегда изображал какого-нибудь мужлана, если тому находилось место в сценарии. Джерри Литтлфорд, исполнитель главной мужской роли, сидел на скамье у стены, в белых брюках и черной, обтягивающей торс, тенниске. Как хорошо спроектированный гоночный автомобиль, он и в неподвижности производил впечатление, что несется со скоростью триста километров в час. Казалось, ветер обдувает его мускулистую фигуру. Черная кожа буквально пульсировала от переполняющей его энергии. Темные глаза вбирали в себя весь вестибюль, замечая все, не упуская ни единой мелочи. Девушка в блузке, что увела от трейлера Мардж Питерман, сидела рядом с ним и грызла ноготь, уперевшись спиной в стену. Обратил внимание Флетч и на низкорослого, тощего мужчину с обветренным лицом, в шортах, чуть длиннее, чем у остальных. Ранее Флетч его не видел. А теперь заметил лишь потому, что и он, похоже, не принадлежал ни к одной из групп.

Конторка дежурного располагалась слева. У противоположной стены, между двух коричневых дверей, стоял столик секретаря. На одной двери висела табличка «НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ», на второй – «СЛЕДСТВЕННЫЙ ОТДЕЛ».

Едва дверь с табличкой «СЛЕДСТВЕННЫЙ ОТДЕЛ» начала открываться, видеокамеры взлетели на плечи, вспыхнули «юпитеры». Два журналиста в галстуках выступили вперед, держа перед собой микрофоны, словно священники, собравшиеся благословлять верующих. Остальные репортеры потянулись за ними.

Мокси Муни вышла не с гордо поднятой головой, но и не уставившись в пол. Смотрела она прямо перед собой, на всех вместе и ни на кого в отдельности. Переступила через порог и направилась к выходу. Грустная, озабоченная, никого не замечающая, несмотря на яркий свет и шум.

Где протискиваясь бочком, а где поработав локтями, Флетч пробился в первые ряды репортеров. Те вежливо мурлыкали: «Как вы себя чувствуете? Будут ли продолжены съемки „Безумия летней ночи?“

Вопрос Флетча прозвучал резко и громко, как пистолетный выстрел.

– Мисс Муни... вы убили Стивена Питермана?

Репортеры разом повернулись к нему, кто-то даже ахнул.

Мокси Муни вскинула на него сразу сузившиеся карие глаза.

– Вы убили Стивена Питермана? – повторил Флетч.

– Как тебя зовут, умник? – спросила она, сверля его взглядом.

– Флетчер, – ответил Флетч. И тут же добавил. – Вы можете звать меня Флетч. Если возникнет нужда обратиться ко мне.

3
{"b":"18655","o":1}