ЛитМир - Электронная Библиотека

Через дорогу от этих зданий находилась зона отдыха. Гандбольные площадки, за ними – пятидесятиметровый открытый бассейн. Далее – отделенные живой изгородью четыре теннисных корта. Фонтанчиков для питья хватало, однако автоматов по продаже прохладительных напитков Джек не обнаружил ни одного. За спортивными сооружениями высилось здание с широкой верандой, уставленной синими шезлонгами и креслами-качалками. Джек предположил, что к веранде примыкает большой спортивный зал, а за ним находятся раздевалки и душевые, мужские и женские. Бара или закусочной Джек не заметил. В два часа дня стоянка у спортивного зала, естественно, пустовала.

Рядом со спортивным залом разместилась маленькая больничка. При ней гараж для машины «Скорой помощи». Тоже с открытыми воротами.

А над этими зданиями высилась башня, самое высокое сооружение в деревне, с огромными часами, цифры которого показывали час, минуту, секунду и миллисекунду. Безумный бег миллисекунд казался единственным проявлением активности в застывшей под ярким солнечным светом деревне.

Вращая педали велосипеда, Флетч думал о том, что впервые попал в спланированное поселение. Предварительно возникшее на чертежной доске, в ярко освещенном, снабженном системой кондиционирования зале, при помощи карандаша и линейки, возможно, не без участия компьютера. Поселение, в котором с инженерной дотошностью учтено все: где людям обниматься, драться, смеяться, кричать, спорить, трахаться, плакать, прятаться. Несколько птиц на деревьях, несколько загорелых, слоняющихся без дела малышей, но ни собак, ни кошек, ни белочек. Если б не хлопанье большущего бело-синего флага, тишиной деревня могла бы сравниться лишь с подводным царством…

Толкая тележку вдоль рядов с товарами, Джек услышал, как двое мужчин, что приехали на катафалке, вошли в магазин.

– Привет, Мари, – поздоровался один.

– Привет, Фрэнк. – Чих. – Привет, Младший.

– Как твоя аллергия?

– С каждым днем все здоровее, – ответила женщина и высморкалась. – Она все здоровее, а я все болезненнее.

– Приехали за доктором Уилсоном. Отравился газом.

– Слышали. – Мари вновь чихнула. – Понятия не имела, что здесь есть и смертельный газ.

– В лаборатории, – ответил Фрэнк.

– А что это за газ? – спросила Мари.

– Понятия не имею. Но его хватило и на пожар. А потом там все взорвалось.

– Я слышала, как где-то грохнуло.

– Вот-вот. Взорвалась лаборатория.

– По-моему, кто-то думал, что в момент взрыва Редлиф будет в лаборатории, – вставил тот, кого назвали Младшим. – А его там не оказалось.

– Жаль, – отозвалась Мари.

Джек обратил внимание, что овощи и фрукты, продающиеся в магазине, не обрабатывались химикалиями, улучшающими их внешний вид. Апельсины не оранжевые, а желтые, помидоры – желтовато-зеленые, а не красные, бананы – зелено-черные, а не желтые, яблоки – желтые и зеленые, а не блестящие и красные. Только морковь имела привычный цвет.

– Уилсон у вас в катафалке? – спросила Мари.

– Да.

На полках не было не только консервов, но и супов быстрого приготовления и коробок с овсяными хлопьями. Зато стояли пакеты с чипсами. Сухая горчица – пожалуйста, кетчуп – извините, оливки – да, маринованные огурчики – нет, ореховое масло – будьте любезны, зефир – не держим.

Кондитерские изделия вообще отсутствовали.

– А чего вы, собственно, пришли? – спросила Мари. – Табаком и пивом мы не торгуем, а если б и торговали, вам бы не продали.

Зубная паста только на меловой основе. Мыло имелось, аэрозольные баллончики – нет.

– Слушай, а немного говядины у тебя купить нельзя? – спросил Фрэнк.

– Ты же знаешь, Фрэнк, я ничего не могу тебе продать.

– Я все-таки женат на твоей сестре, Мари.

– За это я тебе очень признательна, но товар отпускается лишь сотрудникам и гостям, Фрэнк. Тебе это известно.

Растворимый кофе без или с пониженным содержанием кофеина. Чай только травяной.

– Я – близкий родственник сотрудника, Мари, – настаивал Фрэнк. – Твой родственник.

– Родственники не в счет. – Мари чихнула.

Из лекарств один байеровский аспирин. А витаминов, фруктовых экстрактов, травяных сборов хоть пруд пруди. С подробными описаниями достоинств каждого.

– А ты купи как бы для себя, – предложил Фрэнк.

Мари закашлялась.

– Не могу. У этих стен есть уши. И белого хлеба не было.

– И что? Нас допускают в поместье, лишь когда надо забрать покойника, в том числе и отравленного, но в инструкции сказано, что я не могу выехать из поместья, взяв к ужину лучшую в округе говядину?

– В инструкции сказано другое. – Мари высморкалась. – Обслуживаются только сотрудники.

Мясной прилавок радовал глаз: антрекоты, вырезка, отбивные. Куры разделанные, без кожи. Цены ниже, чем за пределами деревни. Из рыбы только зубатка. Ни сосисок, ни бекона, ни прессованной ветчины.

Зазвонил телефон.

– Слушаю? – Трубку, естественно, взяла Мари. – Да, он здесь. Я ему скажу, – она положила трубку. – Это Нэнси Данбар.

– Сука, – вырвалось у Фрэнка.

– Я об этом позабочусь, – передразнил Младший Нэнси. – Я обо всем позабочусь.

Интонациями он скорее напоминал попугая, а не Нэнси Данбар.

Джек наполнил тележку доверху: салат, морковка, сельдерей, банка майонеза, галлоновая бутыль со смесью овощных соков, апельсины, яблоки, бананы, горчица, нарезанная ветчина, вырезка, половина бескожей курицы, двухпроцентное молоко, масло, яйца, сыр. Картофельные чипсы он брать не стал.

– Мари, когда ты отправишься на тот свет, кто, по-твоему, приедет, чтобы увезти твои бренные останки? – спросил Фрэнк.

– Очень надеюсь, что не ты. Ты заходишь в магазин, оставляя труп разлагаться на жаре.

– Кроме меня, некому.

– Я переживу тебя на сто лет.

– Не переживешь, если будешь чихать и кашлять. Я не уверен, что ты доживешь до следующей выплаты жалованья, Мари. Или все-таки дотянешь?

В скобяном отделе супермаркета лежали только простые инструменты, ни одного с электроприводом.

Джек бросил в тележку синий рюкзак.

– В воскресенье ко мне на спагетти не приходи, – донесся от кассы голос Фрэнка.

– Меня приглашала моя сестра. Не ты.

Мужчины направились к выходу.

На журнальной стойке Джек нашел только публицистику да немного научной фантастики. Ни светской хроники, ни моды, ни гороскопов, ни комиксов. Книги в мягкой обложке – исключительно классика. Даже детективы, и те перешедшие в разряд классики.

Мари начала подсчитывать сумму купленных им товаров.

– Ты Джек Фанни, так?

– Джек Фаони.

– Вот-вот. – Мари чихнула, вытерла нос тыльной стороной руки, в которой держала завернутые в целлофан отбивные. – Тебе звонила мисс Данбар. Ты должен явиться на теннисные корты у особняка. Мисс Аликсис хочет поиграть с тобой.

– Интересно. А кто такая мисс Аликсис?

– Наша кинозвезда. Хочешь поиграть с кинозвездой? – Она усмехнулась.

– А у меня есть выбор?

– Вторая дочь, – продолжила Мари. – Аликсис Редлиф. Снималась в кино. Назывался фильм «Заноза в сердце». Она прогуливается в пижамке среди деревьев, поет, и тут с одного из них буквально ей на голову сваливается этот Хитлифф. Ломает шею или что-то еще, ей приходится за ним ухаживать, возвращать к жизни. Лечит она его главным образом песнями, поселив в своем коттедже у озера. Я фильм видела. Жуткое дерьмо.

– А я вот пропустил.

– Жуткое дерьмо. Его показывали в поместье Отвратительный фильм. Но мы все говорили, что очень ею гордимся.

– Так она – одна из дочерей доктора Редлифа? Кинозвезда? – Джек перекладывал покупки в рюкзак. Мари чихнула.

– Как ты думаешь, избавлюсь я от насморка, если буду ходить под деревьями в коротенькой пижамке?

– Возможно, – ответил Джек. – Если только на вас не свалится голодный гробовщик.

– Я знала, что ты подслушиваешь.

Снаружи, закинув рюкзак на спину и усаживаясь на велосипед, Джек заметил лежащую у бордюрного камня обертку от шоколадного батончика.

13
{"b":"18657","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Арктическое торнадо
Страсть – не оправдание
Черная кость
Всё о Манюне (сборник)
Неймар. Биография
Альянс
Элиты Эдема
Лабиринт Ворона
Пчелы