ЛитМир - Электронная Библиотека

– Дело не в этом, – Айра провел рукой по подбородку. – Но каждый раз, когда я слышу об очередном убийстве, а убивают-то женщин, все всплывает вновь.

– Конечно.

– Послушайте, неужели вы пришли сюда, не зная, что в коридоре убили женщину?

– О чем вы? – удивился Флетч.

– Вы не слышали? Хорошим же вы были репортером. Ночью убили горничную. Задушили.

– В этом отеле?

– Да. Ее нашли повара. В четыре утра. В служебном лифте. Два дня тому назад женщину сбросили с крыши отеля, в котором мы останавливались. Не знаю, что и сказать. Мы продолжаем предвыборную кампанию, словно ничего не происходит... Что с вами? Теперь затошнило вас? Что случилось с вашим загаром? Вы так побледнели. Выпейте-ка кофе.

– Не хочу.

– Выпейте, выпейте. У вас такой вид, будто ваше сердце оторвалось и сейчас выкатится из ваших ботинок.

– Благодарю.

– Пейте, пейте. Я все равно больше не буду. Доктор говорит, что от кофе я начинаю нервничать.

ГЛАВА 24

– Вы не заболели, Флетч? – Бетси Гинзберг столкнулась с ним в вестибюле, на выходе из кафетерия.

– Нет.

– Вы такой бледный.

– Увидел карикатуру Пола Цсра, – и действительно, Рой Филби показал ему карикатуру, когда они расплачивались с кассиршей. – Так как вам Уолш? Теперь я понимаю, вы с ним знакомы.

Майкл Дж. Хэнреган прошествовал мимо них в кафетерий. Он то ли улыбнулся Флетчу, то ли скорчил гримасу, подняв руку с тремя растопыренными пальцами. Флетч словно и не заметил его.

– А что вы думаете об Уолше? – задала Бетси встречный вопрос.

– Хладнокровный парень. Уверенный в себе, компетентный. Полностью контролирует ситуацию.

– Ну, не знаю, – повела плечами Бетси.

– Значит, он на вас не клюнул, – подвел итог Флетч. – Но вы подумайте, какая у него сейчас ответственная работа.

Из лифта появился кандидат. И тут же завладел всеобщим вниманием. С его лица не сходила улыбка.

Люди двинулись к нему, чтобы пожать руку. Некоторые с детьми. Засверкали фотовспышки. Шагая к двери, кандидат пожимал руки, выслушивал, что ему говорят, коротко отвечал. Гладил детей по головам. Не выуживал монетки из их ушей.

Флетч пристроился рядом.

– Нам нужно поговорить. Наедине. Поскорее.

– Почему бы и нет. Что случилось?

– Айра Лейпин сказал мне, что убита еще одна женщина, – прошептал Флетч губернатору в ухо.

Перед тем, как выйти на улицу, губернатор повернулся к швейцару, чтобы поздороваться с ним за руку.

Широко улыбаясь, он едва слышно процедил сквозь зубы: «Каждый час в Соединенных Штатах убивают двух человек, Флетч. Вам это известно?»

– Надо поговорить.

– Поговорим обязательно.

ГЛАВА 25

– Я рад, что вы задали этот вопрос, – сидя позади Шустрика, губернатор подмигнул Флетчу, устроившемуся рядом с водителем. Ленсинг Сэйер только что задал общий вопрос о речи «Новая реальность», произнесенной Кэкстоном Уилером в Уинслоу. Сэйер уже включил диктофон, приготовил ручку и блокнот. – Потому что в короткую речь трудно вместить все, что хотелось бы сказать.

По небу в то утро плыли тяжелые облака. Холодный ветер пронизывал до костей. Шустрик включил обогреватель на полную мощность.

– Сенатор Аптон говорит, что вы предлагаете технократию.

– Я ничего не предлагаю. Я лишь отмечаю то, что вижу вокруг.

Флетч вспомнил совет Джеймса заткнуть кандидату рот, если тот собирается сказать что-то значительное.

– И я вижу, – неторопливо, раздумчиво продолжил губернатор, – что технический прогресс получает от правительства львиную долю внимания. Современное оружие. Машины смерти и уничтожения. Вы представляете себе, сколько в наши дни стоит один танк? Самолет-истребитель? Авианосец? Я имею в виду не только наше правительство. Все правительства. Некоторые государства активно экспортируют оружие. Другие не менее активно покупают его. Третьи и покупают, и продают. Государства концентрируют технические достижения в сфере создания вооружений. Улучшают и улучшают лук и стрелы.

Шустрик действительно ездил медленно. По правой полосе, чуть быстрее скорости пешехода. Пожалуй, катафалк и тот катил бы быстрее, подумал Флетч.

– В то же время, – и губернатор неспешно излагал свои мысли, по Земле распространяется информационная система, которая скоро охватит самые дальние уголки. Система, позволяющая собирать и распространять информацию. Завораживающие дух технические диковинки, появлению которых мы целиком обязаны частному предпринимательству, особенно индустрии развлечений.

– Благодаря этим техническим достижениям народы нашей планеты начали узнавать друг друга, знакомиться друг с другом, осознавать общность их интересов.

– И создание единого информационного пространства, возможно, приведет к изменениям, причем, подчеркну, изменениям положительным, превосходящим по своей значимости те, что принесла с собой водородная бомба.

Флетч не сразу понял, что они остановились на красный сигнал светофора. Люди переходили улицу, не подозревая, что находятся в непосредственной близости от кандидата в президенты. Они куда-то спешили. На работу, в магазин. На машину никто и не смотрел. Никто не знал, о чем говорят в черном седане.

– Правительство лжет, и все сразу узнают об этом. В какой-то стране подтасовываются результаты выборов, и весь мир становится тому свидетелем. Государство начинает войну по дипломатическим или идеологическим причинам, и все видят раненых и искалеченных.

Ленсинг Сэйер уронил руки на колени.

– Я не понимаю, что все это значит.

Шустрик снял перчатки и положил их на сидение рядом с Флетчем.

Автомобиль пополз дальше.

– Я говорю, что надо собирать и распространять информацию, а не оружие.

– Грейвз заявил, что во вчерашней речи вы опорочили, среди прочих идеологий, христианство, иудаизм и демократию.

– Идеи я не порочил. Наоборот, предложил новую.

– Вы сказали, что технический прогресс связывает мир воедино, объединяет людей с куда большей эффективностью, чем любая идеология.

– Разве это не так? По Библии мы все братья. В марксизме – товарищи. Но только узнавая друг друга, мы осознаем, что человечество – единое целое.

Ленсинг Сэйер практически ничего не записал.

– Едва ли я ошибусь, если скажу, что большинство малоприятных событий на нашей Земле произошло лишь потому, что люди не получили достоверной информации в нужное время. Хорошо, конечно, во что-то верить. Можно одобрить войну за правое дело. Можно радостно голодать за идею. Но начинались бы войны, если бы обе стороны оперировали одними и теми же фактами? И за голодом обычно стоят честолюбивые замыслы отдельных личностей.

– Все дело в толковании фактов, – возразил Ленсинг Сэйер.

– Факты есть факты. Я не говорю о вере, религии, мнениях. Я говорю о фактах. Большинство детей планеты знает, что Пеле – король футбола, а Мухаммед Али – знаменитый боксер. Однако те же технические достижения не используются для того, чтобы дети изучали историю своей страны, научились читать и писать. Банк в Лондоне в любую минуту знает, сколько денег на счету банка в Нью-Йорке, но подросток в Ливерпуле, которому только что вышибли пару зубов, понятия не имеет, что три тысячи лет тому назад греческий философ проанализировал поведение уличных банд. Руководству Соединенных Штатов и России доподлинно известно, где находятся ядерные ракеты, на земле, под землей, в океане. Однако те же технические средства не используются для прогноза будущего урожая.

– То есть вы полагаете, что правительства используют технический прогресс не по назначению.

– Я говорю, что наше руководство отстает от жизни. Они разрабатывают разрушающую технику, а надо бы – созидательную. Нам приходится во что-то верить, потому что у нас нет достоверной информации. Теперь мы имеем возможность знать все.

Ленсинг Сэйер посмотрел на губернатора.

– Но какое отношение имеет все это к президентской кампании? Можно ли ваши идеи преобразовать в пункты политической программы?

29
{"b":"18662","o":1}