ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я не знаю. Вероятно, спрятана где-нибудь в доме.

— Сомневаюсь. Она скорее где-то в доме Хендрикса.

Она вздрогнула, а потом спросила:

— Почему вы это сказали? Вы знаете Уолтера Хендрикса?

— Я встречался с ним. А вы?

— Это ужасный человек, — сказала она. — Но я не понимаю, почему вы считаете, что картина у него.

— Мне так кажется.

— А где он мог ее взять? Отец ни за что не продаст ему Шардена.

— Хилари Тодд продаст.

— Хилари? Вы думаете, это он украл картину?

— Я собираюсь спросить его об этом. Остановите меня у его магазина. Увидимся с вами позже в галерее.

* * *

Табличка «Закрыто» все еще висела на двери за стеклом, и дверь была заперта. Я обошел дом и оказался у черного хода. Дверь под лестницей была полуоткрыта. Я не стал стучать и вошел в магазин.

В гостиной никого не было. Пятно на стене, оставшееся после того, как Сара разбила свой бокал, еще благоухало алкоголем. Я прошел по коридору в спальню.

Хилари Тодд лежал лицом вниз на кровати, почти раздавив своим телом открытый чемодан. Между лопатками у него торчал серебряный ломик для колки льда, окруженный мокрым темным пятном. Свет, пробивавшийся сквозь полузакрытые венецианские жалюзи, холодно блестел на серебре.

Я проверил, есть ли у него пульс. Пульса не было. Голова его была немного повернута в сторону, и темные глаза слепо смотрели в стену. Небольшой ветерок из приоткрытого окна шевелил его волосы.

Приподняв тяжелое тело, я стал шарить по карманам. Во внутреннем кармане пиджака нашел то, что искал: белый незапечатанный конверт, в котором лежало пятнадцать тысяч долларов крупными купюрами.

Я стоял возле кровати с этими деньгами в руках, когда услышал шум в коридоре. Через минуту в комнату вошла Мэри.

— Я видела, как вы вошли сюда, — сказала она. — Я думала...

Она увидела тело.

— Кто-то убил Хилари, — сказал я.

— Убил Хилари? — она посмотрела на тело на кровати, а потом на меня. И тут я вспомнил, что все еще держу эти злосчастные купюры.

— Что вы сделаете с этим? — спросила она.

Я свернул деньги и положил их себе в карман:

— Где вы взяли эти деньги?

— Я взял их у человека, которому они не принадлежат. Ничего не говорите о деньгах шерифу. Просто скажите, что я попросил вас позвонить в полицию. Вернусь через полчаса.

— Они спросят меня, куда вы пошли.

— Вы не знаете, куда я иду, поэтому не сможете им ответить. А пока делайте то, что я вам сказал.

Она посмотрела мне в глаза, решая, можно ли мне верить. А потом спросила:

— Вы уверены, что поступаете правильно?

— В этом никто никогда не может быть уверен.

* * *

Я сел в машину и поехал на Футхилл-драйв. Солнце висело очень низко над океаном. Становилось прохладно.

Когда я подъехал к железным воротам, отделявшим Уолтера Хендрикса от остальных смертных, над долиной уже опустились сумерки.

Из сторожки тотчас же вышел знакомый мне крепкий парень, как будто я нажал кнопку звонка, и подошел к машине.

— Что вам нужно? — спросил он. Потом узнал меня, прижался лицом к дверному стеклу и прошипел: — Проваливай, парень. У меня указание тебя не впускать.

Мне захотелось опустить стекло и дать ему по морде, но я сдержался:

— Я приехал сюда, чтобы оказать вашему боссу услугу.

— Он о тебе другого мнения. Вали отсюда.

— Послушайте. — Я вынул из кармана пачку денег и помахал ими у него под носом. — Речь идет о больших деньгах.

Он смотрел на банкноты, как загипнотизированный.

— Я не беру взяток, — сказал он наконец хриплым шепотом.

— А я и не предлагаю взятку. Но вы должны позвонить Хендриксу и сказать, что речь идет о деньгах.

— Деньгах для него? — спросил он мечтательно. — Сколько?

— Скажите: пятнадцать тысяч.

— Ничего себе премия! Что за дом он для тебя строит, парень, если ты хочешь заплатить ему плюс пятнадцать тысяч?

Я не ответил. Его вопрос заставил меня задуматься. Он ушел в сторожку. Через две минуты вышел и открыл ворота.

— Мистер Хендрикс примет тебя. Но не делай глупостей, или тебя вынесут ногами вперед.

В дверях ждала горничная. Она провела меня в большую продолговатую комнату, одна стена которой была сплошь стеклянной и выходила на террасу. Три других стены от пола до потолка уставлены книгами. Это были собрания сочинений, которые покупают, но никогда не читают. У камина в глубоком кресле сидел Хендрикс. Ноги его были прикрыты пледом.

Он поднял на меня глаза, и огонь от камина осветил его лицо и лысину ярким светом.

— Ну, что теперь? Идите сюда и сядьте.

Горничная тихо вышла. Я прошел через комнату и сел в кресло, стоящее напротив него.

— У меня всегда плохие вести, мистер Хендрикс. Убийства и все прочее. На этот раз убит Хилари Тодд.

Выражение его черепашьего лица не изменилось. Но голова ушла в плечи, пытаясь скрыться, как в панцире, в воротнике халата.

— Весьма сожалею об этом... Мой сторож сказал, что речь идет о деньгах. Это меня интересует гораздо больше.

— Прекрасно. — Я вынул деньги и разложил их веером на коленях. — Вы узнаете эти деньги?

— А я должен их узнать?

— Для человека, который так заинтересован в деньгах, вы ведете себя очень скромно.

— Откуда эти деньги?

— Я подумал, что это ваши деньги. У меня есть и другая версия. Например, Хилари Тодд украл Шардена и продал вам. Но я не понимаю, почему вы решили купить краденую картину и заплатили за нее наличными.

Вставные зубы босса холодно блеснули в свете горящего камина. Как и его сторож, он не отрывал глаз от купюр.

— Картина не была украдена. Я купил ее у законного хозяина.

— Я бы поверил вам, если бы вы не сказали мне днем, что понятия не имеете о картине. Думаю, вы знали, что она украдена.

Он ответил очень резко:

— Картина не была украдена. — Рука его в синих венах скрылась в складках халата. Через некоторое время он протянул мне сложенный листок бумаги.

Это был акт о продаже картины, неофициальный, но законный, написанный от руки на бланке клуба Сан-Маркоса и подписанный адмиралом Джонстоном Тернером. Документ датирован днем пропажи картины.

— А теперь разрешите спросить вас, где вы взяли эти деньги?

— Буду с вами откровенен, мистер Хендрикс. Я взял их у мертвого Хилари Тодда. Думаю, они ему больше не пригодятся.

— Но это преступление, как мне кажется.

Мозг мой напряженно работал, пытаясь сопоставить массу противоречивых фактов.

— Думаю, вы никому не расскажете об этом.

Он пожал плечами:

— Мне кажется, вы слишком много думаете.

— Я вот еще о чем подумал. Будете ли вы благодарны мне за то, что я принес вам эти деньги? Думаю, должны быть благодарны.

— У вас есть причины, чтобы так думать? — Он отвел глаза от банкнот, лежавших у меня на коленях.

— Вы ведь занимаетесь подрядами, мистер Хендрикс?

— Да, — ответил он ровным голосом.

— Тогда мне кажется, что это незаконные деньги... Вы выуживаете у заказчиков дополнительную мзду сверх установленной для ветеранов платы. И именно наличными, ведь так?

— У вас богатое воображение.

— А я и не надеюсь, что вы признаетесь в этом. С другой стороны, вам, возможно, не захочется, чтобы стало известно, что деньги эти принадлежат вам. И доказательством является тот факт, что вы не положили эти деньги в банк. Поэтому Тодд мог рассчитывать, что вы не станете распространяться о покупке этой картины. И именно поэтому вы должны быть мне благодарны.

Его черепашьи глаза уставились на меня, но они ничего не выражали.

— Предположим, я благодарен вам. В какой форме должна выразиться, по-вашему, моя благодарность?

— Хочу получить Шардена. Я как-то привязался к картине, жаль, что она будет пылиться у вас втуне.

— Лучше возьмите себе деньги.

— Эти деньги мне ни к чему. Грязные деньги меня никогда не привлекали.

Он сбросил с колен одеяло и встал с кресла:

11
{"b":"18669","o":1}