ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ты чего? Кто тебе сказал, что ты можешь меня называть «Нирри»?

— Ну, так ты же меня зовешь «Карни»!

Нирри хихикнула.

— Зову. Потому что имечко потешное.

— Чье-чье имя потешное?

— Твое! — И Нирри несколько раз повторила имя сержанта, всякий раз произнося его так, словно оно и вправду могло вызвать смех: — Карни Флосс! Карни Флосс!

— Ах ты, противная девчонка! Вот я тебе сейчас задам! Сержант и Нирри повалились на одеяло, и началась шутливая драка. Нирри болтала ногами, отбивалась. Наверное, так не стоило вести себя порядочной женщине, но Нирри ни о чем таком не думала. Ей было так весело, так хорошо!

И вдруг послышался глухой удар, и сержант, обмякнув, навалился на Нирри всем телом и застыл в неподвижности.

— Нирри, с тобой все в порядке?

— Что? Что? — Нирри выползла из-под сержанта и при свете свечи разглядела молодого синемундирника, сжимавшего самую лучшую сковороду Нирри. — Мисс Ката! — прошептала Нирри. — Ой, мисс Ката, что вы наделали?

Сержант глухо застонал.

— Не волнуйся, Нирри. Я его просто оглоушила. Мерзкий бабник! Я давно за ним следила, с тех самых пор, как ты пожаловалась.

Ката была готова пнуть сержанта под ребра.

— Мисс Ката, не надо! Это не то, что вы подумали, просто... Ладно, я помолчу. Бедняга Карни. Он неплохой парень. Выпить любит, а так неплохой.

— Он просто пьяная свинья, — с брезгливостью проговорила Ката.

Спорить не стоило. Нирри поднесла свечку к голове сержанта. Бедняга Карни, какая шишка у него набухнет к утру!

— Ой, мисс, зря вы это! Он узнает, что это вы учудили, и тогда вам несдобровать.

— Ничего мне не будет, Нирри.

— Вы так думаете? А он догадливый, мисс.

— Нирри, я хочу сказать, что меня здесь не будет.

— Что? — Нирри медленно опустила свечку.

— Я пришла попрощаться.

— Мисс Ката, что вы такое говорите?

— Помнишь, Нирри, ты спросила меня, как только я смогу сражаться на стороне синемундирников? Вот теперь пора ответить на этот вопрос. Я не буду сражаться на их стороне. И не собиралась. Я собираюсь перейти на другую сторону.

Нирри мгновенно побледнела и прикрыла губы ладонью.

— Мисс Ката, нет! Зензанцев всех перебьют, так все говорят! Ой-ой-ой, глупенькая вы девочка! Я-то думала, вы господина Джема разыскиваете, как я разыскиваю своего Вигглера! А какой ему от вас толк будет, вы мне скажите, ежели вас убьют? А за что? Да ни за что!

— Нет, Нирри, не ни за что! За свободу.

Из глаз несчастной Нирри снова хлынули слезы.

— Да ну вас совсем, со свободой вашей! Мне никакой этой свободы не надо! Если Вигглер мой живой останется, мы откроем свой маленький трактирчик, и пусть весь мир живет, как хочет! Синемундирники, красномундирники, зензанцы — мне все равно!

— Все не так просто, Нирри! — крикнула Ката.

— Просто? Да, мисс Ката, я, может быть, женщина простая, глупая, но все-таки я на этом свете дольше вас прожила и потому знаю, что все самое важное очень даже просто — жизнь, любовь, здоровье! А эти мужчины все время что-то придумывают — свои ссоры, споры, войны! Словом, я сейчас пойду в казармы, найду моего Вигглера и...

Нирри сказала бы что-нибудь еще, но залилась слезами и умолкла. Расплакалась и Ката.

— О мисс Ката! — Нирри смахнула слезы со щек. — Вы все равно все сделаете по-своему... Я знаю. Просто... Просто.. Я буду по вам скучать. Вот и все.

— О Нирри!

Они обнялись и долго не выпускали друг друга из объятий.

ГЛАВА 69

ВСАДНИК НА ХОЛМЕ

Этой ночью произошло еще одно прощание. Оно случилось позже, на опушке леса. Покинув лагерь, отряд ехал по темным тропкам. Все молчали. Все четверо молодых людей были взволнованы. Потом ими овладевал страх. Потом — снова волнение. Пожалуй, они могли бы поделиться друг с другом своими страхами, печалями и надеждами, но атаман, сопровождавший их, действовал на них устрашающе. Только тогда, когда они выехали из леса, когда с вершины лесистого холма открылся вид на аджльские поля, разбойник повернул коня и заговорил с остальными. Все пятеро были залиты мистическим серебристым светом луны.

— Сегодня — ночь полнолуния. Почему я говорю об этом? Луна нам ни к чему. Видите, внизу горят костры? Как только станет темнее, я поведу моих людей на эти поля, и мы соединимся с войском Орвика под стенами города. Пусть он затеял глупый бой, но пусть никому не придет в голову сказать, что... что Боб Багряный струсил и не стал драться рядом с ним. А теперь, мои юные друзья... Ваша задача ясна. Только передайте пароль, а все остальное произойдет само собой.

Атаман всем по очереди пожал руки. С Джемом он попрощался последним. Быть может, в последний раз он вгляделся в глаза под маской.

— Не думай обо мне плохо, юный принц. Быть может, я смущал тебя, но я желаю тебе добра. Знай, что я воистину желаю тебе добра.

Слова эти прозвучали для Джема неожиданно и были произнесены с удивительным чувством. И у Джема возникло странное ощущение. Оно и прежде посещало его в присутствии атамана, но никогда не было таким сильным.

Нет. Нет, это было невозможно. Это было бы нелепо.

Джем нахмурился и в волнении отвел взгляд. А через несколько мгновений, когда он выехал на тропу, это чувство охватило его с невероятной силой. Еще бы чуть-чуть — и он бы закричал и бросился обратно.

Но он не сделал этого. Он только обернулся и устремил взгляд на атамана, который, сидя верхом на коне, задумчиво смотрел на простиравшийся у подножия холма мир.

Он был так одинок. Так призрачен. Так знаком.

— Арлекин! — прошептал Джем. — Арлекин, почему?

Но Джем ошибся. Это был не арлекин.

— Вы ничего не сказали ему?

Этот вопрос прозвучал только тогда, когда Джем отъехал далеко и не смог бы его услышать. Атаман без особого удивления обернулся и увидел Хэла. Ученый на всякий случай тайком последовал за отрядом.

— Не сказал ему... — эхом отозвался атаман. — Хэл, но как я мог сказать? Ты — необычайно прозорливый человек, ты сам догадался, кто я такой. Но разве я имею право открыть правду тому, кому эта правда принесет только боль? Разве имею я право отяготить Ключ к Орокону знанием, которое только отвлечет его от предстоящих ему испытаний? Нет, Хэл, никто, кроме тебя, не должен знать моей тайны. Никто!

Хэл в тревоге посмотрел вниз, на поле.

— Но, государь, подумайте о завтрашнем дне!

— Не называй меня государем! — вспылил атаман. — Но что ты хотел сказать о завтрашнем дне, Хэл?

— Сражение, которое затеял Орвик, — оно бессмысленно, его невозможно выиграть. Вы это сами говорили.

— Хэл, ты забыл о миссии юного Джемэни?

— Нет, не забыл! Если он преуспеет в своей миссии, поражение обернется победой. И все же, прежде чем солнце вновь взойдет над этой землей, государь, вас могут убить!

Глаза под маской сверкнули.

— В чем дело? Уж не хочешь ли ты, чтобы я покинул поле боя? Или, быть может, ты не желаешь быть рядом со мной в бою? Я многое мог бы сказать о тебе, старый товарищ, но я никогда не считал тебя трусом!

Хэл проговорил умоляюще:

— Государь, вы не понимаете! Я повторяю вновь: завтра вы можете погибнуть и все же не желаете расстаться со своим упрямством? Позвольте мне догнать принца Джемэни и вернуть его к вам!

Атаман выхватил пистоль.

— Только тронься с места, Хэл, и тогда погибнешь ты — на месте!

— Государь!

— Я не шучу, Хэл! Если я погибну, то я это заслужу! У меня есть наследник. Я видел его. Я знаю, что он — герой, и если я погибну, я погибну без сожаления!

Хэл с горечью глянул на атамана и воскликнул:

— Если так, государь, то вы — глупец! Неужели вы таились так долго только ради того, чтобы принять мученическую гибель? Государь, подумайте о Джемэни! Подумайте о своем сыне!

— Хэл, ведь я попросил тебя, не называй меня государем! И его не называй моим сыном! Старый друг, я доверяю тебе более чем кому бы то ни было. Но если ты изменишь мне и откроешь эту тайну, то между нами все будет кончено. Слушай меня. Слушай меня внимательно. Я даю тебе клятву. Я ни слова не скажу Джемэни о том, что он — мой сын, до тех пор, пока в этой империи, наконец, не воцарится свобода, пока не будет свергнут мой брат-узурпатор. Только тогда все увидят меня в моем истинном обличье, и я снова стану его императорским величеством, королем Эджардом Алым!

130
{"b":"1867","o":1}