ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Да-да, с той самою красоткой,

Что всех прекраснее была,

Что только пальцем поманила

И за собою увела.

А ты, приятель, стой на страже

И не горюй, и в ус не дуй,

Ведь в свой черед и ты получишь

И нежный взгляд, и поцелуй

От восхитительной красотки,

Что лишь головкой поведет

И тонким пальчиком поманит,

И за собою уведет!

Допев, синемундирники загоготали, сопроводили последний припев неприличными жестами. Джем покраснел и отвел взгляд. Бедняга Джем! Он ведь во многом остался невинен. Он не знал о том, что страсть так многолика. Он закрыл глаза и вспомнил о Кате. У них все было так возвышенно и благородно. И чисто.

Горючие, жаркие слезы набежали на глаза Джема.

Он поднес к губам кружку, когда кто-то поддел его под локоть. Джем сердито обернулся и увидел перед собой дружески усмехающуюся физиономию. Физиономия принадлежала здоровяку в кучерской фуражке. Он покуривал трубочку. Джем немного успокоился. Хотя бы слуга, а не синемундирник, и то хорошо. Кучер понимающе подмигнул Джему и посетовал на то, какая премерзкая выдалась погода.

— А щека-то у тебя, парень... — сочувственно помотал головой кучер. — Ты ведь, поди, у принца Чейна на службе состоишь?

Джем кивнул.

— А ты?

Кучер указал на герб на околыше фуражки. Джем отхлебнул эля, стараясь держать себя в руках и не выказать вспыхнувшего интереса. Но сердце его бешено заколотилось. Как же он сразу не узнал того, кто сидел перед ним?

В Ирионе у Стефеля была репутация закоренелого пьяницы.

Джем осторожно проговорил:

— Эрцгерцог... Ирионский?

— Угу. Благородный, как не знаю кто. И заносчивый. Ну, аристократам оно так и положено, парень. А когда я был молодой, так нам было велено заучить наизусть гербы всех девяти провинций, представляешь? Гербы и девизы, во как. Наизусть, без запинки, а не то все это в нас палками вколачивали.

Джем вежливо улыбнулся, а сердце его кричало: «Стефель, неужто ты не узнаешь меня?» В какое-то мгновение Джем был готов открыться старику, но тут же передумал, когда Стефель с любопытством прищурился и проговорил:

— Слушай, парень, а я тебя прежде нигде не встречал ли? Джем побледнел. Он вдруг испугался. Ведь ему следовало странствовать тайком, не будучи узнанным никем. С притворной небрежностью он пониже надвинул ворованную шляпу. Но Стефель сам ответил на заданный вопрос:

— Ой, чего это я, право... Просто ты мне напомнил другого парня. Этот-то вряд ли бы в слуги подался, я так думаю. Да и потом... помер он.

— Бедняга! — вырвалось у Джема. Он решил, что больше лучше ничего не добавлять. Его охватило странное чувство — смесь эйфории с грустью и страхом. Да, он был мертв, он умер для всех, кто остался дома. Для Стефеля, для Нирри, для тетки Умбекки. Для Полти.

«Для Каты. Я мертв для Каты».

Джем встряхнулся, прогнал нахлынувшие чувства. Он снова улыбнулся Стефелю. Он понимал, что лучше извиниться и уйти. Но что-то заставило его остаться.

— Далеко же вы уехали от дома, — попробовал продолжить разговор Джем. Его вдруг озарило. — Вот говорят, что тамошние снеговые горы — это лестница до самого неба. Это правда?

Кучер проворчал:

— А мне-то что до этих снеговых гор, парень? Должен тебе сказать, что и по зеленым холмам возле Варби лошадкам моим бегать нелегко.

— Но ты-то оттуда? С гор?

Стефель ответил на этот вопрос так:

— Я вообще не любитель таскаться с места на место. Терпеть не могу перемены всяческие. Ежели бы все было вот так, как теперь, а мне бы было столько лет, сколько тебе, парень, так я бы, пожалуй что, сказал, что счастлив. В мое время все было на своих местах. А теперь люди не знают своего места, не понимают, кто их хозяин.

— Ты так думаешь?

— Я вот дочке своей говорю: «Мы разве не у эрцгерцога на службе состоим?» А эрцгерцог нынче где, спрашивается? В Агондоне эрцгерцог и домой не собирается. Весь Тарн попал в руки самозванца, а я, уроженец Тарна, торчу в Варби! Ох, вот ведь привелось дожить и увидеть мир вверх тормашками!

Стефель явно мог бы распространяться на эту тему и дальше, но, похоже, решил, что такое течение мыслей может завести его в опасную сторону.

Предосторожность никогда не бывает излишней.

Он вздохнул.

— А все из-за девчонки, понимаешь? Вот почему я здесь торчу. Из-за молодой барышни и из-за госпожи ихней.

Стефель настолько потешно скривился, что Джем с трудом удержался от смеха. Ему отчаянно хотелось спросить насчет молодой барышни, но он одернул себя.

На всякий случай он прикоснулся к груди, нащупал свой тайный талисман.

«Осторожнее, осторожнее», — мысленно проговорил он.

На его плечо снова легла чья-то рука. Это опять оказался молодой человек в желтом камзоле.

— Вот ты где! — заплетающимся языком проговорил он. Он явно все это время пил и искал знакомого пажа. — Ой... опять... обознался. А как ты мне сказал, кто ты такой? Я же всех слуг принца наперечет знаю...

Джем с самым решительным видом отвернулся.

— Эй, подавальщик! — крикнул Стефель.

Его кружка была пуста. Джем купил ему другую. Кучер сердечно поблагодарил его.

— А твой хозяин, — предпринял новую попытку выведать интересующие его сведения Джем, — он ведь, как я слышал, изловил злобного короля.

— Угу, мой хозяин — большой человек, еще какой большой. — Стефель помедлил и вдруг скованно проговорил: — Он же в союзе с зензанцами был.

Как это следовало понимать?

— Кто? Твой господин?

— Мой господин? Алый король, парень! Если бы алый король все сделал по-своему, мы бы теперь были всего-навсего зензанской провинцией. Вот как бы все было, а не так, как теперь. А он воскресил агонистскую веру.

— Кто? Эджард Алый?

— Да нет, Эджард Синий. Слушай, парень, клянусь господом нашим Агонисом, ты ничего в жизни не понимаешь. Без синего короля мы бы теперь где были, я тебя спрашиваю? В дерьме, парень, по уши в дерьме!

За их спинами на пол упала и разбилась кружка. Двое синемундирников сцепились из-за шлюхи. Некоторые бросились туда, чтобы поглазеть на драку. Слышались крики и смех. Другие, совершенно безучастные к драке, продолжали опрокидывать кружку за кружкой под аккомпанемент свиста и пьяного ора.

Только малый в желтом камзоле продолжал болтаться возле Джема.

— Ну, тебя и полоснул же кто-то по щеке... — хрипло прошептал он на ухо Джему.

Джем сделал вид, что ничего не расслышал, и наклонился ближе к кучеру.

— А эта юная барышня...

— Какая это тебе барышня! Это ж шлюха!

Неподалеку затравленно взвизгивала женщина, из-за которой вспыхнула драка.

— Я про вашу юную барышню...

— Чего-чего? Ты нашу барышню шлюхой назвал?

Стефель нахмурился и ухватил Джема за ворот.

— Нет-нет, — терпеливо проговорил Джем и отвел руку кучера. — Я хотел сказать: наверное, она необыкновенно хороша собой.

— А шляпа эта тебе... ну совсем... не к лицу, — прошептал Джему на ухо приставучий тип в желтом камзоле.

Стефель тем временем впал в мрачное безмолвие. С самым глубокомысленным видом он раскурил трубку, затянулся, выпустил облако дыма. Позади брошенный кем-то табурет угодил в поднос, на котором стояло несколько кружек. Джем всеми силами старался не отвлекаться и смотреть только на окутанную дымом фигуру старика.

— Угу, она себе точно отхватит славного муженька. Такую и за короля выдать можно, — наконец отозвался Стефель. — Говорят, чернявенькие самые красивые будут, а она у нас как раз такая.

Джем вздохнул.

— Вот бы мне хоть глазком взглянуть на такую красавицу!

Это было рискованно. Кучер снова мог разозлиться.

Но на этот раз он расхохотался.

— Ой, парень, этот орешек тебе не по зубам! Нам с тобой только такие годятся. — И он указал на кокотку. — Да и глазами увидеть нашу барышню непросто! С этими... исчезновениями... Надо ухо востро держать.

17
{"b":"1867","o":1}