ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако это не совсем так, ибо разве в обществе, где вы вращаетесь, не слишком ли многие кичатся титулами, которыми вам похвастаться нельзя? Безусловно, известный вам джентльмен не раз говорил вам о том, что любые словесные титулы меркнут перед тем единственным титулом, который воистину значим. Какая владычица может царствовать в Империи Сердца? О драгоценная, я должен снова напомнить вам о том, что скоро вы, Умбекка Великая, воцаритесь не только в моем сердце, но и во всем мире!

Однако я позволил себе вольности, а обязан выказать приличествующее вам уважение. Драгоценнейшая, простите меня, ибо сердце мое исстрадалось! Я в тревоге за вашего супруга. Большего беспокойства он у меня не вызывал с тех пор, как впервые занемог. О да, уже давно мы поняли, что нам более не увидеть его в полном здравии, что никогда он не будет таким, каким был во дни своей славы. Но все же разум его оставался таким же ясным, как прежде! Боюсь, что теперь и этот, последний бастион его здоровья готов сдаться на милость победителя.

Увы, уж близок час паденья

Былой твердыни неприступной...

Разве теперь, уединившись в своих, подобных джунглям, покоях, Оливиан Тарли Вильдроп печется о том, что происходит во вверенной его попечению провинции? Нет, милейшая госпожа, он думает только о прошлом, о былых печалях и бедах. Порой мне трудно его понять. Однако очень часто он вдруг вспоминает о нашей милой девочке. Порой он забывает о том, что ее увезли из Ириона, и говорит со мной о ней так, будто мы все снова живем в те чудесные луны, когда мисс Катаэйн называли Красавицей Долин, когда она сидела у его изголовья в долгие дни его страданий. Много раз мне приходилось пытаться дать ему понять, что наша «маленькая чтица» (так он по сей день называет ее) теперь не с нами, что она далеко! Я так надеялся, что сумею примирить его с ее отсутствием, но... я очень опасаюсь, что оно еще может пагубно повлиять на него. Молюсь о том, чтобы у него не случилось новых припадков, чтобы его миновали новые муки, ибо я очень боюсь того, что настанет время, когда из забытья его сможет вывести только наша дорогая девочка. Опасный порог близок, я чувствую это по тому, как тревожно шуршит листва в его покоях!

Нужно позаботиться о том, чтобы ваш супруг был окружен постоянной и неусыпной заботой.

Прошу нижайше извинить меня за то, что я снова затронул эту печальную тему.

Драгоценная, остаюсь всегда ваш.

Э. Ф.

P. S.

Любезная госпожа, решительный, час пробил! В то самое мгновение, когда я плавил воск, готовясь запечатать письмо, вошел лакей с серебряным подносом и принес... письмо! Мое сердце, по обыкновению, радостно забилось, и я, схватив конверт, стал искать штамп Варби. Однако не радостное восклицание, а скорбный вздох сорвался с моих губ. Ибо это было не послание, продиктованное добродетельной любовью, а холодные строки официального письма.

И все же, все же!

Прочитайте, любезная госпожа, прочитайте это письмо и подумайте, что бы оно значило.

Письмо приложено.

СЛУЖБА ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО АГОНИСТСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА

Его превосходительству генералу Оливиану Тарли Вильдропу, губернатору округа Тарнские долины (Королевство Эджландия, девятая провинция), из канцелярии лорда Элиона С. Маргрейва, заместителя секретаря Его Императорского Агонистского Величества, короля Эджарда Синего, а также секретаря премьер-министра и проч.

Глубокоуважаемый господин, я уполномочен от имени Его Императорского Агонистского Величества и по поручению его премьер-министра оповестить вас о том, что в ближайшие луны предполагается произвести широкомасштабную и тщательную проверку некоторых аспектов управления провинциями в соответствии с декретом, принятым в году 996-е. В рамках этой инспекции планируется выработка ряда рекомендаций по уточнению статуса нынешних губернаторов и прочих чиновников, отвечающих за управление провинциями, в соответствии с чем в девятую провинцию, именуемую Тарнскими долинами, прибудет представитель Его Императорского Агонистского Величества, дабы произвести личное ознакомление с тамошними порядками.

Надеюсь увидеться с Вами до окончания года. Да хранит короля господь наш, Агонис.

Примите и пр. (лорд) Элион С. Маргрейв.

Далее приписано рукой Эя Фиваля:

Похоже, этот Маргрейв — напыщенный идиот, однако, любезная госпожа, вчитайтесь в эти слова: «Рекомендации по уточнению статуса»! Безусловно, сказано обтекаемо, но мы с вами, знакомые с тончайшими нюансами языка сердец, прекрасно понимаем, о чем тут речь. Что еще все это может означать, как не то, что моя долгая битва, заключавшаяся в бомбардировке секретаря посланиями и прошениями, наконец принесла плоды? Разве не пробил желанный час, не пришла пора для нашего бравого командора получить по заслугам? Любезная госпожа, я призван верить в то, что все так и есть! Разве не утверждал я во все времена, что наилучшей наградой для командора будет получение дворянского титула? Неужели моей любезной госпоже было суждено купаться лишь в лучах славы, которую на нее может пролить удачное замужество ее племянницы? Да устыдится мир, в глазах которого Умбекка Великая останется всего лишь какой-то презренной тетушкой! Повторяю, моя драгоценная, час пробил! Скорее приезжайте и привозите сюда нашу девочку, ибо только она способна оживить старика!

ГЛАВА 21

ПЯТЕРО ПРИБЫВАЮТ В АГОНДОН

Агондон.

Дивный и ужасный, восхитительный и отвратительный, великий город притаился в самом сердце империи, словно огромный паук в середине раскинутой им сети. Здесь, где, наконец, обретают спокойствие волны Эджландского залива после странствий вдоль побережья Лексиона и полуострова Тиралон, здесь, где гряды холмов Внутриземья закрывают берег, отгораживают его от необъятных равнин Хариона, от скалистых нагорий Чейна и Вантажа, от темных лесов Зензана... здесь в незапамятные времена, когда еще не завершились скитания человечества, и Эпоха Расцвета еще жила в памяти людей и не стала прекрасным сном... здесь народы, поклонявшиеся Агонису, заложили свой первый город.

В ту пору Агондон представлял собой всего-навсего грубую крепость на скалистом островке в дельте реки Риэль. Но с самого начала этот остров был неприступен. Во все стороны от него лежали зеленые топи дельты разлившейся реки. О да, порой и наша слава, и наши беды зависят только от преимуществ в военной сфере. Выгодное положение — вот что сделало Агондон тем, чем он впоследствии стал.

С тех пор Агондон много раз перестраивался. Его строили из древесины, из камня, снова и снова воздвигали на руинах. Этот город пережил не один пожар, осаду, разрушение, но снова и снова возрождался, и с каждым разом становился все больше, все заносчивее и все дальше продвигался в глубь побережья, отвоевывая пространство у болот, по которым прежде было так опасно ходить. Но в каждом из новых городов оставалось что-то от старого. Где — потрескивающие бревна, где — затянутые паутиной углы, где — просевшая кровля, где — не поддавшаяся времени старинная стена. В то время, о котором повествует эта книга, то есть накануне тысячного цикла Эпохи Покаяния, город представляет собой громадный, необъятный лабиринт улиц и зданий, где следы прошлого словно шепчут: «Этот город многое пережил и еще многое переживет».

И все же даже теперь можно представить себе то время, когда Агондона не существовало. Да-да, это возможно для странника, который туманным утром устало, еле передвигая ноги, бредет по Белесой Дороге. Вот он взбирается на холм, смотрит в сторону дельты Риэля и видит пустоши, простирающиеся вокруг города, и они представляются ему сплошной бурой массой. Ему кажется, что обитать в этих краях могут только москиты или таинственные чешуйчатые твари, скользящие в зарослях тростников. С этого расстояния остров видится бесформенной грудой. На берегу не видно никого, кроме чаек.

40
{"b":"1867","o":1}