ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Несколько лун спустя родилась я.

Джели с восторгом и даже, пожалуй, с завистью смотрела на тетку. Ей вдруг мучительно захотелось стать зензанской незаконнорожденной. Дитя оперы! Подумать только! Тетка обещала ей, что после выхода в свет они будут постоянно ходить в рэкскую оперу. Это высокое здание, стоявшее неподалеку от Аонских ворот, уже казалось Джели местом удивительным, волшебным, а ведь пока они всего лишь проезжали мимо него в карете эрцгерцога. Джели с восторгом представляла себе ложи, бархатные сиденья, роскошную публику, рассматривающую друг друга в лорнеты.

Рассказ тети Влады только сильнее разжег в душе Джели желание поскорее попасть в оперу.

За окнами будуара Влады падал снег. Джели то почесывала Ринга, то гладила Рина, и все ближе подвигалась к тетке. О, как она ее теперь любила! Подумать только... Чтобы девочка с примесью зензанской крови превратилась в такую красавицу! Какие же горизонты открывались в таком случае перед мисс Джеликой Венс, этой «розой Эджландии»?

— Что случилось потом? — переспросила Влада. — О, ты еще совсем дитя, моя милая. Если бы на твоих плечах лежал такой же груз прожитых лет, какой теперь лежит на моих, ты бы не стала спрашивать. Я родилась в девятьсот восемьдесят пятом цикле. В девятьсот восемьдесят шестом году настало новолуние Эндера — трагическое событие, навсегда вписанное в анналы истории Зензана. Новолуние Эндера! Казалось, время должно было закончиться и начаться вновь после того, как мы изгоним эджландцев из нашей страны!

Они действительно было изгнаны, но, как выяснилось, ненадолго.

Но тогда я была совсем маленькой. Я росла, дыша ароматами рэкской оперы. Мое детство могло стать еще более счастливым, если бы я понимала, что означает для моих родителей одержанная зензанцами победа. Но вышло так, что эта победа принесла нам только горе.

Позднее, моя милая, когда я уже жила в доме у моего дяди, мне часто снился странный сон. Я просыпалась перепуганная, вся дрожала. Во сне мне виделось, что я смотрю с высоты птичьего полета и вижу колонну людей в красных мундирах — бесконечную колонну. Они маршируют, маршируют, они шагают вперед — для того, чтобы кануть в бездну. Бум-бум! Бум-бум — стучали барабаны.

Прошли годы, и как-то раз, вернувшись в Рэкс, я разыскала Эльпетту, старушку, горничную моей матери. К тому времени она была уже совсем плоха, но мать мою помнила и любила. С грустью поведала мне Эльпетта о ее последних днях. Это было тогда, когда было подавлено восстание. Мы с Эльпеттой вместе стояли на балконе в комнате матери. Мать пропала без вести, исчез отец. Мы смотрели вниз, на улицу, по которой маршировали эджландцы. Они входили в опустошенный город. Конечно, милочка, в ту пору королевские воины носили алые мундиры.

Да-да, все кончилось плохо. И восстание, и мое детство. Мою мать убили. Глупая женщина — она пошла на баррикады! Богиней войны Гартия Флей могла стать только в «Войнах титанов» Вассини!

Мой отец? Я больше его никогда не видела. Но позднее узнала, что его сослали на остров Ксоргос. Бедный мой отец! Он прожил в цепях и грязи менее цикла, а мой дядя — мой злой и глупый дядя — даже не попытался добиться его освобождения.

Меня бы забрали вместе с другими сиротами, и моя жизнь могла бы тоже очень скоро оборваться. О, можно было представить, какая судьба меня ждала! Если бы меня сочли хорошенькой, меня сделали бы шлюхой, а нет — так определили бы в судомойки или заставили чистить свиные стойла. Ты бы что предпочла, милочка? А? Умереть где-нибудь в грязном проулке, сгнив от подаренного каким-нибудь солдатом сифилиса? Или подохнуть где-то в необъятных степях Деркольда, упав в снег от бессилия?

Пять сестер Эльпетты умерли на королевских фермах.

Но мне повезло. Все знали меня, «дитя оперы». Пусть мое происхождение было позорным, но все же меня предпочли спасти. Возможно, мне по наследству досталось хоть немного очарования моей матери.

Меня отправили в Агондон, к моему дяде.

Пауза. Влада, казалось, погрузилась в задумчивость. За окнами стемнело. Вошла горничная, зажгла лампы.

Джели решилась обратиться к тетке:

— И вот тогда-то ты познакомилась с Йули, тетя?

— Гм? — Влада встряхнулась. — О милочка, я совсем ничего не рассказала о Йули? Но Йули подождет. А нам пора ужинать.

Больше в тот вечер Влада ничего не рассказывала.

ГЛАВА 27

БАЛ

— Разбойник? О, это просто возмутительно! — вскричала Констанция Чем-Черинг.

Правда, не слишком искренне.

— Возмутительно, — согласился сэр Пеллион и небрежно помахал тростью, рукоятка которой была инкрустирована драгоценными камнями. На ногах старик держался плоховато, поэтому сразу снова оперся на трость. И правильно сделал, иначе, покачнувшись, упал бы прямо на лакея, разносившего ром с Оранди.

Леди Чем-Черинг жадно схватила бокал. Леди Маргрейв упрямо продолжала рассказ:

— Моих дочерей обчистили! Совсем обчистили!

— Не может быть! — пискнул принц Чейнский, который всегда очень быстро напивался на первом в сезоне балу.

— Фредди, я не это имела в виду! Представляете, этот мерзавец потребовал, чтобы бедняжка Байнди отдала ему все свои колечки! А Джемми... О, Джемми всю неделю маялась в лихорадке!

— Значит, у нее он потребовал чего-то еще?

— Быть может, наоборот, не потребовал, — высказал свое предположение лорд Эмпстер. — Но послушайте, Фредди, разве вас не возмущает тот факт, что порядочные женщины не могут безопасно проехать даже по Рэкской дороге? Если уж на самых главных имперских трактах такое творится, то какие же опасности могут подстерегать наших граждан на более далеких путях?

— Милорд, насколько я слышал, нет никого более опасного, нежели пресловутый Боб Багряный.

— Боб Багряный? Как же это? — проворковала леди Чем-Черинг. Она обмахивала веером напудренную грудь и с волнением смотрела в сторону танцующих. Круг за кругом, круг за кругом... звучал голлухский рил.

Но где же эта дрянная девчонка?

Лорд Эмпстер склонился к Фредди Чейну.

— Констанция, — сказал он, — думает, что мы говорим о маленькой птичке. Послушайте, Констанция, — проговорил он и пропел несколько тактов рила, — а вы пустили бы Боба Багряного к себе на грудь?

Он намекнул на старинную песенку «Боб Багряный, свей гнездышко у меня на груди». Несколько циклов назад чаще всего именно эту песенку играла почти каждая юная девушка, усаживаясь за клавикорды. Поколение за поколением воспитанницы пансиона госпожи Квик учили эту песенку.

Увы, шутка оказалась неудачной. Леди Чем-Черинг пробормотала в ответ «да», компания дежурно посмеялась. И все же некий положительный момент в шутке был. Выгибая шею и пытаясь высмотреть среди танцующих дочь, леди Чем-Черинг и не догадалась, что согласилась пригреть у себя на груди знаменитого разбойника, который на протяжении последних лун терроризировал Рэкскую дорогу.

Только о нем теперь все и судачили.

Но леди Чем-Черинг было не до шуток. Куда же подевалась ее несуразная дочь? Что? Это она? Она наступала на ноги юного Пеллигрю? Еще хуже! Она ухитрилась упасть и всему залу продемонстрировать свои нижние юбки. О Тиши! Каждый год эта несносная девица выкидывала какой-нибудь новый номер — казалось, специально для того, чтобы опять не выйти замуж. Какой это невыносимый труд — быть матерью!

Голлухский рил отзвучал. Послышались учтивые аплодисменты. Леди Чем-Черинг еще более часто замахала веером.

В дворцовом бальном зале было жарко, как в преисподней. За окнами все замерзло, даже река, но так хотелось распахнуть окна! В огромных люстрах горело десять тысяч свечей, с них стекал и капал воск. А снизу поднимались горячие запахи от такого же количества тел, затянутых в корсеты, от надушенных париков.

По лицам мужчин и женщин стекали струйки пота, смывавшего толстые слои косметики.

— Ага! — обрадовался Фредди Чейн, услышав, как настраивается оркестр. — Сейчас будет тиралонский ту-степ, верно? — слегка покачиваясь, он припал к плечу леди Чем-Черинг и заглянул в ее танцевальную программку. — Нет, — хихикнул принц. — Вы ни за что не догадаетесь, с кем я танцую.

54
{"b":"1867","o":1}