ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Отдел продаж по захвату рынка
Девушка из тихого омута
Нора Вебстер
Склероз, рассеянный по жизни
Цель. Процесс непрерывного совершенствования
Эланус
Истории жизни (сборник)
После тебя
Девушки сирени
A
A

— Чего вам тут надо, мистер?

— Я ищу Секундину Донато. Вы ее знаете?

— Секундина моя сестра. Ее тут нет.

— Где она?

— Не знаю. Вы ее спросите. — Она посмотрела вниз, на безмолвную старуху.

— Она не отвечает. Или она не понимает английского?

— Понимать-то понимает, но сегодня она молчит. Одного из ее мальчиков вчера застрелили. Вы же сами знаете, мистер.

— Да. И мне надо поговорить с Секундиной о ее муже.

— Вы из полиции?

— Я адвокат. Сюда меня прислал Тони Падилья. Старуха быстро и хрипло заговорила по-испански.

Я разобрал имена Секундины и Падильи, но это было все.

— Вы друг Тони Падильи? — спросила молодая.

— Да. А что она говорит?

— Секундина в больнице.

— С нею что-нибудь случилось?

— Там в морге ее Гэс.

— А что она сказала про Тони Падилью?

— Да так. Она говорит, что лучше бы Секундине выйти за него.

— Выйти замуж за Тони?

— Так она говорит.

Старуха все еще говорила, опустив голову, уставившись на пыль между своими черными потрескавшимися башмаками.

— Что еще она говорит?

— Да так. Она говорит, что в больницу только дура пойдет. Ее-то вот никто не заставит. Больницы — это там, где умирают, говорит она. У нее сестра — medica[4].

Я поехал в больницу, но меня тут же остановила мысль о многом другом, что мне нужно было сделать безотлагательно. В первую очередь я обязан был подумать об Элле Баркер. Начинался ее третий день в тюрьме, а я обещал, что попытаюсь снизить сумму залога. Правда, я не надеялся чего-то добиться, но попытаться все же следовало.

Время было самое подходящее. Куранты на башенке суда показывали одиннадцать, и когда я вошел в зал, там был перерыв — объявленный, видимо, ненадолго, так как подсудимые, скованные попарно, оставались на своих местах. Они сидели неподвижно и молча под охраной вооруженного судебного пристава. Почти все они походили на мужчин, прислонявшихся к стенам и изгородям Пелли-стрит.

Из своих комнат, волоча черную мантию, вышел судья Беннет. Я перехватил его взгляд, и он кивнул. В свои шестьдесят лет судья был очень импозантен. Он напоминал мне кальвинистского Бога моей бабушки минус борода плюс чувство юмора. Но во время судебных заседаний юмор этот не давал о себе знать, и всякий раз, когда мне по дороге к судейскому креслу приходилось пересекать колодец старомодного зала с высоким потолком, меня мучило ощущение, что наступил Судный день, а грехи мои все при мне.

Судья наклонился в мою сторону боком, словно отъединяясь от величия Закона.

— Доброе утро. Как Салли?

— Все хорошо. Благодарю вас.

— Ведь уже скоро?

— Ждем со дня на день.

— Она молодец. Мне нравится, когда милые люди обзаводятся детьми. — Его умудренный жизнью взгляд остановился на моем лице. — Вас что-то тревожит, Уильям?

— Не Салли, а Баркер, медицинская сестра... — Я замялся. — Мистеру Стерлингу следует выслушать то, что я собираюсь сказать, ваша милость.

Кит Стерлинг, окружной прокурор, сидел за своим столом справа, склонив седеющую голову над бумагами. Судья подозвал его к себе и сел прямо. Я продолжал:

— Мне кажется несправедливым, что Элла Баркер в тюрьме. Я твердо убежден, что никакого отношения к кражам она не имела. Похищенные ценности она получила как подарки. Единственная ее вина — излишняя доверчивость, так за что же ее карать?

— Ее не карают, — возразил Стерлинг. — Она просто задержана до расследования всех обстоятельств.

— Но факт остается фактом: она в тюрьме.

— Я назначил залог, мистер Гуннарсон, — сказал судья.

— Но пять тысяч долларов — не слишком ли это крупная сумма?

— По нашему мнению, нисколько, — ответил Стерлинг. — Она обвинена в серьезном преступлении.

— Я сказал «крупная» в том смысле, что такой суммы ей взять неоткуда. У нее нет семьи, нет сбережений, нет собственности...

— Временем выслушивать споры я сейчас не располагаю, — перебил судья и, дернув плечом, водворил мантию на место. Секретарь, ожидавший этого сигнала, объявил заседание суда открытым. Стерлинг сказал мне вполголоса:

— Обратись с этим к Джо Ричу, Билл. По-моему, он вообще хочет с вами поговорить.

Джо был у себя в кабинете на втором этаже. Он сидел за письменным столом, заваленным бумагами и кодексами, щетинившимися закладками. Джо был рабочей лошадкой прокурора, и дело Баркер входило в десяток других, которыми он занимался в данное время.

Заставив меня потомиться минуту, он бросил на меня взгляд исподлобья, который обычно предназначал для свидетелей защиты.

— Тяжелая ночь, Билл? Вид у вас как с похмелья.

— Только не алкогольного. За это ручаюсь. От мыслей.

— Садитесь. Вы все еще кипятитесь из-за этой Баркер? Видно, она порядочно отложила на черный день.

— Я рад, что вы заговорили об этом. У нее нет ничего. Пять тысяч долларов слишком высокая сумма для одинокой девушки без состояния и доходов. Первый арест, не говоря уж о том, что она невиновна.

— Это я от вас уже слышал. Но мы расходимся во мнении. Да и вообще залог назначил судья Беннет.

— Мне кажется, он снизит сумму, если вы здесь возражать не будете.

— Но мы будем возражать. — Рич открыл ящик, извлек шоколадный батончик с миндалем, развернул его, переломил пополам и протянул мне кусок поменьше. — Возьмите. Для восстановления энергии. Мы не можем допустить, чтобы она внесла залог и сбежала, когда речь идет уже об убийстве. Послушайте моего совета и не поднимайте этого вопроса. Не то сумма залога может быть повышена.

— Это смахивает на предвзятое отношение. Рич свирепо захрустел миндалем.

— Весьма сожалею, что вы это сказали, Билл. Она ухитрилась заручиться вашими симпатиями, э? Жаль-жаль. Научитесь, наконец, не относиться к подобным вещам серьезно.

— Я ко всему отношусь серьезно. Вот почему я плохо лажу с легкомысленными людьми вроде вас.

Рич сделал обиженную мину. Легкомыслия в нем не больше, чем в Верховном суде.

— По-моему, сегодня я от вас уже достаточно натерпелся. Уберите-ка булавку и включите свое прославленное умение мыслить. Попробуйте охватить взглядом всю картину. Дружок Эллы Баркер был вдохновителем банды грабителей, а то и похуже. Но она не желает говорить о нем. Она не хочет помочь нам в розысках.

— Она сказала все, что ей известно. И кстати, как только она его раскусила, он перестал быть ее дружком.

— А почему она тогда же не пришла к нам?

— Боялась. В законе ничего не сказано о том, что люди обязаны бежать к вам, чуть что узнав. — Слушая свои слова, я вдруг заподозрил, что оправдываю не только Эллу Баркер, но и себя.

— Она бы избавила нас от больших неприятностей и избежала бы их сама.

— И потому вы ее наказываете.

— Награждать ее медалью за гражданское мужество мы действительно не собираемся.

— Я утверждаю, что это жестокое и неоправданное наказание...

— Поберегите такие рацеи для суда.

— Какого суда? Расписание забито, и раньше чем через полмесяца ее дело рассматриваться не будет. И все это время она будет гнить в тюрьме!

— А она согласится пройти проверку на детекторе лжи? Вопрос не только мой. Его задают и репортеры.

— С каких это пор вы идете на поводу у прессы?

— Не лезьте в бутылку, Билл. Дело получило большой резонанс. Оно затрагивает многих людей в городе, а не только вашу клиенточку. Вот если бы она вывела нас на Гейнса...

— Ладно. Поговорю с ней еще раз. Но я убежден, что вы ставите не на ту лошадь.

— А я ни в чем не убежден, Билл. Вы слишком полагаетесь на априорные выводы. Не стоит. Я двадцать лет играю в эти игры, и все-таки люди то и дело меня удивляют. И не только лживостью, но и правдивостью. Дайте Элле Баркер возможность удивить вас. Что вас останавливает?

— Я же сказал, что поговорю с ней сегодня еще раз. А пока забудем про нее. Наверное, на Гейнса должны быть и другие выходы. Неужели он не оставил никаких следов в квартире, которую снимал?

вернуться

4

Здесь — лечит (исп.).

18
{"b":"18672","o":1}