ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Падилья опустил защитное левое плечо и стал на всю ступню.

— Холли курила марихуану?

— Чем-то она одурманилась, это точно.

— От этого люди иногда меняются, Тони. Особенно неуравновешенные.

— Угу. Я знаю, сам пробовал. — Он спохватился. — Ну, давно. Очень. — Глаза у него стали жалкими.

— Где?

— Когда был мальчишкой.

— Здесь, в городе?

— Угу. — Он посмотрел налево и направо. — Я не хотел вам это говорить, мистер Гуннарсон. Мне тут нечем гордиться. Одно время я был в шайке, которая собиралась на ледяном заводе. До того как сообразил, к чему это ведет. Мы курили марихуану, чуть удавалось ее раздобыть.

— Вы были тогда знакомы с Гэсом?

— И с ним и с Секундиной.

— А с Гранадой?

— Угу. И я был там в тот вечер, когда у него с Гэсом завязалась драка. Я бы мог их остановить. В те дни я неплохо боксировал. Но, черт, я не стал вмешиваться. И надеялся, что они хорошо изуродуют друг друга. Только вышло не так.

— А что вы имели против них?

Лицо у него побелело. После паузы он сказал:

— Погодите, мистер Гуннарсон. Вы что, хотите и меня приплести? — Он оглянулся через плечо на полный теней проход. — Это когда было! Я только школу кончил и искал острых ощущений, как всякий мальчишка.

— Как и Гранада?

— Они с Гэсом были другие. Я их всегда ненавидел, сволочей.

— Из-за Секундины?

— Угу. — Кровь снова прихлынула к его лицу, и оно стало сафьяново-красным. — Я ее знал еще в школе Святого Сердца. Она в третьем классе училась, а я в шестом. Ясноглазая такая девчушка, веселая и беззаботная. Мать отправляла ее в школу в чистом платье, с ленточкой в волосах. Господи, она же была ангелом в живой картине Рождества Христова! А поглядите на нее теперь.

— За это нельзя винить мужчин в ее жизни. Люди уходят из детства.

— Под землю они уходят, — сказал он. — Под землю! — И хмуро уставился на тротуар, словно видел под ним геенну.

— Прошу вас, Тони, хорошенько подумайте. Может быть, вы ошибаетесь относительно Гранады?

— Угу, — ответил он медленно, — могу и ошибаться. Я в ком угодно могу ошибиться. Очень жалею, если сбил вас с толку.

Я ничего не ответил. Жалел я много сильнее.

— Может, меня занесло. Слишком уж много всего сразу. У меня бывают дни, когда вся моя проклятая жизнь вдруг встает на дыбы и бьет меня копытами по голове.

Он ударил невидимого противника левой в челюсть. Кривую кулак завершил возле его собственного подбородка. Он повернулся в сторону проулка.

— Куда вы, Тони? Разве вы не вернетесь в бар?

— Аркадия хочет, чтобы я остался у нее. Она засадила Торреса в тюрьму за оставление семьи без средств к существованию. А теперь боится быть одна. Думает, что и сама теперь susto.

— А что такое susto?

— Черная болезнь. Доктор говорит, чисто психологическая. А моя мать говорит, что она от злого духа.

— А что говорите вы?

— Не знаю. В школе учили, что никаких злых духов нет. А я не знаю. — Глаза у него были как погасшие фонари.

Он скрылся в проулке, а я поехал к себе в контору. Мысли мои оставались с Тони и Аркадией, замкнутые в смутном мраке между двумя частями города, между двумя магиями.

21

Моя собственная фамилия У. Гуннарсон, написанная по штукатурке стены над моим местом на автостоянке, напомнила мне, где я и почему. Я выключил мотор, прошел к задней двери и собственным ключом отпер ее. В приемной горел свет.

— Я вас разыскивала, — сказала миссис Уэнстайн. Вид у нее был усталый, улыбка поблекла. — Мне кажется, я нашла нужный вам городок. Маунтин-Гроув, примерно в шестидесяти милях отсюда вверх по долине. Больше половины фамилий сошлось. Адреса я выписала.

Она протянула мне аккуратно отпечатанный список из шести фамилий с названием улицы и телефонным номером. В том числе Аделаида Хейнс, живущая на Канал-стрит. Меня захлестнула волна удовлетворения. Как я нуждался в такой удаче!

— А Дотери не было? — спросил я и повторил по буквам.

— Нет. Правда, книга в справочной довольно старая. Кстати, пока я сидела там, вам звонил какой-то человек. Полковник Фергюсон. Сказал, что просит вас заехать к нему, и дал понять, что дело очень срочное.

— Давно?

— Минут двадцать назад. Я только что вернулась сюда.

— Белла, вы — сокровище.

— Знаю. Погребенное сокровище. А вы все-таки рассказали бы мне, что происходит?

— Может быть, завтра, когда вернусь из Маунтин-Гроува.

Она поглядела на меня с тревогой.

— Домой вы не заедете? Выдержка у миссис Г. железная, но всему есть предел.

— Вы мне оказали огромную услугу. Можно, я попрошу вас еще об одной?

— Знаю. Переночевать у миссис Г. Ничего другого я не ждала.

— Но вы согласны?

— Буду рада, Билл. (Она очень редко называла меня по имени.) И вы себя поберегите. Мне нравится работать для вас всем тревогам и утомительным поручениям вопреки.

Перед домом Фергюсона горели прожектора, отбрасывая черные тени вдоль обрыва и поперек подъездной дороги. На развороте стоял пыльный «форд» последней модели. Мне он показался знакомым, и я заглянул внутрь. Прокатная машина, как свидетельствовала регистрационная бирка. На переднем сиденье лежала летняя шляпа с сияющим солнцем на ленте.

Когда Фергюсон открыл дверь, рядом с ним возник страстный коротышка из Майами. Он спросил у Фергюсона:

— Это кто, вы сказали?

— Мистер Гуннарсон, мой здешний поверенный. Мистер Солемен, мистер Гуннарсон.

— Мы знакомы.

— Верно, — вставил Солемен. — В клубе «Предгорья» на автостоянке. Чего же вы не сказали, что работаете у Фергюсона. Мы прямо на месте все и уладили бы. — Он улыбнулся, не показав зубов.

Фергюсон выглядел обессиленным и несчастным.

— Не будем стоять в дверях, господа.

Мы пошли следом за ним в большую комнату, выходившую окнами на океан. Солемен занял позицию в центре, словно хозяин. При таком освещении вздутие у него под мышкой сразу бросалось в глаза. От нее по габардиновому пиджаку разбегались морщинки.

— В чем, собственно, дело? — спросил я. Солемен кивнул Фергюсону.

— Объясните ему.

— Мистер Солемен — бизнесмен из Флориды, — хрипло произнес Фергюсон. — Он утверждает, будто моя жена должна ему крупную сумму.

— «Будто» не то слово. Она ее должна и уплатит!

— Но моей жены здесь нет. Сколько раз мне повторять, что я не знаю, где она!

— Да ладно вам! — Солемен покачал головой с грустной снисходительностью. — Вы знаете, где она. И скажете мне. А нет, так мы ее сами разыщем. У нас за спиной надежная организация. Только лучше бы по-хорошему. Для вас лучше.

— Насколько я тогда понял, вы питаете к этой даме самые теплые чувства? — заметил я.

— Так-то так, только не на шестьдесят пять тысяч долларов. Да и вообще, — добавил он деликатно, — стоит ли сюда на слуху у ее старика секс примешивать? Я законный брак уважаю. И мне ничего не нужно, кроме моих шестидесяти пяти тысяч.

— Шестидесяти пяти тысяч за что?

— За полученный эквивалент. В векселях так и обозначено. А векселей она подписала — будьте спокойны.

— Покажите мне векселя.

— Я их с собой не вожу. Только зарубите себе на носу, все строго по закону. Как сами сможете убедиться, если заставите меня подать в суд. Только вам-то это ни к чему.

— Да, — сказал Фергюсон. — Ни к чему.

— А на что эти деньги потрачены?

Солемен протянул руку ладонью вверх, тыча большим пальцем в сторону Фергюсона.

— Скажите ему.

Фергюсон сглотнул горькую усмешку и чуть не задохнулся.

— Незадолго до того, как мы поженились, Холли много проиграла. Денег покрыть проигрыш у нее не было, и она заняла их у финансовой компании, управляемой игорным синдикатом в Майами. Мистер Солемен самый крупный акционер этой компании. Первоначальная сумма не достигала пятидесяти тысяч, но, по-видимому, наросли проценты.

— Проценты и оплата услуг. Просрочка больше полугода. А на то, чтобы взыскивать деньги, нужны деньги. И по-моему, полковник, такому вороти... человеку в вашем положении проще уплатить.

33
{"b":"18672","o":1}