ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тревожит меня не Салли. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— Меня ждут пациентки. В том числе ваша жена.

— Дело касается одной из ваших пациенток. Он взглянул на часы.

— Хорошо. Пять минут. Но где?

— Наверху. У меня в палате.

Я был весь мокрый и пошатывался, когда добрался до кровати. Присев на край, я посмотрел на доктора Тренча, который остался стоять.

— Вы, я полагаю, подразумевали миссис Фергюсон? — сказал он.

— Да. Вы видели ее после... э... того, что произошло?

— Я ее осмотрел, совершенно верно. Ее муж просил меня ни с кем не говорить о ее состоянии.

— Отлично. Я адвокат Фергюсона, и все, что вы мне скажете, оглашению подлежать не будет.

— Так что вы хотите узнать про нее?

— В частности, каково ее психическое состояние?

— Неплохое, если учесть, что она перенесла. По-видимому, на ее счастье, нервная система у нее очень крепкая. Я опасался выкидыша, но как будто все обошлось благополучно.

— Она дома?

— Да. Госпитализировать ее надобности не возникло. Ничего серьезнее ушибов и ссадин я не обнаружил.

— Она в состоянии отвечать на вопросы?

— Смотря какие вопросы и кто их будет задавать. Она спокойно спала, во всяком случае, два часа назад. На вашем месте я отложил бы это на два-три дня. Да и вам самому покой не помешает.

— Откладывать нельзя, доктор. Я должен получить от нее показания о событиях прошлой ночи. А также позапрошлой. И позапозапрошлой.

— Не вижу, чем она может вам помочь. Она же, как вам известно, была без сознания. В буквальном смысле слова мертва для всего вокруг.

— Так вам сказала она?

— Да. И как врачу у меня нет никаких оснований сомневаться в этом. На протяжении всего времени своего... насильственного задержания она спала под действием наркотиков. Еще счастье, что ее похитители в них что-то понимали. Ошибка в дозе — и она бы уже не проснулась.

— Ей наркотики давали они?

— Кто же еще? Судя по ее обрывочным воспоминаниям и по некоторым симптомам, ей насильно ввели наркотик практически в момент похищения. Произошло оно на автостоянке клуба «Предгорья». Заманили ее туда, позвонив и подделав голос кого-то из ее близких. Схватили, когда она открывала дверцу своей машины, и вкололи ей пентотал или какой-то другой быстродействующий препарат.

— Вы всему этому верите?

— Смахивает на мелодраму, я согласен, но у нее на руке следы уколов. Чтобы не давать ей очнуться, они, видимо, кололи ей морфий или меперидин. Полагаю, чтобы помешать ей сопротивляться или потом опознать их.

— А если я скажу вам, что разговаривал с ней вчера ночью?

— Когда именно?

— В горы меня привезли около часа ночи. Ваша пациентка была вполне бодра и деятельна.

— Что она говорила?

— Противно повторять.

Тренч снял очки и протер их носовым платком, тем временем внимательно вглядываясь мне в лицо.

— В таком случае кто-то из вас либо лжет, либо бредит. Я осматривал миссис Фергюсон на рассвете, и она все еще находилась под сильным действием наркотика. Когда ее удалось привести в сознание, она ничего не помнила о двух прошедших сутках. Ее физическое состояние вполне соответствовало тому, что она говорила.

— Видели бы вы ее вчера ночью! Она металась, как кошка на горячей плите, и шипела, как кошка. Мне сразу показалось, что без наркотиков не обошлось. Не могла ли она вколоть лишнее и через какое-то время потерять сознание?

— Сама вколоть?

— Да. Есть основание полагать, что она наркоманка.

Доктор широко раскрыл глаза и поспешно надел очки, словно стараясь помешать им увидеть лишнее.

— Вы явно ошибаетесь. В течение двух месяцев она дважды в неделю показывалась мне, и я бы заметил, если бы... — Он смолк, скосил глаза на потолок и принялся его разглядывать.

— Вы что-то вспомнили, доктор?

Он ответил с некоторым смущением:

— Уверен, что это никакого значения не имеет. Как-то раз миссис Фергюсон заговорила со мной о наркомании. В чисто академическом плане... Во всяком случае так мне казалось... Ее интересовало, какое воздействие могут оказать наркотики на неуравновешенную психику. Я ответил, что наркоманы в большинстве в той или иной степени страдают какими-то психическими или нервными отклонениями, помогающими им пристраститься к наркотикам. Эта тема как будто очень ее интересовала.

— В личном плане?

Тренч снова уставился в потолок, словно балансируя на подбородке все «за» и «против».

— Пожалуй, да. Из другого разговора с ней я вынес впечатление, что кто-то из ее друзей или родственников страдает психопатией. Ее живо интересовал вопрос, передаются ли дефекты психики по наследству. Я заверил ее, что нет. Конечно, это не совсем так, однако о воздействии генов на сознание и эмоции пока известно столь мало, что не имело ни малейшего смысла волновать по такому поводу беременную женщину.

— Она сама страдает психопатией?

— Никаких признаков этого я не замечал. — Однако между его бровями залегла глубокая складка. — Мне хотелось бы знать, что стоит за вашими вопросами.

— И мне тоже. Взвесьте такую возможность: что, если этот близкий человек или родственник, на которого перекладывается ответственность, она сама? Ее второе "я", которое под стрессом вырывается из-под контроля и подчиняет себе первое?

— Если так, я этого ни разу не наблюдал. И насколько мне известно, романам и фильмам вопреки, подлинные случаи раздвоения личности большая редкость. Конечно, я не психиатр. — После паузы он добавил: — Возможно, вам будет интересно, что я посоветовал миссис Фергюсон пройти нервно-психиатрическую проверку. Раз уж это так важно, попросите у нее разрешение ознакомиться с результатами.

— А почему вы дали такой совет?

— Чисто профилактически. Судя по всему, то, что ей пришлось перенести, никак на деятельности мозга не сказалось. Но находиться столько времени под наркотиками даже в умелых руках всегда опасно. — Он нетерпеливо взглянул на часы.

— Вы упомянули про ее интерес к наследственности. Вопроса о прерывании беременности не вставало?

— Она очень хочет иметь ребенка. Как и его отец. Теперь, когда он узнал про него. Конечно, пожилой возраст отца повышает вероятность всяких отклонений, но не настолько, чтобы принимать радикальные меры.

— Следовательно, отец ее ребенка Фергюсон?

— У меня нет оснований сомневаться в этом. — Тренч посмотрел на меня с холодным недоумением. — В любом случае я убежден, что ваш клиент не одобрил бы подобного вопроса о моей пациентке.

— Это равно отрицательному ответу?

— Ни в коем случае. Такой вопрос вообще не заслуживает ответа. Вы словно бы тщитесь отыскать хоть какую-то грязь о миссис Фергюсон!

— Очень сожалею, доктор, если у вас сложилось такое впечатление. Однако мне необходимо знать о ней самое худшее, или я буду лишен возможности что-нибудь для нее сделать.

— А что вы пытаетесь для нее сделать?

— Обеспечить ей юридическую защиту, на которую у нее есть право. Не исключено, что ее сегодня же арестуют.

— По каком обвинению?

— Я предпочту не уточнять. Если полиция или сотрудники прокуратуры будут задавать вам вопросы, отвечайте, что все сведения о ней вы уже сообщили мне. Скажите, что в случае, если ей предъявят обвинения, я намерен вызвать вас как свидетеля защиты. И больше ни единого слова им не говорите.

28

Фергюсон приехал вскоре после второго завтрака. Он даже не побрился и выглядел неряшливым и затравленным. Дон-Кихот, который в очередной раз бросился с копьем на мельницы и обнаружил, что это все-таки не мельницы, а великаны.

— Вы запоздали.

— Я вообще здесь только потому, что многим вам обязан — жизнью Холли. Но требовать, чтобы я оставлял ее одну, вы не можете. Ее жизнь все еще в опасности. И мне пришлось ждать, пока не приехал доктор Тренч.

— Тренч говорит, что она относительно в хорошем состоянии.

— Физически, слава Богу, так и есть. Но психически она выведена из равновесия. Утром был чрезвычайно неприятный звонок. Флоридский индюк Солемен настаивает на свидании с ней.

47
{"b":"18672","o":1}