ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чардаш смерти
Попрыгунчики на Рублевке
Тенистый лес. Сбежавший тролль (сборник)
Лохматый Коготь
Путь к характеру
Хороший плохой босс. Наиболее распространенные ошибки и заблуждения топ-менеджеров
Дочь авторитета
Кремль 2222. Покровское-Стрешнево
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
A
A

Он помотал кудрявой головой и махнул мне — уходи. Рука его двигалась толчками, точно крыло семафора. Я указал на плакатик в витрине: «Открыто с 7 утра до полуночи». Он вышел из-за стойки, приоткрыл дверь и высунул нос наружу. Нос казался длиннее и острее, чем в первой половине дня.

— Извините, но закрыто. За углом на Главной улице есть очень хороший ресторан. — Тут он всмотрелся в меня внимательнее. — Вы что, полицейский? Я вас видел днем с мистером Гранадой.

— Я адвокат Уильям Гуннарсон. Нельзя ли мне поговорить с вами, мистер Донато?

— О моем брате я уже говорил с полицией.

Женщина почти навалилась ему на плечо. Она была молодой и хорошенькой, но ее лицо опухло и исказилось от горя. Запустив пальцы в спутанные блестящие волосы, она крикнула:

— Ничего ему не говори!

— Помолчи, Секундина. Ты дура. — Он обернулся ко мне, пытаясь справиться с обуревавшими его чувствами. По его щекам и лбу разбегались тени тревоги, точно трещины на засохшей глине. — Вы, значит, узнали, что полиция ищет моего брата. И предлагаете свои услуги?

— Вовсе нет. Я хотел бы поговорить о Бродмене, вашем соседе... вашем бывшем соседе.

Но Донато, казалось, меня не слышал.

— Мне адвокат не нужен. У меня нет денег платить адвокату. (Я понял, что он все еще продолжает свой спор с женщиной.) Будь у меня деньги, я бы сходил купить новую веревку покрепче и повесился.

— Врешь! — сказала она. — У тебя есть денежки в банке, а он твой единственный брат!

— А я — его единственный брат. Ну и что он сделал для меня?

— Он на тебя работал.

— Бил тарелки. Не протирал пол, а размазывал грязь. Но я ему платил. И ты не голодала.

— Фу-ты ну-ты!

— Фу-ты ну-ты — это Гэс. Он изображает из себя, а я подбираю осколки.

— Ведь он же невинен!

— Как сам дьявол невинен. Ее зубы бешено сверкнули.

— Врун поганый! Ты не смеешь так говорить.

— А Гэс, значит, правдивый? Вот что: мне до Гэса больше дела нет. Он мне не брат. Пусть живет, пусть подыхает, я про это знать ничего не хочу! — Он повернулся ко мне. — Ушли бы вы, мистер, а?

— Где ваш брат?

— В камышах где-нибудь. Почем я знаю! А знал бы, так сдал бы его в полицию. Он забрал мой пикап.

— На время взял, — возразила миссис Донато. — Он хочет его вернуть. Он хочет поговорить с тобой.

— Вы его видели, миссис Донато?

Ее лицо утратило всякое выражение.

— Откуда вы взяли?

— Значит, я вас неверно понял. Не могли бы мы пойти куда-нибудь побеседовать? Мне очень нужно задать вам несколько вопросов.

— О чем?

— О людях, про которых вы, возможно, слышали. Например, есть такой Ларри Гейнс. Он работает спасателем в клубе «Предгорья».

Глаза у нее стали тусклыми, смутными, пыльными, как стеклянные глаза оленьих чучел.

— Я там в жизни не была. И никого из тамошних не знаю.

— Тони Падилью ты знаешь, — сказал ее деверь, многозначительно на нее взглянув.

— Кто он такой, мистер Донато?

— Бармен в этом клубе.

— А какое он имеет ко всему этому отношение?

— Никакого, — ответил он невозмутимо. — Как и мы с ней. А теперь, может, вы извините нас, мистер? Вы же видите, у нас семейная беда. И посторонним тут делать нечего.

В «Предгорья» я поехал на такси и сказал шоферу, чтобы он меня не ждал. На окруженной тенистыми деревьями автостоянке среди «кадиллаков» и спортивных машин приютился полицейский «форд-меркюри». Беседовать с полицейскими у меня никакого желания не было. Я прислонился к стволу подальше от «форда» в ожидании, когда подчиненные Уиллса покинут клуб.

Даже мысль о полицейских в этом клубе была ни с чем не сообразна. Клуб «Предгорья» принадлежал к тем монументально благопристойным заведениям, в стенах которых все еще можно тешиться иллюзией, будто солнце никогда не заходит над международной элитой. Вступительный взнос составляет здесь пять тысяч долларов, а число членов строго ограничено тремястами. Даже если у вас нашлись бы лишние пять тысяч, вам бы пришлось ждать смерти одного из них. А потом пройти проверку на голубизну крови.

С поля для гольфа от девятнадцатой лунки по двое, по трое к клубу тянулись его члены, выглядевшие так, словно каждый намеревался жить вечно. Мужчины с начищенными до блеска кожаными лицами, следующие за солнцем от Акапулько до Жуан-ле-Пэн. Пожилые широко шагающие женщины в туфлях на среднем каблуке с английскими интонациями возмущались ценами напитков или намерением клуба сократить расходы на обогревательную систему бассейна.

Одна из них громогласно поинтересовалась, что произошло с этим милым мальчиком, дежурившим в бассейне. Сребровласый мужчина, кутавший шею белым шарфом, ответил не без злорадства, что его выгнали. Он позволил себе слишком уж большую вольность ну-вы-знаете-с-кем, хотя, по его собственному мнению (его голос теперь холил и лелеял каждое слово), она виновата не меньше спасателя, как бишь его там? Слишком много новых лиц, клуб сдает позиции.

Автостоянка была обсажена эвкалиптами, которые называют «серебряными долларами» — в данном случае более чем уместно. Их металлические листья посверкивали в угасающем закате. Сумерки скапливались в складках предгорий и синим туманом скатывались в долину, запутываясь в ветвях разбросанных по ней дубов. Склон с полем для гольфа растворился в темноте. На западном небосклоне Венера зажгла свою лампаду. Я подумал о Салли, о ноге барашка. От клуба веяло запахом жаркого. Может быть, бифштекс из единорога или грудка феникса под стеклом.

Здание клуба расползлось примерно на акр — красная черепичная крыша, минимум четыре крыла и множество входов. Оно, подобно горам вдали и деревьям вокруг, казалось, стояло тут очень давно. Я и сам уже начинал чувствовать себя неотъемлемой частью окружающего. Нет, не членом клуба — ни в коем случае! — а диким созданием природы, обитающим в здешних местах.

На шоссе со стороны города появился автомобиль. Перед въездом на стоянку лучи его фар задвигались, как усики насекомого. Он остановился между каменными столбами ворот.

Из автомобиля вылез мужчина и торопливо направился ко мне.

— Поставь ее на место, приятель.

Он был низенький, широкоплечий, со скуластым лицом и грудью колесом, словно в детстве его слегка пристукнуло паровым молотом. Светлый костюм, галстук с солнцем в сиянии лучей, светлая шляпа и лента на ней под стать галстуку. Голос его напоминал сирену на маяке, а дыхание, которым он обдал меня, подойдя поближе, — атмосферу в задней комнате бара.

— Ты что, оглох?

Я почувствовал себя деклассированным бродягой, но ответил достаточно мягко:

— Я не сторож. Поставьте сами. Но он не стронулся с места.

— Так управляющий, э? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Хорошенькое у вас заведеньице. Я бы и сам не отказался от такого клуба: высший класс, богатая клиентура, тихое место. Сколько гребете в неделю?

— К управлению клубом я ни малейшего отношения не, имею.

— А-а! — По какой-то неясной причине он решил, что я член клуба и брезгаю им. — По этому «форду» обо мне не судите. Прокатная дрянь. А дома у меня гараж на четыре машины, и только «кадиллаки». Не хочу хвастать, но клуб ваш я могу купить за наличные — и деньги на бочку.

— Рад за вас, — ответил я. — Вы занимаетесь недвижимостью?

— Пожалуй, оно так и выходит. Солемен моя фамилия.

Он протянул мне руку. Я ее не взял. Она повисла в воздухе, как мертвая камбала. Его глаза под надвинутой на лоб шляпой влажно заблестели.

— Значит, руку дружбы пожать не желаете? — сказал он голосом, в котором угроза и сентиментальность мешались, точно асфальт с патокой. — А, ладно. Забудем. В Калифорнии я прежде не бывал, но сразу видно, что хваленым ее радушием здесь и не пахнет. Если хотите знать мое мнение, одно хамство, и ничего больше.

Он снял шляпу, и казалось, вот-вот в нее расплачется. Его густая курчавая шевелюра сразу бойко вздыбилась, прибавив ему роста несколько дюймов и изменив его внешность. Вопреки его нахальству в нем было что-то жалобное.

7
{"b":"18672","o":1}