ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Лбюовь
Экспедитор. Оттенки тьмы
На волне здоровья. Две лучшие книги об исцелении
Сильное влечение
Думай и богатей: золотые правила успеха
Синдром Джека-потрошителя
Завтрак в облаках
Ветер Севера. Аларания
Палач

— А у него есть имя или мы будем называть его мистер Икс?

Сейбл сморщился, как от боли. Он не мог выдавать информацию, ему было это неприятно.

— Их фамилия Гэлтон. Сына зовут или звали Энтони Гэлтон. Он исчез в 1936 году. Ему было тогда двадцать два года. Он только что закончил Сэнфордский университет.

— Да, прошло много времени. — Мне казалось, что это целый век.

— Я же говорил вам, что нет почти никакой надежды. Но миссис Гэлтон хочет, чтобы сына постарались найти. Она может умереть со дня на день и хочет помириться с сыном.

— А кто сказал, что она должна умереть?

— Ее врач. Доктор Хауэл говорит, что она может умереть в любую минуту.

Слуга неуклюже вошел в комнату, держа в руках позванивающий поднос. Он преувеличенно вежливо подал нам джин с тоником. Я заметил, что на руке у него вытатуирован якорь, и подумал, что, возможно, он в прошлом моряк. Но, во всяком случае, никак не слуга — край моего стакана был вымазан помадой.

Когда он ушел, я спросил:

— Молодой Гэлтон женился до того, как ушел из дому?

— Да. Его жена и послужила причиной ссоры в семье. Она ждала ребенка.

— И они все трое исчезли?

— Как будто бы земля разверзлась и поглотила их, — произнес Сейбл с пафосом.

— А с ними не могло случиться какого-нибудь несчастья?

— Насколько мне известно, нет. Я в то время не был связан с семьей Гэлтонов. Нужно будет попросить миссис Гэлтон рассказать вам, при каких обстоятельствах ее сын оставил семью. Не знаю, захочет ли она вдаваться в подробности.

— А что, есть подробности?

— Думаю, да. Ну ладно, повеселимся? — сказал он невесело. И выпил свою порцию стоя. — Прежде чем отвезти вас к ней, я хочу быть уверен, что вы потратите на нас столько времени, сколько потребуется, и не будете заниматься другими делами.

— У меня пока нет других дел. Так на какую же сумму я должен прилагать усилия?

— На любую, которую вы потребуете.

— Так, может быть, лучше было бы обратиться в какое-нибудь крупное агентство?

— Думаю, что нет. Я знаю вас и верю, что вы сможете расследовать это дело довольно аккуратно. Не хочу, чтобы последние дни жизни миссис Гэлтон были омрачены скандалом. Моя главная забота в связи с расследованием — сохранить доброе имя семьи.

Сейбл говорил взволнованно, но я сомневался, что его волнение вызвано глубокими чувствами, которые он испытывает к семье Гэлтон. Он смотрел на меня, вернее — через меня, невидящими обеспокоенными глазами. Его явно волновало не то, что происходило с семьей Гэлтон.

Я понял, что его волновало, когда он провожал меня. Хорошенькая блондинка, наполовину моложе его, вышла из-за бананового дерева. На ней были джинсы и белая рубашка с расстегнутым воротом. Она двигалась осторожно и одновременно неловко. Казалось, она выходит из укрытия и боится нападения со стороны врага.

— Хелло, Гордон, — сказала она неуверенным, как бы ломающимся, словно у юноши, голосом. — Странно видеть тебя здесь.

— Я здесь живу, не так ли?

— Теоретически, да.

Сейбл разговаривал с ней осторожно. Казалось, она сначала обдумывает фразы, а потом произносит их.

— Элис, сейчас не время опять возвращаться к этому. Почему, ты думаешь, я остался сегодня дома?

— Ну и что хорошего в этом для меня? Что я имею от этого? А сейчас куда ты направляешься?

— Ухожу.

— Куда?

— Почему ты меня допрашиваешь, ты не имеешь на это права.

— Нет, имею.

Она встала перед ним в угрожающей позе: бедро вперед, грудь под белой рубашкой напряглась. Она вроде бы не была пьяна, но ее большие фиолетовые глаза блестели. Они были бы красивыми, если бы не темные круги под ними и яркие тени на верхних веках, делавшие их похожими на два больших синяка.

— Куда вы уводите моего мужа? — спросила она у меня.

— Это ваш муж меня уводит. У нас дела.

— Какие дела? Чьи дела?

— Конечно, не твои, дорогая. — Сейбл обнял ее. — Пойдем в твою комнату. Мистер Арчер — частный детектив, работающий по одному моему делу. Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Могу поспорить, что это не так. — Она повернулась ко мне. — Что вы от меня хотите? Вы ничего не узнаете обо мне. Нечего узнавать. Я сижу в этом доме, как в морге, мне не с кем поговорить и нечего делать. Мечтаю вернуться в Чикаго. Там меня любили.

— Здесь тоже любят. — Сейбл терпеливо ждал, пока она успокоится.

— Здесь меня ненавидят. Я даже не могу попросить, чтобы мне сделали коктейль в этом доме.

— Но не утром же, дорогая.

— Ты не любишь меня. — Ее злость постепенно растворялась в чувстве жалости к самой себе. На глазах у нее появились слезы. — Я тебе безразлична.

— Неправда. Поэтому я и не хочу, чтобы ты болталась неизвестно где. Пойдем, дорогая, в дом.

Он обнял ее за талию, и на этот раз она не сопротивлялась, затем провел вокруг бассейна к двери, ведущей в дом. Когда он закрывал ее, женщина почти не стояла на ногах.

Я сам разобрался, как выйти из дома.

Глава 2

Сейбла не было полчаса. С того места, где я сидел в машине, можно видеть Санта-Терезу, похожую на контурную карту, очень подробную при полуденном свете.

Это был старый обустроенный город, каких много в Калифорнии. Дома здесь как бы срослись с холмами, на которых стояли, и чувствовали себя в безопасности, опираясь на свою историю. В противоположность им дом Сейбла казался домом на колесах. Он был таким новым, как будто только что народился.

Когда Сейбл вышел, на нем был коричневый костюм в тоненькую красную полоску, в руках дипломат. Манеры изменились, чтобы не противоречить костюму. Он выглядел деловым, оживленным и одновременно задумчивым.

Следуя его инструкциям, я въехал в город за его черным «империалом» и через некоторое время оказался в старом жилом районе. Массивные традиционные дома стояли далеко от дороги за высокими кирпичными стенами или живой изгородью.

Парк Арройо был своего рода экономическим полигоном, где менеджеры и люди умственных профессий соревновались по воображению и богатству. Жители улицы, на которой стоял дом миссис Гэлтон, не знали, что такое война. Их дедушки и прадедушки выиграли ее для них: их беспокоили только смерть и налоги.

Сейбл включил сигнал левого поворота. Я поехал за ним между каменными столбами ворот, на которых было вырублено «ГЭЛТОН». Величественный железные ворота напоминали крепостные. Садовник, подстригавший траву на лужайке перед домом с помощью бензиновой газонокосилки, остановился, чтобы убрать со лба прядь волос. Лужайка была цвета чернил, которые используют для печатания денег, и она простиралась, гладкая и одноцветная, на пару сотен ярдов. Белый фасад испанской усадьбы выделялся где-то вдали на зеленом фоне.

Мы проехали по заасфальтированной дороге вокруг дома, и я остановил свою машину рядом с автомобилем марки «шевроле», на котором была табличка, указывающая, что он принадлежит врачу. Чуть подальше, в тени большого дуба, две девушки в шортах играли в бадминтон. Волан летал между ними с быстротой молнии. Черноволосая девушка, стоявшая к нам спиной, промахнулась и воскликнула: «О, черт!»

— Темперамент, — заметил Сейбл.

Она повернулась к нам, сделав пируэт, как балерина, и я увидел, что это не девочка, а взрослая женщина с девичьей фигурой. Лицо ее медленно стало краснеть. Свое смущение она попыталась скрыть преувеличенной гримасой, что сделало ее еще больше похожей на девочку.

— Я не в форме сегодня. Шейла никогда меня не обыгрывает.

— Нет, обыгрываю, — закричала девочка, стоявшая по другую сторону сетки. — На прошлой неделе я выиграла три раза. Сегодня четвертый.

— Но игра не кончилась.

— Нет, но я выиграю. — В голосе Шейлы была настойчивость, которая не соответствовала ее наружности. Она была очень молоденькой, не больше восемнадцати. Цвет лица — персик со сливками и глаза нежные, как у серны.

Женщина подцепила ракеткой волан и перебросила его через сетку. Они продолжили игру так самозабвенно, как будто от этого многое зависело в их жизни.

2
{"b":"18673","o":1}