ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Подрывные инновации. Как выйти на новых потребителей за счет упрощения и удешевления продукта
Отель
Тайная жена
Озил. Автобиография
Результатники и процессники: Результаты, создаваемые сотрудниками
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Девочка-дракон с шоколадным сердцем
Сила других. Окружение определяет нас
Затонувшие города

Глава 18

В магазине его тоже не было, и я поехал в доходный дом «Конкистадор» и позвонил в квартиру № 1. Дверь мне открыл немолодой сухопарый мужчина в рубашке с засученными рукавами и с печатью неизбывной тоски на длинном лошадином лице.

— Мистер Гирстон?

— Я. — Голос у управляющего был ворчливый, как будто он не хотел ничего говорить, даже называть свое собственное имя. — Вы, надо понимать, тот самый джентльмен, о котором мне говорила жена. Интересуетесь верхней квартирой?

— Не столько квартирой, сколько квартирантами.

— Квартирантов нет. Квартира уже два месяца пустует.

— Как раз это меня и интересует. — Я сообщил ему свою профессию. — Есть здесь какая-нибудь комната, где мы могли бы спокойно поговорить?

— Смотря о чем. — Гирстон недоверчиво оглядел меня с головы до ног.

— Об этой девушке. — С этими словами я вынул из кармана фотографию Фебы. — Она пропала.

Он уставился на фотографию, которая постоянно видоизменялась в зависимости от того, кто на нее смотрел. Сейчас вид у девушки был какой-то рассеянный и немного побитый — точно у статуи, что много лет простояла под открытым небом.

— Что-то не припоминаю, — буркнул управляющий.

— А вот ваша жена ее сразу узнала. По словам миссис Гирстон, девушка в ноябре прожила несколько дней в квартире номер четырнадцать.

— Моя старуха любит сболтнуть лишнее.

— Она честный человек, как, надеюсь, и вы. Вы ведь честный человек, не правда ли, мистер Гирстон?

— Стараюсь быть честным, если только ради этого не надо в петлю лезть.

— Стало быть, вы узнаёте девушку?

— Кажется, да.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— В ноябре, как вы и сказали. Она выезжала из квартиры, и я помогал ей выносить вещи.

— А куда она ехала?

— В Сакраменто, к матери. Я задал ей этот вопрос, так как обратил внимание, что чемоданы у нее материнские. Она себя неважно чувствовала, вот я и помог ей снести вещи вниз. — Вид у Гирстона был такой, словно за этот поступок он ждал от меня благодарности.

— А что с ней было?

— Не знаю, живот, может, болел. Лицо у нее опухшее было.

— Вы не могли бы назвать точную дату?

— Попробую. Это было на следующий день после того, как моя старуха в больницу загремела. Попала она туда одиннадцатого ноября, пролежала две недели и три дня и двадцать восьмого выписалась. Я, между прочим, еще не всю сумму за больницу выплатил. — Гирстон замолчал на мгновение и со значением добавил: — А у родителей девушки деньжата водятся, верно?

— Кое-что есть. А вы откуда знаете?

— По ее туалетам. Моя старуха говорит, у нее вещи от Маньяна — модные, дорогие. И потом, вы же видели, как ее мать здешнюю квартиру обставила. Вас, кстати, ее мать наняла?

— Вся семья.

— А вознаграждение за дочку назначено?

— Тому, кто поможет ее найти, награда, уверен, обеспечена.

Тут Гирстона как подменили. Уверяя, что вознаграждение его нисколько не интересует, он повел меня в свой кабинет, находившийся в конце коридора, под лестницей. Мебели в кабинете было немного: старый сейф, бюро с откидной крышкой и вращающийся стул со сломанной спинкой. Включив зеленую лампу под зеленым абажуром, управляющий пригласил меня сесть, однако я остался стоять, облокотившись на дверь, чтобы видеть, кто входит в дом.

— Вспомните, пожалуйста, на чем девушка в тот день уехала, — попросил я. — На такси?

— Нет, на машине.

— На зеленом «фольксвагене»?

— Нет, если не ошибаюсь, на старом «бьюике». Ее увез какой-то мужчина.

— Вы его знаете?

На этот вопрос Гирстон ответил не сразу: порылся в лежащих на столе бумагах, нашел скрепку, не торопясь разогнул ее. При свете зеленой лампы лицо его, казалось, отливало старинной бронзой, и я почувствовал себя археологом, который производит раскопки довольно еще свежих захоронений.

— Так сколько, вы говорите, готовы заплатить ее родственники?

— Не знаю, мистер Гирстон. Думаю, вознаграждение будет соответствовать оказанной помощи.

— О'кей, — решился он. — Да, я его знаю. У нас с ним... одно время были деловые связи. Зовут его Мерримен, он был агентом по продаже недвижимости. Сегодня по телевизору показывали дом, где его убили.

— Девушка уехала с Беном Меррименом в ноябре?

— Совершенно верно.

— Они дружили?

— Думаю, да. Сюда ведь тоже он ее привез.

— Когда это было?

— В первых числах ноября. Мне он сказал, что она дочка миссис Смит и мать не возражает, если дочь поживет у нее в квартире. А мне-то какая разница, пусть живет, — не моргнув глазом солгал управляющий. — Квартиру ведь не миссис Смит, а Мерримен снимал, за нее было до конца года заплачено.

— И сколько времени девушка в этой квартире прожила?

— Неделю, может, чуть дольше. Все это время она сидела запершись — тихо, как мышка. По-моему, и на улицу ни разу не вышла.

— А Мерримен к ней наведывался?

— Почти каждый день заходил.

— У них был роман?

— На этот вопрос, мистер, я вам ответить не могу, — сказал Гирстон через силу, еле ворочая языком, словно верблюд. — В частную жизнь квартирантов мы не вмешиваемся, — добавил он, поджав губы.

— И все-таки, как вам кажется, мог у них быть роман? Это важно.

— Мог, почему нет. Сидел он у нее допоздна, продукты ей носил. Да и уехали они вместе — это тоже не случайно.

— Вы говорите, они поехали к ее матери в Сакраменто?

— Так они мне сказали.

— А кто именно сказал, девушка или Мерримен?

— Кажется, он. Да, точно, Мерримен.

— А о своих дальнейших планах они не говорили?

— Со мной — нет.

— Девушке не терпелось увидеться с матерью?

— Ей, по-моему, вообще все было безразлично. Вид у нее был совсем невеселый.

— А что вы можете сказать про ее мать? Вы же ее знаете?

— Конечно, она ведь у нас больше полугода квартиру снимала. С перерывами, правда. Миссис Смит с ее дочкой не спутаешь.

— То есть?

— Мамаша — дамочка хоть куда, боевая. Богема, что ж вы хотите. Все художники такие.

— А она художница?

— По ее словам, да. Сниму, говорит, квартиру, чтобы было где порисовать на покое. Я, правда, ни разу не замечал, чтобы миссис Смит картины писала. Да и вообще я ее редко видел. Квартиру ведь ей снял Бен Мерримен, он со мной вел переговоры, а не она. Иногда, бывало, я ее по целому месяцу не видал. Приедет, поживет и опять уедет. Да и держалась она очень незаметно.

— Она одна жила?

— Приезжала и уезжала одна.

— А гости у нее бывали?

— Наверно. Я за этим специально не слежу, но, куда вы клоните, понимаю. Вы хотите знать, навешал ли ее мужчина? — Последние слова Гирстон произнес, опять поджав губы, отчего вся фраза сделалась неприличной.

— И что же, навещал?

— Точно сказать не могу.

— А вы сами когда-нибудь видели ее вдвоем с мужчиной?

— Сейчас и не вспомню. Здесь ведь, знаете, сколько людей ходит. И днем, и ночью... Я за своими жильцами шпионить не нанимался.

— А мог этот человек быть Беном Меррименом?

— А почему бы и нет? — Управляющий отвел глаза, уставившись куда-то в угол, а потом вдруг спросил: — Скажите, а что случилось с Беном, мистер? По телевизору сказали, что его забили насмерть.

В это время хлопнула входная дверь, но вместо Стэнли в подъезд вошла молодая женщина в темной шляпе и в строгом костюме. Она закрыла за собой дверь, с минуту постояла, устало облокотившись на притолоку, а затем, встретившись глазами со мной, стала подыматься по лестнице. В кабинете у нас над головой застучали ее быстрые шаги.

— Так кто же убил Бена Мерримена? — повторил управляющий свой вопрос.

— А я вас хотел об этом спросить. Вы же его лучше знали, чем я.

— Друзьями нас с ним не назовешь, в гости мы друг к другу не ходили. Мне вообще, если честно, многое в нем не нравилось.

— Что именно?

— Он ведь был картежник, бабник, выпить любил. А я денег попусту не трачу и от таких, как он, стараюсь держаться подальше. У нас с Беном были сугубо деловые отношения.

36
{"b":"18674","o":1}