ЛитМир - Электронная Библиотека

Я вернулся пешком на угол и стал следить за входом в «Конкистадор». Я уже докуривал вторую сигарету, когда к подъезду подкатило зеленое такси с мигающим фонарем на крыше. Из дома в пальто и с двумя чемоданами, коричневым и белым, вышла Джесси, таксист вылез из кабины, уложил чемоданы в багажник, дверца хлопнула, и машина отъехала.

Я поехал за ними, ни на минуту не теряя из виду мигающий фонарь в плотном потоке транспорта. Миновав Берлингэм, машина повернула на Бродвей; когда же впереди показался подземный переход в Бейшоре, у которого два месяца назад стояла под дождем Феба, я такси догнал. При свете ослепительных огней международного аэропорта за задним стеклом видна была головка Джесси.

Обогнув стоянку, такси затормозило у главного входа в аэропорт, и Джесси со своими чемоданами скрылась внутри. Я остановился поодаль, на зеленой разметке, и последовал за ней.

Она поднялась на лифте на второй этаж и там потерялась. Отыскал я ее только минут через десять: выйдя из уборной, она прошла буквально в пяти футах от меня. Губы накрашены, в глазах лихорадочный блеск. Меня она не заметила. Впрочем, она, по-моему, не замечала ничего вообще.

Впереди в толпе мелькала ее рыжая головка. Мужчины провожали ее глазами. Я шел за ней следом, держась на почтительном расстоянии. Джесси подошла к газетному киоску, купила журнал с меланхоличной девицей на обложке и села, положив ногу на ногу, на скамейку рядом с киоском. Она была в чулках, туфлях на высоком каблуке, а из-под расстегнутого пальто виднелось черное вечернее платье с глубоким вырезом.

Я купил «Кроникл» и сел по другую сторону киоска. На третьей странице газеты мне попалась на глаза фотография Мерримена — та самая, что и на его блокнотах. Все остальное я уже знал. Заканчивалась заметка заявлением капитана полиции Леймера Ройала, который заверял читателей, что силами шерифа округа Сан-Матео и местной полиции обвиняемые в зверском убийстве бандиты будут в скором времени схвачены. «Аресты последуют незамедлительно», — говорилось в заключение.

Опустив газету, я бросил взгляд на Джесси. Душещипательный женский журнал она читала с таким неподдельным интересом, будто на его страницах решалась ее судьба. Ни оглушительный рев самолетов, ни многоголосый шум толпы абсолютно на нее не действовали. Время от времени она посматривала на часы.

Время тянулось ужасно медленно. Джесси начала проявлять признаки беспокойства: опять взглянула на часы, встала, окинула взглядом огромный зал, опять села и стала нетерпеливо постукивать каблуком по полу. Потом достала из кармана пальто сигарету и сунула ее в рот.

В ту же секунду перед ней вырос какой-то смуглый тип в элегантном плаще, взглянул на ее ноги, потом перевел взгляд на грудь и любезно протянул ей зажигалку. Резко отвернувшись от вспыхнувшего язычка пламени, Джесси посмотрела на незадачливого ухажера, да так, что тот мгновенно растворился в толпе. А она закурила и вновь раскрыла журнал.

Однако теперь ей явно не сиделось. Жадно затягиваясь, она поминутно смотрела на часы, потом бросила окурок на пол, встала, наступила на него ногой и стала бродить вокруг киоска, вглядываясь в лица сидящих. Я закрылся газетой.

Вернувшись, она села снова, поерзала, опять положила ногу на ногу, зябко поежилась, хотя в зале было тепло, завернулась в пальто и сунула руки глубоко в карманы. Откинувшись на спинку, она сидела, поедая часы глазами, как будто ей за это платили зарплату. Минутная стрелка, как нарочно, двигалась еле-еле.

После телефонного звонка Стэнли прошло уже полтора часа. В аэропорту мы околачивались больше часа. Я прочел всю газету от корки до корки и теперь, от нечего делать, взялся за объявления. Какой-то джентльмен, пожелавший остаться неизвестным, предлагал продать или взять на прокат «единственную подлинную фотографию» Иисуса Христа. Мне было так скучно, что захотелось на эту фотографию взглянуть.

Я уже собирался подойти к Джесси, когда ее терпение лопнуло. Бросив на часы последний, полный ненависти взгляд, как будто только они и были во всем виноваты, девушка вскочила, направилась к лифту и спустилась на нижний этаж. Я догнал ее у стоянки такси:

— Не трать на такси деньги, Джесси. Я тебя подвезу.

Прижав кулачок к губам, она в ужасе уставилась на меня:

— Что ты здесь делаешь?

— Жду Годо[9].

— Не ломай комедию.

— Я бы сказал, трагикомедию. Куда тебе ехать?

Джесси стояла в нерешительности, покусывая пальцы. Наконец, с некоторым усилием оторвав руку ото рта, сказала:

— Наверно, домой, в «Конкистадор». Мне надо было встретить одного человека, но самолет, видимо, запаздывает.

— В наши дни Годо летает самолетом? — пошутил я.

— Очень остроумно, — отозвалась она.

— Моя машина у другого входа. Чемоданы взять?

— Какие еще чемоданы? — с надрывом воскликнула она, забыв, что находится не на сцене.

— Коричневый и белый. Ты их час назад сдала в багаж. Похоже, самое время забрать их обратно.

И тут она не выдержала, подошла ко мне вплотную и, дрожа от ярости, стала поносить меня последними словами.

— Ты шпионил за мной!

— Было дело. А сейчас дай мне квитанцию, я пойду получу твой багаж. А ты можешь подождать в машине.

— Только этого еще не хватало!

Но когда я взял ее под руку, Джесси успокоилась и покорно поплелась к машине. Она была из тех женщин, которым необходимо на кого-то опереться — все равно на кого. Я посадил ее на переднее сиденье, вынул на всякий случай ключ из замка зажигания и отправился за ее вещами.

Оба чемодана были на удивление легкие и незапертые. У самого выхода я положил их на скамейку и открыл. В коричневом лежало несколько мужских спортивных рубашек, темно-синий, сильно поношенный костюм и любимая одежда автогонщиков: белые холщовые брюки и черный шерстяной свитер, а также электрическая бритва и набор расчесок в футляре из свиной кожи с выбитыми на нем инициалами Стэнли.

В другом чемодане как попало были накиданы женские вещи: дешевые свитера, брюки, белье с инициалами Джесси, пара пестрых уродливых платьев, набор туалетных принадлежностей, блок сигарет и машинописная рукопись, начинавшаяся словами: «С тех самых пор, когда в день моего двенадцатилетия очередной хахаль моей матери страстно обнял меня, я чувствую, что не похожа на других людей». «Слава богу, что ее поездка со Стэнли не состоялась», — неожиданно для самого себя подумал я. Ничего хорошего эта поездка ей не сулила.

Закрыв чемоданы, я отнес их к машине. Когда я сел за руль, Джесси сказала:

— Стэнли меня подвел. Да ты, наверно, и сам догадался.

— А куда вы собирались с ним ехать?

— "Куда глаза глядят", как он выразился. Меня это вполне устраивало. Здесь мне надоело. — И Джесси повела головой в сторону огромных, залитых огнем зданий.

— Вы должны были лететь?

— Нет, пешком идти, — огрызнулась она. — Зачем бы он тогда велел мне приехать в аэропорт?

— А откуда он звонил?

— Из магазина, наверно. Я слышала в трубке музыку.

— Может, он еще там?

— Не исключено. — Девушка повеселела. — Задержался, должно быть.

Я включил мотор, и через несколько минут, проскочив забитый машинами Бейшор, мы въехали в Сан-Карлос и остановились на Камино-Реал, у въезда в торговый центр. На стоянке было всего несколько машин, среди них и красный спортивный автомобиль Квиллана. В окне его магазина был свет, изнутри доносилась музыка.

Джесси вцепилась мне в плечо обеими руками:

— Только ты в магазин, пожалуйста, не ходи. Хорошо? А то, если Стэнли тебя увидит, он меня прибьет.

— Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Вероятно, Джесси неправильно меня поняла: ее руки еще крепче, как-то по-хозяйски стиснули мое плечо, она прижалась ко мне грудью:

— А ты хороший...

— И я того же мнения.

— Только много о себе понимаешь, — снисходительно произнесла она.

И поцеловала меня. На всякий случай — а вдруг Стэнли ее бросил? А потом вышла из машины, взяла, как примерная немецкая жена, в каждую руку по чемодану и зашагала к магазину радиоаппаратуры.

вернуться

9

Обыгрывается название пьесы ирландского драматурга Сэмюэля Беккета (1906-1989) «В ожидании Годо» (1952).

38
{"b":"18674","o":1}