ЛитМир - Электронная Библиотека

Хиллман не понял меня. Он, казалось, зашел в тупик. Стальные глаза подернулись дымкой.

— Что вы сказали?

— Возможно, вы слишком много ждете от него.

— Каким образом?

— Оставим это, — сказал я.

Но Хиллмана это задело.

— Вы думаете, я хочу слишком многого? Я получил чертовски мало. А все это я предоставляю ему. — Он развел руками, как бы охватывая ими весь дом и все, что ему в нем принадлежало. — Он может взять себе, если это хоть как-то защитит его, последний цент, который у меня есть. Мы заберем его отсюда и уедем жить в другое место.

— Вы уезжаете, оставив себя во главе, мистер Хиллман. Так ничего не изменится.

— Изменится. — В голосе его прозвучали и фатализм, и вызов.

— Может быть. Давайте просчитаем вероятности. Единственным доказательством против него является нож, но, если подумать, и это очень сомнительно. Он наверняка не брал его с собой, когда вы отправили его в «Проклятую лагуну».

— Может быть, и брал. Я не обыскивал его.

— Готов держать пари, что они обыскивали.

Хиллман опять прищурил глаза, и они превратились в узенькие щелочки.

— Вы правы, Арчер. Когда он уходил, у него не было ножа. Я помню, что видел его после всего в тот же день.

— Где он был?

— В его комнате. В одном из ящиков письменного стола.

— И вы его оставили там?

— У меня не было причин не делать этого.

— Тогда любой человек, имеющий доступ в дом, мог забрать его?

— К несчастью, и Том тоже. Он мог пробраться сюда после того, как сбежал из школы.

— Но это также не исключает и Дика Леандро. Ему не надо пробираться, он ведь входит и выходит в любое время.

— Да. Но что это доказывает?

— Пока ничего, но, если мы соединим это с тем, что, возможно, именно его видели вчера вечером у «Барселоны», то появится повод для некоторых размышлений. И все-таки, знаете, в этой версии что-то пропущено. Равенство не равно.

— Дик никак не может быть этим пропущенным звеном, — сказал он поспешно.

— Почему вы так заботитесь о Дике?

— Я очень люблю его. А почему бы и нет? Он — очень приятный парень, в свое время я помог ему. Черт вас возьми, Арчер, — заговорил он искренне, — когда человек достигает определенного возраста, ему нужен кто-то, кому он мог бы передать свои знания или хотя бы часть их.

— Вы думаете также, что можно дать и деньги?

— Практически возможно и это. Это будет зависеть от Эллен. Основные деньги у нее. Но я могу заверить вас, что для Дика это ничего не значит.

— Это кое-что значит для любого из нас, и я думаю, что это много значит и для Дика.

— На чем основано ваше предположение?

— Он — приживал. Вы знаете, что это значит? Он живет на благодеяния других людей. Особенно ваши. Скажите мне вот что. Дик знал об инциденте с револьвером в комнате Тома?

— Да. Он был в то воскресное утро со мной. Он отвозил меня сначала к судье, потом домой.

— Он в курсе очень многих событий, — отметил я.

— Это естественно. Он практически член нашей семьи. Дело в том, что я ждал его сегодня к вечеру. — Он посмотрел на часы. — Но сейчас уже слишком поздно, десятый час.

— Вы не можете вызвать его сюда?

— Не на ночь глядя. И потом у меня вовсе нет желания брать себя в руки, чтобы появиться перед Диком.

Он робко посмотрел на меня. Тут-то он и раскрыл себя, свою суть. В нем жили два человека: тщеславный, никогда не забывающий о своем лице-маске, и второй — тайный, скрывающийся под этой маской и никогда из-под нее не появляющийся.

Он водворил на место свою серебряную гриву и пригладил ее руками.

— Ночь — это все, что мы имеем, — сказал я. — Утром к вам может нагрянуть Бастиан, шериф и, возможно, уголовная полиция. И вам не удастся отделаться от них, просто заявив, что вы не покупали ножа. Вам придется давать объяснения.

— Вы действительно думаете, что нож взял Дик?

— На мой взгляд, у нас больше оснований подозревать его, чем Тома.

— Хорошо, я позвоню ему. — Он подошел к телефону.

— Только не говорите, что ждете его. Он может все бросить и убежать.

— Естественно, не скажу. — Он набрал номер и стал ждать. Потом заговорил. Голос его приобрел другие краски, стал свежим и молодым. — Дик? Ты что-то говорил Эллен, что к вечеру появишься. Удивительно, что я должен ждать тебя... Я знаю, что поздно. Я волновался, здоров ли ты... Что беспокоит?.. Очень жаль. Слушай, почему бы тебе не приехать прямо сейчас? Вечером домой вернулся Том, разве это не прекрасно? Он хочет повидаться с тобой. И я, как обычно, буду рад видеть тебя... Нет, это не приказ... Прекрасно, я буду ждать.

Он повесил трубку.

— Что с ним случилось? — спросил я.

— Говорит, что плохо себя чувствует.

— Заболел?

— Нет, депрессия. Но он обрадовался, когда я ему сказал, что Том дома. Он скоро будет здесь.

— Хорошо. За это время я хотел бы поговорить с Томом.

Хиллман подошел и опять встал надо мной. В зеленом полусвете-полутьме я не мог как следует рассмотреть выражение его лица.

— До того, как вы поговорите с ним, я должен вам кое-что сказать.

Я ждал продолжения, но он молчал. Я спросил:

— Это о Томе?

— Это касается нас обоих.

Он смутился, но по-прежнему испытующе всматривался мне в лицо.

— С другой стороны, не думаю, что могу позволить себе так распуститься.

— Вы рискуете больше никогда не получить такой возможности, — сказал я, — до тех пор, пока вас не вынудят к этому. Думаю, что будет хуже.

— Здесь вы ошибаетесь. Никто этого не знает, кроме меня.

— Но это касается вас и Тома.

— Совершенно верно. Забудем об этом.

Он, однако, не хотел забывать, хотел раскрыть секрет, но так, чтобы не нести ответственности за то, что он рассказал. Он медлил, глядя на меня сверху вниз холодными стальными глазами.

Я подумал, что когда Хиллман говорил о своих чувствах к Тому, голос его звучал совершенно искренне. Возможно, эта искренность и есть недостающая часть равенства.

— Том действительно ваш сын? — спросил я.

С ответом он не замешкался.

— Да, моя собственная плоть и кровь.

— И вы единственный, кто знает об этом?

— Кэрол знала, конечно, и знал Майкл Харлей. Он согласился на это в обмен на кое-какие блага, которые я смог предоставить ему.

— Вы вытащили его из Портсмута.

— Помог. Не надо только воображать, что я сплел здесь какую-то жуткую интригу. Все произошло совершенно естественно. После того, как Майкл и его брат были арестованы Кэрол пришла ко мне. Она просила, чтобы я вступился за них. Я сказал, что постараюсь. Она была восхитительная девочка и выразила свою признательность естественным образом.

— Отправившись с вами в постель.

— Да, она подарила мне одну ночь. Я пришел к ней в комнату в отель «Барселона». Надо было ее видеть, Арчер, когда она разделась. Она осветила собой эту убогую комнату с медной кроватью...

Я прервал его возбужденное воспоминание:

— Медная кровать все еще там, так же как и Сайп был там до прошлой ночи. Сайп знал о вашей ночи на медной кровати?

— Сайп?

— Гостиничный детектив.

— Кэрол сказала, что в ту ночь он уходил.

— И вы говорите, что только раз были там?

— С Кэрол — только один раз. Я провел в «Барселоне» несколько ночей с другой девушкой. Думаю, что я попытался еще раз получить то же наслаждение или нечто похожее. Она была очень старательной девочкой, но Кэрол заменить не могла.

Я встал. Он заметил выражение моего лица и отскочил в сторону.

— Что с вами? Вам нехорошо?

— Сюзанна Дрю — моя подруга. Моя близкая подруга.

— Откуда же я мог знать это? — спросил он с перекошенным ртом.

— Вы многого не знаете. Не знаете, как противно мне сидеть тут и выслушивать про ваши прошлые грязные похождения.

Он был изумлен, я же — поражен собой. Сердито кричать на свидетелей — это привилегия второсортных следователей и прочих судейских.

— Никто не позволяет себе так разговаривать со мной, — заговорил Хиллман дрожащим голосом. — Убирайтесь вон из моего дома и держитесь от него подальше!

53
{"b":"18675","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Круг женской силы. Энергии стихий и тайны обольщения
Дерево растёт в Бруклине
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Как пройти собеседование в компанию мечты. Илон Маск, я тот, кто вам нужен
1356. Великая битва
Я признаюсь
Конец Смуты
Просветленные видят в темноте. Как превратить поражение в победу
Роман с феей