ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я дельфин
Выбери себя!
Держись, воин! Как понять и принять свою ужасную, прекрасную жизнь
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Окаянный
Дети страны хюгге. Уроки счастья и любви от лучших в мире родителей
Спираль обучения. 4 принципа развития детей и взрослых
Темные тайны
Мост мертвеца
За пять минут до

— Ну, я могу?

— Что... вы можете? — спросил Хиллман в отчаянье.

— Могу я доверять тебе, Хиллман?

— Безусловно.

Снова тишина. Наконец мужчина заговорил. Голос его стал хриплым.

— Я полагаю, ты сдержишь слово, Хиллман. О'кей. Тебе, наверное, хотелось бы весь день разглагольствовать о том, какое я пресмыкающееся. Но пора вернуться к делам насущным. Я хочу получить твои деньги, но скажу тебе прямо, это не выкуп. Твой сын не похищен, он пришел к нам по собственной воле...

— Я не... — проглотил оставшиеся слова Хиллман.

— Не веришь? Спросишь его сам, когда у тебя будет такая возможность. Но ты от этой возможности сам удаляешься, понял? Я пытаюсь помочь тебе заплатить мне деньги за информацию, вот и все, а ты называешь меня по-всякому, бог знает как...

— Нет, я не имел в виду лично вас.

— Ну, так ты это думаешь.

— Послушайте, — сказал Хиллман, — вы сказали, что пришло время вернуться к делам насущным. Скажите мне, куда и когда я должен принести деньги. Они будут доставлены. Даю гарантию.

В голосе Хиллмана появились резкие нотки. Мужчина на другом конце провода капризно отреагировал на них.

— Не надо сердиться. Я сообщу условия, а ты постарайся ничего не позабыть.

— Давайте, — сказал Хиллман.

— Всему свое время. Думаю, сейчас лучше всего будет предоставить тебе возможность подумать над этим, Хиллман. Спустись со своих высот и постой на коленях. Ты этого заслуживаешь.

Он повесил трубку.

Когда я вошел в гостиную, Хиллман все еще держал трубку в руках. Он растерянно положил ее и направился ко мне, покачивая головой.

— Он не захотел дать мне никаких гарантий относительно Тома.

— Они ничего не сделают. Мы вынуждены положиться на их милосердие.

— Их милосердие! Он разговаривал, как маньяк. Он, казалось, упивался моим... моим горем.

Хиллман опустил голову.

— Вы думаете, Том в опасности? — спросил он.

— Нет. Не думаю, что вы имели дело с явным маньяком, но он выглядел не слишком уравновешенным. Полагаю, он дилетант или мелкий вор, который видит свой шанс на успех в том, чтобы разговаривать так грубо. Это тот же человек, что звонил утром?

— Да.

— Возможно, он работает один. Нет ли какой-нибудь возможности опознать его голос? Был какой-то намек на личные взаимоотношения, может быть, на обиду? Не мог ли он раньше работать у вас?

— Очень в этом сомневаюсь. Мы нанимаем только порядочных людей. А этот парень разговаривал, как человек, потерявший всякое достоинство. — Его лицо вытянулось. — И вы говорите, что я должен полагаться на его милосердие.

— Придется. Есть ли хоть доля истины в том, будто Том пришел к ним по доброй воле?

— Конечно, нет. Том — приличный парень.

— А как насчет решения суда?

Хиллман не ответил, если не считать ответом легкое замешательство. Он подошел к бару и налил себе стакан виски. Я приблизился к нему.

— Не мог ли Том придумать эту историю с похищением?

Он взвешивал стакан в руке так, словно раздумывал, не запустить ли его мне в голову, и, прежде чем он отвернулся, его покрасневшее лицо снова приобрело поразительное сходство со злобной маской.

— Это абсолютно невозможно! Что заставляет вас причинять мне боль такими предположениями?

— Я не знаю вашего сына. А вам следовало бы знать его.

— Он никогда не сделал бы ничего похожего на то, что вы предполагаете.

— Но вы отдали его в школу в «Проклятой лагуне»?!

— Я был вынужден...

— Я очень бы хотел знать почему.

Он яростно повернулся ко мне.

— Вы все время упорно возвращаетесь к одному и тому же вопросу. Чего вы добиваетесь?

— Пытаюсь только определить, как далеко зашел Том. Есть ли основания думать, что он сам себя похитил, чтобы наказать вас или вытянуть из вас деньги? В таком случае вам следовало бы обратиться в полицию нравов.

— Вы с ума сошли?

— А Том?

— Конечно, нет! Честно говоря, мистер Арчер, я устал от вас и ваших вопросов. Если хотите оставаться в моем доме, это возможно только при соблюдении моих условий.

Мне предложили убраться, но меня что-то удерживало. Наверное, просто этот случай глубоко меня задел.

Хиллман вновь наполнил стакан и выпил наполовину.

— На вашем месте я бы оставил в покое спиртное, — сказал я. — Сейчас вы вынуждены принимать решения. Этот день может стать важным в вашей жизни.

Он медленно кивнул.

— Вы правы.

Он пересек комнату и вылил остатки виски в раковину. Затем извинился и поднялся наверх, чтобы посмотреть, что с женой.

Глава 5

Я заставил себя спокойно выйти через главный вход, достал из машины плащ и шляпу и пошел пешком вниз по извилистой аллее. Капли дождя шуршали в лежащих на земле дубовых листьях. Я раздумывал над тем, что слышал и видел в доме Хиллмана. Молодые люди определенно трудны для понимания. Может быть, Стелла Карлсон, если бы я повидал ее, помогла мне понять Тома?

Почтовый ящик Карлсонов был в паре сотен ярдов вниз по дороге. Это была точная миниатюрная копия, вплоть до ставен, белого колониального дома с зелеными ставнями, что и привело меня на неверный путь, подобно рекламе дурного тона.

Я поднялся по дорожке к кирпичному крыльцу и постучал. Дверь открыла красивая рыжеволосая женщина, ее глаза холодно взглянули на меня.

— Да?

Не думаю, что я смог бы войти в дом без того, чтобы как-нибудь не провести ее.

— Я занимаюсь страховкой.

— В Эль-Ранчо вам ничего не выпросить.

— Но я ничем не торгую, миссис Карлсон. Я проверяю претензии.

Я достал из бумажника старое удостоверение, которое подтвердило мои слова. В свое время я работал в страховой компании.

— Если вы насчет моей разбитой машины, то я думаю, что все уже улажено на прошлой неделе.

— Нас интересует причина случившегося. Вы знаете, у нас есть статистика...

— Мне нет дела до вашей статистики.

— Но ваша машина... Я понимаю, ее украли...

Она заколебалась и быстро оглянулась, словно позади, в прихожей, мог находиться свидетель.

— Да, — сказала она наконец, — украли.

— Некий соседский юнец, не так ли?

В ответ на это замечание она покраснела.

— Да, и я очень сомневаюсь, что это было случайно. Он взял машину и разбил ее на голом месте.

Эти слова выскочили из нее так быстро, словно она целыми днями держала их в уме.

— Это интересная гипотеза, миссис Карлсон. Разрешите мне поговорить с вами об этом.

— Я убеждена, что так оно и было.

Она пропустила меня в прихожую. Я сел у телефонного столика и достал блокнот. Миссис Карлсон стояла надо мной, положив руку на перила лестницы.

— У вас есть что-нибудь, подтверждающее эту гипотезу? — Я приготовился записывать.

— Вы имеете в виду, что он разбил машину умышленно?

— Да.

Она прикусила губу, оставив на ней небольшую вмятину.

— Это «что-нибудь» вы не сможете занести в вашу статистику. Парень, его имя Том Хиллман, интересовался моей дочерью. Раньше он был намного более приятный мальчик, чем сейчас. Дело в том, что раньше большую часть своего времени он проводил у нас. Мы обращались с ним, как со своим собственным сыном. Но эти отношения были испорчены. Притом очень.

Она произнесла это сердито, но с сожалением.

— Что же их испортило?

Она негодующе всплеснула руками.

— Я не намерена это обсуждать! Страховой компании вовсе не обязательно все знать! Или кому-нибудь еще!

— Возможно, я могу поговорить с мальчиком. Он живет в следующем доме?

— Его родители там живут. Хиллманы. Они, надеюсь, отослали его куда-нибудь. Мы больше не разговариваем с Хиллманами, — заметила она мрачно. — Они вполне приличные люди, но из-за своего сына наделали много ужасных глупостей.

— Куда они отправили его?

— Возможно, в какую-нибудь исправительную школу. Ему это необходимо. Он теперь совсем отбился от рук.

— В чем это выражается?

— Во всем. Он разбил мне вдребезги машину, наверное, потому, что был пьян. Я знаю, что он проводил время в барах в конце Мейн-стрит.

8
{"b":"18675","o":1}