ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я вам уже ответил. Можете проверить, если хотите. Но уверяю вас, что вы только сбережете время и силы, если примете мои слова на веру. Я был с вами абсолютно честен.

— Я вам очень признателен за это.

— Да, но теперь вы вместо признательности обвиняете меня...

— Мой вопрос еще не является обвинением, мистер Хагерти.

— Он имел именно этот оттенок, — раздраженно и горестно произнес он. — Я думал, вы подозреваете человека из Рено.

— Он лишь один из подозреваемых.

— А я другой?

— Может, прекратим это?

— Вы первый начали.

— Вот я и заканчиваю. Возвращаясь к человеку из Рено; вы помните, как его звали?

— Конечно, мы были представлены друг другу, но я не помню его фамилию. Женщины называли его Джудом. Не знаю, настоящее это имя или прозвище.

— Почему вы назвали его названым братом миссис Берк?

— Потому что они не были похожи на брата и сестру. Они вели себя друг с другом, скорее, как... ну, близкие друзья, участвующие в спектакле Элен. Например, я заметил несколько понимающих взглядов, которыми они обменялись.

— Вы не могли поподробнее описать мне мужчину?

— Попытаюсь. Хотя у меня не очень хорошая зрительная память. Я лучше воспринимаю на вербальном уровне.

Однако при помощи наводящих вопросов ему удалось нарисовать внешний облик моего героя: около тридцати двух — тридцати трех лет, рост около шести футов, вес около ста семидесяти пяти фунтов; крепкий, подвижный, со своеобразным обаянием; редеющие черные волосы, карие глаза, шрамов нет. Одет был в светло-серый шелковый костюм и черные ботинки в итальянском стиле. Насколько понял Хагерти, работал этот Джуд в одном из игорных домов в районе Рено.

Надо было ехать в Рено. Я посмотрел на часы — было около одиннадцати, к тому же я выиграю время, так как полечу на запад. Мне еще надо было поговорить с вдовой Люка Делони, если удастся ее найти, и попасть в Рено не слишком поздно.

Я вернулся в дом вместе с Хагерти, позвонил в аэропорт и заказал билет на вечерний рейс. После позвонил миссис Делони. Она была дома и согласилась меня принять.

Берт Хагерти предложил подвезти меня к ней, но я посоветовал ему остаться с тестем. Храп Хоффмана, словно сдавленные рыдания, разносился по всему дому, но он мог проснуться в любую минуту и снова начать буйствовать.

Глава 20

Гленвью-авеню вилась по северной части города, в районе, где располагались столь обширные имения, что местность напоминала, скорее, пригород. Деревья обрамляли дорогу с обеих сторон, причем в некоторых местах их кроны сплетались над головой. Свет просачивался через колеблемую ветром листву, придавая всему светло-зеленый оттенок.

Я свернул в ворота, над которыми значился сто третий номер, и вскоре подъехал к внушительному особняку из старого красного кирпича. Подъезд находился справа под колоннами. Не успел я выйти из машины, как в дверях появилась негритянка в форменном платье.

— Мистер Арчер?

— Да.

— Миссис Делони ждет вас в гостиной.

Она сидела у окна, выходившего на покрытую пышной растительностью лужайку. На ней был синий шелковый костюм, седые волосы были коротко подстрижены, мелкая сеть морщин покрывала лицо, но его абрис давал представление о ее былой красоте. Она и сейчас была красива, как может быть красива антикварная вещица, глядя на которую уже не обращаешь внимания на ветхость и изношенность. Вероятно, она пребывала в глубокой задумчивости, так как, пока девушка не обратилась к ней, не заметила нашего прихода.

— Миссис Делони, приехал мистер Арчер.

Она поднялась с легкостью молодой женщины и внимательно посмотрела на меня. Глаза ее были такими же синими, как и костюм, умными и нисколько не поблекшими.

— Так вы приехали из Калифорнии только для того, чтобы повидать меня? Боюсь, что я вас разочарую.

— Напротив.

— Я не нуждаюсь в комплиментах. В двадцать лет я ничем не отличалась от других. Сейчас мне за семьдесят, и я больше похожа на самое себя. Это обнадеживает. Но садитесь же. Вот самое удобное кресло. Мой отец, сенатор Осборн, любил его больше всего.

Она указала на видавшее виды красное кожаное кресло, сама села напротив в кресло-качалку, обложенное старыми подушками. Остальная мебель в комнате была столь же старой и непритязательной, и я подумал, что она специально сохраняет старые вещи, чтобы легче было возвращаться памятью в прошлое.

— Вы совершили целое путешествие. Что-нибудь выпьете или съедите?

— Нет, спасибо.

Она отпустила прислугу.

— Боюсь, что я вас вдвойне разочарую. Я мало что могу добавить к официальной версии самоубийства мужа. Мы с Люком были не слишком близки, когда все это случилось.

— Вы уже добавили кое-что, — произнес я. — Согласно официальной версии, это был несчастный случай.

— Так оно и было. Я просто забыла. Считалось, что лучше не упоминать о самоубийстве.

— Кто так считал?

— Среди прочих и я так считала. Мой муж занимал определенное положение в штате, и его самоубийство могло вызвать политические последствия. Не говоря уже о чисто человеческой непривлекательности его поступка.

— Мне кажется, что гораздо более неблагодарная задача — искажать истинные причины смерти.

— Может быть, — по-светски произнесла она. — Но тогда никто не осмеливался мне говорить об этом. Как бы там ни было, но факт остался фактом, изменено было только официальное сообщение. Но я всегда знала, что это было самоубийство.

— Вы абсолютно в этом уверены?

— Абсолютно.

— Я только что разговаривал с человеком, который занимался расследованием этого дела, лейтенантом Хоффманом. Он утверждает, что ваш муж случайно выстрелил в себя, когда чистил свой пистолет.

— Да, это принятая нами версия. Естественно, что лейтенант Хоффман излагает именно ее. Я не вижу смысла в том, чтобы изменять ее сейчас, по прошествии стольких лет.

— Если, конечно, мистер Делони не был убит. Тогда в этом может появиться смысл.

— Ну то, что он не был убит, очевидно. — Мы встретились глазами. Взгляд ее ничуть не изменился, разве что стал немного холоднее.

— А до меня дошли слухи, что был, причем слухи дошли в Калифорнии.

— И кто распространял такую чушь?

— Дочь лейтенанта Хоффмана — Элен. Она утверждала, что знает свидетеля убийства. Впрочем, возможно, что она сама была свидетельницей.

Беспокойство, промелькнувшее на ее лице, сменилось холодной яростью.

— Она не имеет права распространять это вранье! Я заставлю ее замолчать!

— Ее уже заставили замолчать, — произнес я. — При помощи револьвера в пятницу вечером. Вот поэтому-то я и приехал сюда.

— Понимаю. Где она была убита?

— В Пасифик-Пойнт. Это на побережье южнее Лос-Анджелеса.

Ее ресницы слегка дрогнули.

— Боюсь, что я никогда не слышала об этом месте. Естественно, я очень сожалею о ее смерти, хотя мы и не были никогда знакомы. Но я уверяю вас, эта смерть никак не связана с Люком. Вы идете по ложному следу, мистер Арчер.

— Странно.

— Ничего странного. Перед смертью мой муж написал мне записку, из которой все становится ясным. Следователь Хоффман сам принес ее мне. О ее существовании никому не было известно, кроме него и его начальства. Я не хотела говорить вам.

— Почему же?

— Потому что она была крайне отвратительна. Он обвинял меня и мою семью в том, что мы довели его до самоубийства. Он был на грани финансового краха, он играл на бирже и прочее, сведения о его состоянии были сильно преувеличены. Мы отказались помочь ему как по личным причинам, так и из практических соображений. Его самоубийство было попыткой отомстить нам. Он преуспел в этом, хоть мы и скрыли некоторые факты. — Она прижала руки к своей впалой груди. — Я была уязвлена, а этого он и добивался.

— Сенатор Осборн был еще жив в то время?

— Вы плохо знаете историю своей страны, — упрекнула она меня. — Мой отец умер 14 декабря 1936 года, за три с половиной года до самоубийства мужа. Он избежал унижения.

37
{"b":"18678","o":1}