ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Скандал в поместье Грейстоун
Зарабатывать на хайпе. Чему нас могут научить пираты, хакеры, дилеры и все, о ком не говорят в приличном обществе
Доказательство жизни после смерти
Довмонт. Князь-меч
Объект 217
Она ему не пара
Астрологический суд
Инстаграм: хочу likes и followers
На струне

— В каких отношениях были Фоули и Элен?

— В дружеских, не более того. Честно говоря, я был несколько удивлен ее выбору. Он моложе ее — наверное, это сыграло решающую роль. В Рено считается модным иметь молодых поклонников. Мне в свое время самому приходилось отражать нападения разнообразных хищниц.

— В том числе Элен?

— В какой-то мере. — Мне показалось, что щеки его слегка порозовели. — Конечно, она не знала о моих... моих чувствах к Лауре. Мы скрывали это от окружающих.

— Поэтому вы и не хотели, чтобы Фоули допросили?

— Я так не говорил.

— Вот поэтому я вас и спрашиваю об этом.

— Да, отчасти. — Наступила пауза. — Но если вы считаете, что допрос необходим, я не буду возражать. Нам с Лаурой нечего скрывать.

— Допивайте, джентльмены. Мы закрываемся, — вмешался бармен.

Мы допили. В вестибюле Брэдшоу нервно пожал мне руку и пробормотал, что ему надо вернуться к жене. По лестнице он поднимался, перепрыгивая через две ступеньки.

Я дождался, пока Арни закончил партию. Одним из качеств, которые делали его великолепным детективом, было то, что он умел вписываться в любую компанию, в любую ситуацию и разговаривать с представителями любых слоев общества. Они с портье крепко пожали друг другу руки, и мы вышли из гостиницы.

— Женщина, с которой зарегистрировался твой приятель, — сообщил он мне в машине, — хорошо сложенная красотка, изъясняющаяся книжным языком.

— Это его жена.

— Ты не сказал мне, что Брэдшоу женат, — довольно раздраженно сказал Арни.

— Я сам только что узнал. Это тайный брак. У бедняги властная мамаша. Старуха владеет всем состоянием, и, судя по всему, он боится, что она лишит его наследства.

— Лучше бы ему во всем ей признаться, а там уж было бы видно.

— Я посоветовал ему то же самое.

Арни вел машину на полной скорости вдоль озера, рассказывая по дороге длинную историю о своей клиентке, которую он обслуживал для Пинкертона в Сан-Франциско еще до войны. Это была хорошо сохранившаяся вдова лет шестидесяти или около того, которая жила со своим сыном, парнем лет тридцати. К полуночи сын всегда возвращался домой, редко раньше, и она хотела знать, чем он занимается по вечерам. Выяснилось, что он уже как пять лет был женат на бывшей официантке, которую он содержал, и у них уже было трое детей.

Арни замолк.

— Ну и что было дальше? — спросил я.

— Старуха влюбилась в своих внуков и ради них смирилась с невесткой. И все они вместе стали жить-поживать на старухины деньги.

— Жаль, что Брэдшоу не женился раньше и у него нет детей.

Некоторое время мы ехали молча. Дорога свернула от берега и шла теперь под деревьями. Вокруг сгущалась ласковая темно-зеленая ночь. Я продолжал размышлять о Брэдшоу и о его неожиданно для меня проявившихся мужских чертах характера.

— Я бы хотел, чтобы ты разузнал кое-что о Брэдшоу, Арни.

— А что, его брак вызывает у тебя подозрения?

— Да нет. То есть не совсем. Но он скрыл от меня то, что встречался с Элен Хагерти в Рено этим летом. И мне бы хотелось точно знать, чем он здесь занимался в августе. Джудсону Фоули он сказал, что работал для университета Невады, но вряд ли это правда.

— Почему бы нет?

— Он защищался в Гарварде и обычно занимался там или в Беркли. А еще мне надо, чтобы ты кое-что разузнал о Фоули. В частности, почему его выгнали из игорного дома.

— Ну это не составит никакого труда. Начальник его охраны — мой ближайший приятель. — Он глянул на часы. — Можно было бы поехать туда прямо сейчас, но думаю, что так поздно в воскресенье его уже там нет.

— Подождет до завтра.

Филис ждала нас с ужином и выпивкой. Было уже невообразимо поздно, когда мы устроились на кухне и приступили к трапезе, медленно хмелея от пива, общих воспоминаний и усталости. Естественно, что разговор все время возвращался к Элен Хагерти и ее смерти. В три часа ночи я читал вслух ее стихотворение из «Звезды Бриджтона» о плачущих скрипках, вздыхающих под напором непогоды.

— Как грустно, — произнесла Филис. — Наверное, она была замечательной девушкой, даже если это всего лишь перевод.

— Ее отец сказал то же самое. Замечательная. Он тоже в каком-то смысле замечательный.

И я принялся рассказывать им о старом алкоголике-полицейском, произведшем на свет Элен. На часах уже было половина четвертого. Филис спала, уронив голову на стол между бутылками. Арни начал их осторожно собирать, чтобы не разбудить ее раньше времени.

Когда я наконец остался один в своей комнате, у меня возникла мысль, что Хоффман дал мне журнал не просто так. В одном белье я уселся на свежепостланную кровать и принялся его изучать. Я узнал много подробностей из студенческой жизни Бриджтона более чем двадцатилетней давности, однако ничего существенного для интересующего для меня дела.

Зато я нашел еще одно хорошее стихотворение. Оно было подписано инициалами Д.Р.Б.

Когда бы мир, как старый негатив.

Преображенный камерой обскура,

Предстал передо мной, открыв

Завесу тайны сумрачной натуры,

Я увидал бы, что луна черна,

Белеса ночь, как воронова стая,

А ты б, моя любимая, была

Последней грешницей в преддверье рая.

Я прочитал его вслух за завтраком, и Филис сказала, что она завидует женщине, которой было посвящено это стихотворение. Арни стал жаловаться, что яйца «в мешочек» переварились, — он был старше Филис, и это делало его несколько сентиментальным.

После завтрака мы решили, что Джудсон Фоули может еще некоторое время посидеть за решеткой. Если Долли Кинкейд будет обвинена и арестована, его появление в качестве свидетеля защиты может стать приятным сюрпризом. Арни отвез меня в аэропорт, и я отправился обратно в Лос-Анджелес.

Там приобрел газету, где прочел подробное сообщение об убийстве Элен Хагерти. В частности, говорилось, что разыскивается Томас Макги, ранее судимый за убийство своей жены и недавно освобожденный из Сан-Квентинской тюрьмы. Долли Макги, к счастью, не упоминалась.

Глава 24

Около полудня я вошел в офис Джерри Маркса. Его секретарша сообщила мне, что понедельник — день слушания уголовных дел и Джерри с утра уехал в суд. Вероятнее всего, он сейчас завтракал где-нибудь поблизости от здания суда. Что касается мистера Кинкейда, то он сумел связаться с мистером Марксом в воскресенье и подписал с ним договор.

Я нашел их обоих в том самом ресторане, где мы завтракали с Алексом в день, когда все началось. Алекс подвинулся, уступая мне место. Вокруг стоял невообразимый шум.

— Как я рад видеть вас вместе, — поприветствовал их я.

Алекс улыбнулся, что в последнее время он делал нечасто.

— Я тоже. Мистер Маркс оказался замечательным человеком.

Джерри скромно махнул рукой.

— Ну, я еще ничего не сделал. Сегодня с утра я был занят. Попытался связаться с Джилом Стивенсом, но он посоветовал мне взять дело в архиве, что я и собираюсь сделать сегодня днем. Миссис Кинкейд, — он кинул взгляд на Алекса, — оказалась такой же некоммуникабельной, как и Стивенс.

— Значит, ты разговаривал с Долли?

Он понизил голос.

— Пытался вчера. Нам надо выяснить все, что можно, пока до нее не добралась полиция.

— А дело идет к тому?

Джерри еще раз оглянулся и еще больше понизил голос:

— Судя по слухам, они собираются сделать это сегодня после получения результатов баллистической экспертизы. Но они что-то задерживаются. Шериф и привезенные им эксперты еще не выходили из лаборатории.

— Пуля могла быть деформирована. Это частенько случается при попадании в череп. А может быть, они переключились на другого подозреваемого? Я прочитал в газете, что начало фигурировать имя Томаса Макги.

— Да, это всплыло вчера. Но сейчас он, наверное, уже в Мексике.

— Ты тоже считаешь, что он имеет отношение к этому делу, Джерри?

— Перед тем как составить свое мнение, я бы сначала хотел изучить его старое дело. А ты что думаешь?

43
{"b":"18678","o":1}