ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Раджал вдруг почувствовал, как часто бьется его сердце. Им овладела странная тревога. Он гадал, почему вдруг пробуждается от ступора, в котором пребывал так долго. Он крепко зажмурился, потом открыл глаза и снова закрыл. Что же происходило?

И тут Раджал вспомнил о том, что давно — как ему казалось — не пил привычного зелья.

Рыбита зевнула и сонно пробормотала:

— Сестрица, ты говоришь о сокровищах, но разве твоя пухленькая фигурка не украшена ими, как и моя? Драгоценные камни, золото, тончайшие шелка и муслин... Порой я представляю, что есть другая я, живущая той жизнью, какой я могла бы жить. Тогда я содрогаюсь! Подумай только о грязных улицах, а потом — о той жизни, которой мы живем здесь!

Губина печально отозвалась:

— Однако пора цветения для нас коротка.

— И что с того, сестрица? — зевнула Рыбита. — Ублажение владыки — это, спору нет, приятно и лестно, но это только начало нашего женского пути. Извращения монарха — о да, это поле для нашей славы, но я жду не дождусь, когда начнется другая жизнь! Как это будет прекрасно, когда нам позволят подняться наверх, где мы будем присматривать за лучшими красавицами на свете! Как приятно будет гладить их вьющиеся волосы, любоваться их роскошными нарядами, золотыми цепочками и кольцами, чадрами и легкими шлепанцами... О, как я мечтаю об этом!

Рыбита запротестовала:

— Сестрица, но тебя могут никогда не отправить наверх! Что, если тебя снова вышвырнут на улицу — ведь именно так поступали со многими из нас! Лишившись роскоши, которую ты имеешь сейчас, ты станешь никчемной, никому не нужной, и не будет для тебя иного места, как в домах с дурной славой! Нет, если ты любишь нашу новую сестру, не обманывай ее насчет того, что бывает с нами после того, как мы становимся чисты!

Стало ясно, что Рыбита крепко уснула. Наступила пауза — хрупкая, готовая в любое мгновение прерваться. Но Раджал по-прежнему не имел сил пошевелиться, хотя в его сознании нарождался дикий вопль. И тут Губина придвинулась ближе к нему и зашептала на ухо:

— Сестрица, ты должна знать правду. Некоторые говорят, что лучше не знать ничего, чтобы все свершилось как во сне. Другие, как моя подруга, солгут тебе и даже, пожалуй, возрадуются тому, что с другой свершится то же самое, что некогда свершилось с нею. Прости зависть той, которая некогда пользовалась большой любовью нашего покровителя. Ты должна понять — мне жаль, что этого когда-то не поняла я. В последние дни я была обязана подавать тебе напиток забытья. Считай меня кем пожелаешь — предательницей или спасительницей. Это станет ясно завтра.

Губина сжала руку Раджала, приподняла ее и провела ею между своих бедер.

— Сестрица, пойми. Вот что станет с тобой, когда придет цирюльник. Или не станет. Или не станет...

Наконец рвавшийся на волю вопль прозвучал.

Глава 52

ДЕНЬ ПЕРЕМЕН

Фелюги.

Не говоря уже о шебеках, каяках и дхоу. Выдалось ясное утро. Солнечные блики на неподвижной глади моря сияли подобно бриллиантам. Даже теперь на взгляд несведущего наблюдателя порт Куатани являл собой красочное зрелище — собрание парусов, флагов, окрашенных в разные цвета корпусов кораблей. Время от времени откуда-то доносился ленивый плеск весла, с другой стороны — скрип такелажа. Поблескивали на солнце потеки дегтя, слышались негромкие поскрипывания уключин.

Только для более сведущего наблюдателя в этом идиллическом зрелище было что-то тревожное. Порт словно бы лишился жизни, а где крылся источник этой безжизненности — понять было нетрудно. Вдоль всех причалов стояли на страже уабины, и пушки береговой обороны теперь выглядели более пугающе, чем прежде. Ни один корабль не причаливал к берегу. Ни один корабль не покидал порт. В Жемчужине Побережья остановилась торговля. И корабли, и их экипажи были словно сжаты в крепкой деснице шейха до тех пор, пока он не обретет свою невесту и не покинет наконец город.

Капитан Порло стоял на дощатой набережной. На его плече сидела Буби. Капитан смотрел в подзорную трубу. За его спиной тянулись грязные узкие проулки, в одном из которых ютилась харчевня «Полумесяц». Если бы не неуклюжий протез, капитан бы уже давным-давно обследовал этот район и обрел бы там утешение. Но он каждый день спускался к морю и с тоской смотрел на свою «Катаэйн».

— Мой бедный деревянный дама! Мой бедный, бедный красоточки!

Капитан любовно вспоминал свою каюту — волшебное логово с низким потолком, с головой тигра и рогом носорога, ржавым ятаганом и медным мушкетоном. Он думал о картах, которые столь старательно изучал, о награде, которая ожидала его в конце странствий. Лишиться «Катаэйн» — это было больше, чем мог вынести капитан. Будь проклят Эмпстер и его злополучная миссия! Оба парнишки были очень славные, и барышня тоже, но капитан Порло не желал больше иметь ничего общего с этим вельможей, который все время чего-то недоговаривал или говорил загадками. Он явно был не в своем уме — иначе и быть не могло. Миссия, нечего сказать! Чем она аукнулась капитану Порло, эта миссия? Иноземной стряпней да непрерывным бурчанием в желудке! А уж о том унижении, которое он пережил, наведавшись на женскую половину, он не желал вспоминать.

Уже несколько дней капитан вынашивал решение. Теперь он его принял. Эмпстер? Ну и пусть делает что хочет, пусть хоть из кожи вон лезет! Что может сделать один человек против «Катаэйн» под всеми парусами?

Капитаном вдруг овладело волнение, но он тут же вспомнил об уабинах и в тоске прислонился к потрескавшемуся столбу.

Кто-то, стоявший по другую сторону от столба, громко вздохнул.

— Будь он проклят, Каска Далла, будь он проклят, будь проклят!

Капитан заглянул за столб и увидел мужчину, выражение лица у которого было столь же тоскливым, как у него самого. Капитан с любопытством смотрел на незнакомца и в конце концов не удержался — спросил у того, не лишился ли тот, часом, какого-нибудь сокровища.

— Ах, дружище, сколько сокровищ мне принадлежало до тех пор, пока Каска Далла не отнял их у меня!

— О, наверное, эти человеки — настоящая злодей! Не держать ли он лютый кобра в свой сады?

— Кобра? Да он сам — кобра! Я честно трудился, делал свое дело, зарабатывал свои денежки потом и кровью, а из-за этого мерзавца Каски я лишился всего, что было нажито непосильным трудом! Из-за него меня побили палками и отняли у меня перстень с печатью калифа. Капитан-господин, что же мне делать? Что осталось несчастному Эли Оли Али? Осталось только начать новую жизнь в какой-нибудь далекой стране.

Капитан с гордостью указал на свое судно под эджландским флагом, покачивающееся у причала в дальнем конце гавани.

— Друг, я бы сумей отвозить ты к такой страна, но увы, мой «Катаэйн» захвачен уабины. Эти зловредный язычник не выпускай мой корабль из порт!

— Пф-ф-ф! — фыркнул Эли Оли Али. Его масленые глазки сверкнули. — Обвести вокруг пальца можно кого хочешь, даже уабина. Капитан-господин, если бы ты послушался меня, я тебе точно говорю: мы смогли бы улизнуть на твоем прекрасном корабле. Что-нибудь придумаем... О, я даже не сомневаюсь!

Капитан протянул новому знакомцу руку.

— Ну, тогда ты бывай мой друг, хоть и иноземцы.

Эли Оли Али осклабился. Еще несколько мгновений назад он думал, что его жизнь кончена. А теперь в его изворотливом, изобретательном уме уже вертелись тысячи идей.

— Капитан-господин, я знаю одну харчевню неподалеку отсюда. Ведь вы, эджландцы, любители выпить, верно? Почему бы нам не наведаться туда, не посидеть да не подумать, как нам быть?

С этими словами сводник развернулся и проворно зашагал в сторону проулков, начинавшихся сразу за пристанями. Буби спрыгнула с плеча капитана и запрыгала следом.

— Погодить, мой миленький, погодить! — крикнул ей вдогонку капитан, размахивая костылем. — Не забывать, у меня маловато ноги!

— Джинн?

Прыщавый нежился на диванчике на берегу пруда. Он лежал, закрыв глаза, положив голову на мягкий валик, и наслаждался ласковым теплом солнца. Сквозь его смеженные веки проникал красный свет. Жаркий воздух был неподвижен, и все же до Прыщавого то и дело долетали ароматы тысяч благоухающих цветов, плодов и лиан.

106
{"b":"1868","o":1}