ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пристыженные девушки поспешно взялись за дело. Одна из них протянула Кате руку и помогла выбраться из глубокой ванны, другая завернула ее в банную простыню — огромную, мягкую, щедро надушенную.

Ката пробормотала:

— Добрая госпожа, я так вам благодарна...

Она неуверенно смотрела на свирепую женщину.

А вот взгляд женщины был полон уверенности.

Вот только в чем та была уверена — этого Ката пока не понимала.

— Верно, эджландка, ты должна быть благодарна. А потом станешь благодарить меня еще сильнее.

Раджал восторгался и восторгался все новой роскоши, окружавшей его и его спутников. Гостей провели через анфиладу прекрасных покоев, и каждые из них были роскошнее предыдущих. У дверей повсюду стояли сурового вида стражники, облаченные в изукрашенные причудливой чеканкой доспехи. Перед гостями сами собой распахивались занавесы и открывались двери, словно дворец был напичкан какими-то потайными механизмами. Раджалу Дворец с Благоуханными Ступенями представлялся громадным лабиринтом, и он не мог понять, каким образом здесь настолько легко ориентируется визирь Хасем. Миновало всего-то несколько мгновений после того, как гостей увели с террасы, а Раджал уже успел забыть дорогу.

Капитану Порло, похоже, все просто-напросто надоело. Он, прихрамывая, громко стучал по мраморному полу деревянным протезом.

Наконец гостей подвели к высокой золоченой ширме. Ширму украшали крупные рубины, из которых был выложен государственный герб Унанга. Визирь прищелкнул пальцами, и тут же появились четверо угрюмых юношей-рабов. Юноши пали на колени перед гостями, держа в руках расшитые лентами парчовые подушечки. На каждой из подушечек лежал диковинный предмет в форме расправленных крыльев птицы. Три предмета были вырезаны из какого-то красноватого материала, напоминавшего рог, а четвертый — из бронзы. Визирь взял последний предмет и прижал его к лицу так, что видны остались только его губы.

— Это, — пояснил он гостям, — маска Манжани, горящей птицы. Прежде чем мой повелитель является перед очами простолюдинов, он надевает такую маску, но его маска отлита из чистого золота. Когда он пиршествует в своем кабинете, как нынче, он не надевает маску, но, согласно обычаю, его гости должны быть в масках, что говорит о том, что они не ровня калифу.

Раджалу не терпелось спросить насчет горящей птицы, но что-то удержало его от вопроса. Только что визирь казался таким ласковым, таким гостеприимным, но стоило ему закрыть лицо бронзовой маской — и вид у Хасема сразу стал грозный, неприступный. Раджал оробел и послушно, как все остальные, прижал к лицу маску. Теперь все стали выглядеть одинаково загадочно и сурово. Буби запрыгала, развизжалась и так разъярилась, что, наверное, сорвала бы с людей маски, если бы капитан Порло не удержал ее. Он взял обезьянку на руки и принялся ласково приговаривать:

— Что ты так разволновайся, мой красоточки? Ну, успокаивайся, тише, тише!

— Готовы? — осведомился визирь.

Ширма отъехала в сторону, и гости, переступив порог, оказались в тускло освещенной комнате, наполненной ароматами курящихся благовоний. Горели масляные светильники. К изумлению Раджала, в комнате не оказалось ни стола, ни стульев. Посередине стояла длинная доска на коротких ножках, уставленная золотыми блюдами и кубками. Во главе этого странного стола, на высокой подушке восседал, скрестив ноги, луноликий коротышка в неимоверно высоком тюрбане. Раджал был удивлен не на шутку: он полагал, что гостям придётся какое-то время сидеть за столом в ожидании монарха.

— А-а-а, Хасем! — воскликнул калиф и хлопнул в ладоши. — Наши гости уже здесь? О, если бы я не был так верен правилам дипломатии, я бы уже давно тут все сам съел и выпил — так я проголодался! О, эти противные условности! — с тяжким вздохом добавил он. — Тяготы жизни правителя, знаете ли, тяготы жизни правителя!

По одну сторону от низкого стола уже разместились трое мужчин в птичьих масках. С представлениями было быстро покончено, и лорд Эмпстер, которого тут все величали «Эмпстер-лорд», его подопечный и капитан Порло, сиятельный адмирал флота Эджландии, уселись по другую сторону стола. Визирь Хасем устроился напротив калифа.

Из полумрака, подобно призракам, появились слуги и сдернули салфетки с золотых блюд. Хоть калиф и утверждал, что дико голоден, он все же проявил радушие и щедрость и предложил гостям угощаться. Раджал с превеликой готовностью откликнулся на это предложение, только теперь поняв, как он сам проголодался. Угощение было поистине роскошным, и хотя некоторые блюда вызывали у Раджала изумление и испуг — к примеру, заливное из глаз каких-то животных, жареные языки, мошонка быка со специями, — зато от вида других, наоборот, у Раджала просто слюнки текли. На столе имелись и овощные яства, к которым ваганы питали особое пристрастие. Уже много лун подряд Раджалу не выпадало счастья так вкусно и обильно поесть. Как только блюда опустели, их место сразу же заняли другие — словно по волшебству.

По обычаю Унанга, на столе не было хмельных напитков, но гости передавали друг другу хуку — устройство наподобие кальяна, дым из которого с лихвой восполнял отсутствие вина. Раджал глубоко затянулся сладковатым дымом, и голова у него приятно закружилась, но в какие-то мгновения, в перерывах между затяжками, он вдруг начал ощущать растущую с каждым мигом тревогу. Быть может, тревога была вызвана тем, что именно в это время Раджалу волей-неволей приходилось смотреть на людей в масках, сидевших напротив него.

Гости в шелковых одеяниях выглядели в точности так же, как Эмпстер и его спутники, вот только маски у них были не красные, а синие. Визирь объяснил, что эти трое — торговые посланники из Внешней Венайи и что они говорят только на своем языке. Днем они вели переговоры с помощью придворных толмачей, а теперь, во время пиршества, им никаких переговоров вести не требовалось, и калиф общался с этими гостями не посредством слов, а посредством яств, приготовленных дворцовыми поварами, и тем самым изъявлял свое дружеское расположение к уроженцам далеких островов.

Венайцы вроде бы радовались оказываемому им гостеприимству, но для Раджала в их безмолвии было что-то пугающее, неприятное. Время от времени он замечал, как глаза венайцев под масками недобро сверкали, порой ловил на себе пристальные взгляды. «Неужто они и вправду ни слова не понимают?» — гадал Раджал. Не раз за время пиршества, невзирая на веселый смех присутствующих, на шутки калифа, Раджалу начинало казаться, что он вовлечен в какую-то игру. Но что все это могло значить?

Раджал покачал головой — пожалуй, слишком резко, — когда калиф предложил ему отведать тушеной бычьей мошонки.

Глава 22

МЕСТНЫЙ ОБЫЧАЙ

Казалось, пиршеству не будет конца. Перемены блюд следовали одна за другой, на стол подавались экзотические яства. Одни из них были странного вида, другие — попроще. Гости продолжали передавать друг другу кальян. Калиф упросил лорда Эмпстера сесть по правую руку от него и теперь рассыпался в любезностях. Эджландский вельможа, искушенный в ремесле дипломатии, отлично понимал, что лестные высказывания калифа — не что иное, как старания побудить и его к ответным изъявлениям лести.

— Ну что ты, Эмпстер-лорд! Ты выглядишь точно так же, как тогда, когда я был совсем маленьким мальчиком! Ты нисколько не изменился!

— Вы видите сквозь мою маску? Ваше высочество, я восхищен вашими способностями!

— Ах ты, шутник! Все дело в твоих руках, Эмпстер-лорд. Они такие гладкие, на коже ни единого старческого пятнышка! Чем ты омываешь их? Молоком ослицы? Кровью невинных младенцев? Знаешь ли ты о том, что, когда ты гостил в этом дворце много солнцеворотов назад, когда я еще был несмышленым дитятей, я подолгу завороженно любовался твоими руками? И я говорил себе так: Оман, чего бы ты не отдал за то, чтобы у тебя тоже были такие руки? Я и теперь не испытываю стыда, признаваясь в этом. Бывает, я говорю Хасему: пока ты молод, можешь гордиться чем угодно, но настает время, когда понимаешь: руки рукам рознь. Но я не вижу на твоих пальцах перстней, не замечаю никакой краски. Ты прекрасно сохранился, Эмпстер-лорд, вот верные слова. А вот про меня ты, пожалуй, мог бы сказать, что я постарел, а?

40
{"b":"1868","o":1}