ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Калиф протянул лорду Эмпстеру руки. Пухлые пальцы были едва видны под многочисленными перстнями.

— Напротив, о Великий, — возразил лорд Эмпстер. — Я могу лишь восторгаться твоими украшениями и тем, что ты избегаешь двух пороков одновременно: ложной скромности и хвастовства.

Коротышка захихикал и причмокнул влажными губами.

— Ну, Хасем, слышал? Говорил я тебе, что нет на свете человека более утонченного, нежели Эмпстер-лорд? Мне ведь ничего не нужно, кроме пары-тройки приятных слов, а он произносит такие слова в избытке. Они сыплются с его уст, как из рога изобилия. Я готов к тому, чтобы ты всегда находился по правую руку от меня, — что скажешь на такое предложение? Хасем, ты только не обижайся, не надо!

Хасем, чье лицо пряталось за бронзовой маской, почтительно кивнул и повернул голову к лорду Эмпстеру.

— Воистину, Эмпстер-лорд, мой господин и повелитель с нетерпением ожидает новых бесед с вами. Его дядя, прежний калиф — да будет благословенна память о нем, — часто рассказывал о вашей мудрости и мечтал о том, чтобы наш халифат в один прекрасный день мог снова испытать великое счастье твоего посещения.

— Благодарю тебя, достопочтенный визирь.

— Это вас я должен благодарить, Эмпстер-лорд.

Этот обмен любезностями мог продолжаться еще неведомо как долго, если бы капитан Порло вдруг не испортил воздух и притом сопроводил испускание ветров неприлично громким звуком. Калиф брезгливо поморщился, тут же примчались слуги и принялись порхать вокруг пирующих и разбрызгивать настойку лимона. Капитан стыдливо потупился и крепче сжал хвост Буби.

Дым кальяна, в котором курился джарвел, подействовал на капитана явно сильнее, чем на всех остальных пирующих, да и вообще трапеза, похоже, не доставляла старому морскому волку такого удовольствия, как прочим гостям. К тонким яствам Порло был непривычен, да и Буби доставляла ему немало хлопот — обезьянку все время приходилось удерживать, чтобы она не безобразничала, и к тому же капитану трудно было сидеть, поджав ноги. Некоторое время назад он незаметно отстегнул ремни, которыми деревянный протез был пристегнут к культе левой ноги. Без протеза капитан Порло чувствовал себя неуверенно, и на него нахлынули неприятные воспоминания о злосчастной встрече с кобрами. Его так и подмывало поинтересоваться, не держит ли калиф по-прежнему кобр в яме около дворцовой стены, но тут застольная беседа приняла новое направление.

— А теперь, Эмпстер-лорд, ты должен поведать нам все новости из Агондона, — заявил калиф, наколов на маленькую металлическую вилочку глаз овцы. — Я слыхал, что теперь там все носят только синие одежды — все в синем, куда ни глянь! Неужели и вправду все так и есть?

Визирь поставил вопрос более прямо:

— Войны, разразившиеся в последнее время в вашей империи, Эмпстер-лорд, вызывают у нас глубокую тревогу. Насколько я понимаю, все изменники были изловлены и получили по заслугам?

— А я уверен, что твой подопечный — молодой человек из высшего света, — встрял калиф. — Красная маска ему очень к лицу — не правда ли, Хасем? А вот дома, на родине, он стал бы носить красное, а?

— Великий владыка, — предпринял Эмпстер попытку сменить направление разговора, — красный — чудесный цвет. Я знаю, что в Унанге он почитается священным. Увы, как жаль, что в Эджландии красный цвет стал цветом измены!

— Не может быть! — воскликнул калиф. По его подбородку потекли струйки растаявшего желе.

Визирь тактично кашлянул.

— А верно ли, — осведомился он, — что все пристани в Агондоне оказались под водой? Какая ужасная трагедия для торговли в таком великом городе! Кстати, я слыхал, будто бы столица Эджландии выстроена на нетвердой почве.

— Нетвердый почва! — возмущенно запротестовал капитан Порло. Хотя он и хранил в своем сундуке флаги всех стран, но при этом оставался верным эджландцем. — Агондонский пристани бывай самый прекрасный на весь свет, — проревел он, — совсем не то что ваш трухлявый причал!

— Я бы заметил, — чопорно поджал губы калиф, — что это слишком остро.

В данный момент он имел в виду пережевываемый им кусок тушеного легкого, щедро приправленного карри.

Лорд Эмпстер рассмеялся.

— Мой друг, обуреваемый патриотическими чувствами, забыл о том, что наша имперская столица действительно построена на болотистой почве. Верно, некоторые районы Агондона подверглись наводнению — тамошний климат в последнее время изобиловал резкими перепадами. Но я бы сказал, что и сам город, и возлюбленные пристани моего друга в полном порядке.

Капитан Порло сердито пробормотал что-то неразборчивое и снова глубоко затянулся из кальяна.

Буби проявляла все более сильное беспокойство. Похоже, ее крайне заинтересовали сидевшие напротив молчаливые гости в синих масках. Несколько раз обезьянка перепрыгивала через стол и, пожалуй, сорвала бы с незнакомцев маски, если бы ее вовремя не ловили слуги.

В конце концов капитан привязал хвост Буби к шнуру, которым был подпоясан его унангский халат. Буби какое-то время сердито верещала, недовольная таким ограничением своей свободы, но затем притихла и занялась туалетом — принялась ожесточенно почесывать лишаи на спине под попонкой. Орехи и цукаты, которыми слуги щедро потчевали ее на протяжении пиршества, обезьяне, как ни странно, не слишком пришлись по вкусу, но она окончательно присмирела, когда, по примеру хозяина, затянулась дурманящим дымом из трубочки кальяна.

— Позволю себе предположить, Эмпстер-лорд, что ты не особенно доверяешь тем глупцам, что разглагольствуют о конце времен? — проговорил визирь Хасем. — Мы здесь, в южных странах, не можем не замечать, что такие люди уделяют особое внимание системе летосчисления в календаре эджландцев.

Лорд Эмпстер улыбнулся.

— Но есть и другие люди — они полагают, что календари составлены людьми и что их нельзя считать деянием богов. Тем не менее в вашем календаре счет лет ведется, если я не ошибаюсь, с того дня, когда ваш огненный бог явился Пророку посреди безлюдной пустыни? Календарь все же всегда представляет собой, хотя бы наполовину, деяние богов, поскольку даже при том, что летосчисление начинают вести люди, вопрос о том, какова продолжительность года, решен богами. Но когда эджландцы утверждают, будто бы окончание тысячного цикла означает конец времен, остается только надеяться, что они ошибаются, ибо если это так, то времени нам отпущено совсем немного.

— О, это точно сказано! — воскликнул калиф. — Представить только: время может закончиться еще до того, как я доем свой ужин! Или... или до того, как я стану обладателем новых слонов, которые вот-вот должны прибыть... Ну, вы же знаете — слоны необходимы нам для проведения некоторых церемоний... О, слоны — такие могучие животные! Большой Мальчик просто позеленеет от зависти! То есть... я очень на это надеюсь, скажем так.

Раджал неожиданно поинтересовался:

— А как насчет знамений?

— Что он такое говорит? — осведомился калиф, облизнув краешек кубка с шербетом.

Раджал думал о горящей птице.

— Кое-кто поговаривает, что имеют место некие знаки.

Лорд Эмпстер незаметно для остальных предупреждающе задел Раджала локтем, но, увы, опоздал. Раджал переусердствовал с джарвелом, и у него развязался язык. Он принялся распространяться о том, что люди могут жить-поживать в свое удовольствие, но при всем том на свете происходят некие события, яснее ясного свидетельствующие о том, что Эпоха Искупления близится к концу. Вскоре мужчины и женщины, обитающие во всех странах, увидят зарю новой эры, но что это будет за эра, придет ли с нею кошмар или, напротив, благодать — это пока скрыто за пеленой, в которую облечена судьба человечества.

Лорд Эмпстер прокашлялся и вознамерился расспросить калифа о церемониальных слонах, но визирь вдруг воздел руки над головой, скрючил пальцы, уподобив их когтям, и вскричал:

— Порождения Зла!

Раджал ахнул.

Калиф выронил кубок с шербетом.

Но через мгновение коротышка уже весело хохотал.

41
{"b":"1868","o":1}