ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ката. А тебя как зовут?

— Амеда... Амед. Ты — друг. О, Ката, как же я оставлю тебя?!

— Отдай мне свой халат и вторую туфлю!

— Белянка! Беляночка!

Эли Оли Али. Слишком близко.

— Быстрее!

Амеде пора было прыгать, но тут кое-что случилось. Что-то маленькое, золотое вывалилось из складок халата девочки как раз в то мгновение, когда она собралась сбросить его. Это был ключ от покоев Бела Доны. Девочка-мальчик была готова наклониться и подобрать драгоценную вещицу, которую принцесса дала ей на память, но Ката опередила ее, схватила золотой ключик и прокричала:

— Быстрее, не медли!

Амеда спрыгнула с балюстрады, но веревка оказалась слишком длинной. Девочка в отчаянии повисла прямо над кобрами. Змеи расшипелись и стали угрожающе раскачивать головами.

Ката вскрикнула.

В одной руке она держала ключик, в другой — туфлю Амеды.

Она швырнула туфлю в логово ядовитых змей.

Веревка, свитая из сари, натянулась и затрещала.

Амеда опустилась еще ниже.

Но тут сработал давний инстинкт. Ката, неожиданно для себя самой, призвала на помощь свой дар. Она застонала и зашипела. Подняла руки над головой, выгнула в запястьях, изобразила некое подобие капюшона кобры. Зажмурилась и представила, как ее кожа покрывается чешуей.

«Прочь, прочь...» — успокаивала она змей силой сознания.

Веревка снова угрожающе затрещала.

Но не порвалась.

В следующее мгновение Амеда уже была по другую сторону стены, а Эли Оли Али, выбежав на террасу, обхватил жирными руками обнаженную девушку.

Глава 31

ИСТОРИЯ И РАССКАЗЧИК

— Мудрость веков? Мой юный друг, ты льстишь мне. Нет, вряд ли я смогу похвастаться такой мудростью. Хотя, — Альморан величаво повел рукой, — средства для ее достижения — повсюду вокруг нас.

Это было верно. В стенах комнаты, где находились они с Джемом, было проделано множество круглых отверстий, отчего стены напоминали пчелиные соты, и в каждое такое отверстие был вставлен пергаментный свиток. Между рядами свитков стояли темные дубовые шкафы с полками, уставленными книгами в кожаных переплетах — на эджландский манер. Посередине комнаты стоял круглый стол, на котором также лежали книги, свитки и карты. День близился к полудню, за окнами жарко пылало солнце. В библиотеке было тепло.

Альморан поглядел на Джема, приподнял брови.

— После того как я покинул большой город, я решил посвятить остаток моих лет обретению познаний, от которого в пору моей беспокойной юности беспечно уклонялся. Но если радости дружбы увели меня от цели, стоит ли сожалеть о том, что для меня столь сладко по сей день? И все же кое-какие крупицы мудрости — только крупицы — я, пожалуй, все же сумел приобрести.

Процокал когтями по паркету Радуга, привольно гулявший по просторам круглой библиотеки. Джем невольно стал следить взглядом за псом, не в силах оторвать глаз от его разноцветной, яркой, почти светящейся шерсти. Наконец он отвлекся от своих наблюдений и обернулся к Альморану.

— Досточтимый господин, — сказал он, — ваша скромность делает вам честь. Но наверняка вы должны обладать огромной мудростью, если поднялись до такого... положения в мире, и эта прогулка — тому лишнее подтверждение.

— Ты так думаешь, юный принц?

Джем не знал, что ответить. На самом деле от прогулки по дому он порядком устал и с трудом держался в рамках учтивости. Подойдя к круглому столу, он рассеянно взял в руки первую попавшуюся книгу. Альморан снова довольно выгнул брови — его гость проявил интерес к науке. Джем повернул книгу корешком к себе и очень удивился, когда прочел ее название. Он ожидал, что это будет какой-нибудь мудреный философский трактат, а оказалось, что он держит в руках томик «Первого бала Бекки». От изумления Джем чуть было не выронил книгу, бросил резкий взгляд на Альморана, но старик не обратил на его поведение никакого внимания.

— Мой юный друг, — сказал Альморан, — утро выдалось жаркое, а мы уже вполне достаточно времени посвятили прогулке. Давай отдохнем в этих покоях, и я поведаю тебе историю моей жизни. Вернее — часть этой истории.

Возле окна стояло два резных стула с гнутыми спинками. Альморан жестом пригласил Джема садиться, сел сам и хлопнул в ладоши. Из арки в стене появился извечный женоподобный юноша — тот самый, а может быть, другой точно такой же — и старик велел ему принести зеленого чая. Юноша смиренно поклонился и ушел, но почти сразу же вернулся с накрытым подносом.

Джем с волнением смотрел на загадочного хозяина. За время их долгой экскурсии по Дворцу Истины Альморан распространялся о красотах архитектуры и мебели, об изысках декора, но упорно молчал в ответ на любые расспросы Джема. Кто они такие, эти уабины, которым чуть было не удалось похитить его и Дона Белу? В этот момент Альморан, словно бы не слыша вопроса, указывал на сводчатый потолок. Как вышло, что Альморан спас их? Как ему это удалось? Старик восторгался орнаментом изразцов. Откуда ему было известно, что Джем — эджландский принц? Старик любовно гладил морщинистой рукой бархатную подушку. Сколько они обошли прекрасных покоев — но нигде не встретили ни души. Куда же подевались сотни гостей, что так весело пировали прошлой ночью?

Джем все еще боролся со странной сонливостью, которая то и дело наваливалась на него во дворце Альморана. Радуга устроился на полу рядом со стулом Джема и уже сладко спал, положив голову на лапы. Джем наклонился и потрепал лохматые уши пса. За окном зеленели сады, и их зелень даже резала глаза в сравнении с приглушенным убранством библиотеки. Уже не впервые в голову Джема пришла мысль о том, что у него есть наиважнейшее дело, миссия, есть испытания, которые он должен пройти. Когда же он снова окажется на своем пути к цели? И как это произойдет?

Мечтательным, монотонным голосом Альморан начал свой рассказ.

РАССКАЗ АЛЬМОРАНА

1

Бывают такие люди, чья жизнь начинается так же, как пойдет потом, а бывают такие, в начале чьей жизни мы не увидим ни намека на то, какими они станут в один прекрасный день.

Три гена назад в великом городе Куатани, который в этих краях славится как Жемчужина Побережья, жил-был бедный сапожник. У этого сапожника было три сына, и я был младшим из них. Моего старшего брата звали Симонид, а среднего — Эвитам. Никто на свете, глядя на троих чумазых оборвышей, играющих в грязи за покосившейся хибаркой отца, не догадался бы, какая странная судьба постигнет нас в грядущем. Наша мать была полна отчаяния, она горько страдала от нищеты, ибо люди говорили, что некогда она была девушкой из зажиточного семейства, и ей очень не хотелось, чтобы ее сыновей постигла та же жалкая участь, какая постигла ее.

Мы же с братьями были слишком малы, чтобы уж слишком отчаиваться. На самом-то деле наша судьба и тогда казалась нам беспросветной, и казалось, никому из нас не придется достичь желанной мечты.

Мой брат Симонид рос серьезным и набожным мальчиком и мечтал лишь о том, чтобы попасть в Каль-Терон и поступить в Школу Имамов. Эвитамом владело страстное желание оказаться при дворе калифа и дослужиться там до высокого поста. А мои мечты были и скромнее, и амбициознее одновременно. Я не желал зависеть от каких бы то ни было школ или калифов и жаждал того, чтобы занять свое собственное положение в мире: я мечтал стать богатейшим из купцов и нажить такое состояние, чтобы затем, отойдя от дел, смог бы жить в роскоши и не просить о снисхождении никого из людей.

Конечно, наши мечты приносили нам немало страданий, но на самом деле у нас была тайна, и эта тайна нас очень утешала. По ночам, укладываясь в кровать и накрывшись одним одеялом, мы принимались воображать, будто находимся в другом, лучшем месте, представляли себе прекрасный дом, окруженный пышными садами, где мы могли бы предаваться невинным забавам. Наше воображение рисовала такие живые картины, что порой нам казалось, что мы и вправду перенеслись в этот рай, покинув жалкую лачугу отца. Эти ночные мечтания нравились мне намного больше, чем дневные, и я бы купался в них бесконечно, если бы не одно любопытное явление.

61
{"b":"1868","o":1}