ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Интенсивная жилищная программа, которую начала осуществлять Партия народного действия, придя к власти, конечно, способствует сближению различных этнических групп. И хотя далеко еще не изжиты центробежные тенденции в обществе, признаки преодоления общинной обособленности наиболее ощутимы именно в новых кварталах.

Провозгласив политику многорасового Сингапура, правящие круги республики резонно видят в националистических настроениях опасность для стабильности страны. Правительство особенно внимательно следит за настроениями самой многочисленной — китайской общины и, если необходимо, принимает решительные меры. Так было, например, во время известного майского «газетного кризиса» 1971 года. Руководству одной из ведущих сингапурских газет на китайском языке, «Наньян шанбао» («Южная торговая газета»), было предъявлено обвинение в разжигании шовинизма и тем самым попытках подрыва единства сингапурского общества. Потом правительство неоднократно подчеркивало, что в специфических условиях Сингапура вопросам изучения языка нельзя придавать политическую окраску, и как пример использования языка и культуры в качестве «эмоциональной взрывной бомбы» приводило действия руководства газеты «Наньян шанбао». Другой пример: «добровольное» закрытие газеты «Истерн сан», после того как ей было предъявлено обвинение в получении восьми миллионов гонконгских долларов от некоего агента в Гонконге, истинное происхождение которого не вызывало сомнения.

Согласно «Закону о прессе», принятому в 1974 году, все газеты трансформировались из частных в публичные компании, с тем чтобы одно лицо или одна семья не могли контролировать газету, и, кроме того, все газеты должны были управляться только гражданами Сингапура.

Это происходило в период обострения внутриполитической обстановки в стране. Сингапурские лидеры разъясняли в печати, что, хотя этнически Сингапур преимущественно китайский, политически — это государство Юго-Восточной Азии, и мировоззрение сингапурцев сформировалось в условиях этого района. В Сингапуре сосуществуют языки и культуры, и только такой многорасовый Сингапур сможет «выжить» в условиях Юго-Восточной Азии как государство. Сингапур развивается своим собственным путем — вот точка зрения его лидеров.

По мере того как развивается национальное сознание граждан Сингапура, вырисовывается их самобытность. Различий между китайцами, живущими в Сингапуре и в Китае, больше, чем, например, между австралийцами, новозеландцами, канадцами и англичанами, считают в правительственных и общественных кругах Сингапура. Премьер-министр Ли Куан Ю в интервью японской газете «Асахи ивнинг ньюс» в январе 1981 года говорил: «Те сингапурцы, которые побывали в Китае, знают, какая большая разница скрывается под, казалось бы, сходными физическими чертами. Внешне человек может быть китайцем, а в душе он — сингапурец».

Выжить! Давно уже в политический лексикон Сингапура вошло это хлесткое, призывное слово. «Мы должны выжить, мы имеем на это право» — с такими словами обратился к гражданам республики премьер-министр, объявляя им о рождении независимого Сингапура.

Это проявляется и сегодня в проводимой правительством политике неприсоединения, сотрудничества со всеми странами независимо от социальных систем. Делегации республики неоднократно участвовали в совещаниях неприсоединившихся стран. В то же время Сингапур остается членом Содружества.

Общесингапурское самосознание. Воспитанию его служат пресса, радио, спорт, даже почта. Задача воспитания осложняется тем, что сингапурское общество по происхождению — иммигрантское. А иммигранты, как правило, люди трудолюбивые, предприимчивые, но у них отсутствует чувство принадлежности к земле, на которой живут, лояльность, патриотизм, коллективизм. В лучшем случае развита преданность семье, своей общине. Значит, национальную традицию надо кропотливо создавать. А это не так-то просто. Ведь человек, предки которого приехали сюда сорвать куш, воспитан как индивидуалист. Его цель — выжить самому.

Один местный автор, анализируя психологию иммигранта, сравнил его с кроликом. Тот на всякий случай держит в голове несколько путей к побегу. Первый сигнал опасности — кролик готов бежать. Иммигрант стремится скопить как можно больше денег в качестве резервного фонда. Автор эссе даже призывал правительство создать специальную группу для изучения социальной психологии иммигранта.

Итак, культ денег. Это серьезное препятствие к единению. О какой преданности обществу может идти речь, если человек готов тут же сменить работу и даже специальность, узнав, что другая фирма предлагает за нее на несколько долларов больше?

На седьмой день нового года по лунному календарю выходцы из Кантона любят собираться тесной компанией вокруг стола, на котором на блюде, нарезанная тонкими ломтиками, лежит сырая рыба. Они перемешивают ее плавными движениями снизу вверх, что означает удачную карьеру, большой выигрыш в лотерее, выгодную сделку, словом, все ту же удачу. Это старые символы, пришедшие из тьмы веков. Но богатство и его атрибуты (дом, роскошная машина и т. п.) по-прежнему высоко ценятся в этом обществе.

Некий путешественник из Бенгалии, посетивший Сингапур в 1852 году, жаловался, что все подавил там торговый дух. О чем говорят в клубах: как растут цены на мускатный орех, как сделать бизнес на корице. Теперь в барах, клубах, ресторанах деловые люди Сингапура редко обсуждают цены на корицу и мускатный орех, речь идет о ценах на каучук, олово, золото, недвижимость, акции, говорят также о биржевых ставках, азиатском долларе. Тема, как сделать деньги, — как и прежде, главная. Она проникла достаточно глубоко в сингапурский образ жизни.

Кукольное представление по случаю пасхи. Ведущий спрашивает куклу по имени Чарли:

— Что бы хотел Чарли больше всего на свете?

— Миллион долларов.

— А что бы ты сделал с миллионом, Чарли?

— Купил бы отель «Мандарин».

Это один из крупнейших в Сингапуре отелей. Маниизм (от английского слова money — «деньги») — так назвали болезнь, которой поражены в Сингапуре даже школьники. Однажды учащимся средней школы на семинаре предъявили обвинение в том, что они исповедуют культ денег, материальной выгоды. Школьники парировали: это им внушалось в школе. Правительство, общественность были очень обеспокоены таким развитием событий.

«Судьба Сингапура, — сказал второй заместитель премьер-министра С. Раджаратнам, — зависит не от предсказаний гороскопов, а от духовного состояния народа. Нельзя стремиться лишь к накопительству и пренебрегать интересами страны».

«В течение десятилетий состоятельные китайцы во Вьетнаме, — отметил он, — занимались накопительством, не заботились об интересах родины. И вот теперь они отдают накопленное богатство за утлые суденышки, которые могут затонуть в Южно-Китайском море». «Служить народу, служить стране!» — этот лозунг все чаще звучит в выступлениях сингапурских лидеров.

Министры приходят и уходят…

Система образования в республике служит цели создания нации. В колониальные времена обучение детей различных языковых групп проходило сепаратно. Обучение китайскому и тамильскому было делом общим, английские школы, за редким исключением, находились под эгидой церковных миссий — англиканской, католической, пресвитерианской, методистской. Вначале миссии действовали самостоятельно, потом — под присмотром колониальной администрации. Одни поколения людей сменяли другие, они жили на одной земле, а воспитывались на разных языках, по разным программам.

Правительство независимого Сингапура решило создать единую систему образования. Колониальный принцип лингвистической сегрегации был отменен. Обучение во всех школах ведется по единой программе, утвержденной министерством просвещения. В основе сингапурской системы теперь лежит двуязычное обучение. Что это значит? Обучение ведется на четырех официальных языках, а родители сами выбирают, на каком языке будет учиться их ребенок. Там, где основным выбран малайский, китайский (северный диалект) или тамильский, второй — обязательный — английский. А где основной английский, вторым может быть один из оставшихся трех официальных, но, как правило, выбирается тот, на котором говорят в семье.

38
{"b":"186826","o":1}