ЛитМир - Электронная Библиотека

Я прошел в ванную, чтоб принять горячий душ. Кабинка была еще теплой и душистой после Сэнди.

Потом, когда душ принимал Себастьян, я беседовал с его дочерью, сидящей напротив меня за покерным столиком. Мы уже были одеты, и это придавало нашей беседе определенный налет официальности. Сэнди, однако, начала с того, что поблагодарила меня, и это было неплохим предзнаменованием.

Я ответил, что мой поступок не заслуживает благодарности, потому что мне просто до смерти захотелось искупаться.

— Ты все-таки решила попробовать продолжать жить?

— Я ничего не обещаю, — ответила она. — Это сволочной мир.

— Ты не сделаешь его лучше, сведя счеты с жизнью.

— Зато сделаю лучше для себя. — С минуту она сидела молча, не шевелилась. — Думала, что смогу вырваться из всей этой мерзости вместе с Дэви.

— Кому пришла в голову эта мысль?

— Ему. Он «снял» меня на Стрипе[18], потому что ему кто-то сказал, что я знакома с Хэккетами. Ему нужно было как-то подобраться к Стиву, и я была рада помочь.

— Почему?

— Сами знаете, почему. Хотела отомстить ему и Лупу. Но лучше от этого мне не стало. Наоборот, стало только хуже.

— Чего добивался Дэви?

— Трудно сказать. У него всегда на все были три-четыре причины, три-четыре разных варианта. Он не виноват в этом. Ему никто никогда не говорил правду о том, кто же он такой, пока этого не сделала Лорел. Но и тогда он не знал наверняка, правда это или нет. Когда они разговаривали, она была пьяна.

— Сказала, что его отец — Стивен Хэккет?

— Я не знаю, что она ему сказала. Честное слово.

Это было любимое выражение ее матери, и она произнесла его точно с такой же интонацией.

— Под конец мы с Дэви уже почти не разговаривали. Я боялась ехать вместе с ним и бежать тоже боялась. Не знала, как далеко он зайдет. Он и сам этого не знал.

— Он зашел еще дальше. — Я подумал, что пора сказать ей, пока измененится, происшедшие с нею за эту ночь, еще не успели откристаллизоваться в ее сознании. — Сегодня днем Дэви был застрелен.

Она тупо уставилась на меня, словно способность реагировать на услышанное была у нее временно истощена.

— Кто застрелил его?

— Генри Лэнгстон.

— Я думала, он друг Дэви.

— Был им, но у него возникли свои трудности. Как и у большинства сейчас. — Я оставил ее наедине с этой мыслью и прошел в спальню, где ее отец примерял одежду. Он решил надеть свитер с глухим воротом и брюки. В свитере он выглядел молодо и дерзко, как киноартист.

— Каковы планы, Кит?

— Еду к Хэккету и возвращаю ему чек.

Его заявление изумило меня. Он и сам выглядел слегка изумленным.

— Рад, что вы решились сделать это. Но лучше отдайте мне чек. Это улика.

— Против меня?

— Против Хэккета. На какую он сумму?

— Чек выписан на сто тысяч.

— И сколько еще наличными за магнитофонные пленки?

Себастьян немного поколебался.

— Десять тысяч наличными. Я передал их миссис Флейшер.

— Какую легенду сочинил вам Хэккет про эти пленки?

— Сказал, что Флейшер пытался его шантажировать.

— За что?

— Он не сказал. Хотя я думаю, речь шла о связи с женщиной.

— Когда вы передали ему пленки?

— Только что. Как раз перед вашим приездом сюда.

— Кто был в доме, Кит?

— Я видел только мистера Хэккета и его мать.

— У них есть магнитофон?

— Да, я видел, как они проверяли, подходят ли эти пленки.

— Сколько всего пленок?

— Шесть.

— Где вы их оставили?

— У миссис Марбург в библиотеке. Что они сделали с ними протом, я не знаю.

— И они дали вам чек. Правильно?

— Да. Хэккет.

Он вынул из бумажника желтую полоску бумаги и протянул ее мне. Она весьма походила на такую же бумажку у меня в сейфе, только подписана она была Стивеном Хэккетом, а не его матерью, и дата была проставлена не на неделю вперед.

Нравственная сила, потребовавшаяся Себастьяну для того, чтобы расстаться с деньгами, произвела в нем заметный сдвиг. Энергичным шагом он прошел вслед за мной в гостиную.

— Я еду с вами. Хочу высказать в лицо этому подонку Хэккету все, что я о нем думаю.

— Вам нужно заняться более важным делом.

— Что вы имеете в виду?

— Отвезти дочь обратно в клинику, — сказал я.

— А нельзя — просто домой?

— Пока слишком рано.

— И всегда будет рано, — вставила Сэнди. Но на отца она начала смотреть уже другими глазами.

Глава 34

Капитан Обри поджидал меня у двери, выходившей на крыльцо отделения в управлении шерифа. Мы беседовали в полутемном коридоре этого старого здания, чтобы нас не было слышно дежурному полицейскому. Когда я в общих чертах изложил Обри то, что уже знал и что пока только предполагал, он изъявил желание немедленно отправиться к Хэккету.

Я напомнил, что ему придется оформлять ордер на обыск, а это не так просто. Тем временем Хэккет может либо уничтожить пленки, либо стереть с них запись.

— Почему эти пленки так важны? — спросил Обри.

— Потому что связаны со смертью Лорел Смит. Сегодня вечером я узнал, что примерно двадцать лет назад у Стивена Хэккета была с нею связь. Дэви Спэннер был их внебрачным сыном.

— И вы считаете, ее убил Хэккет?

— Пока это рано утверждать. Но я знаю, что за эти пленки он заплатил десять тысяч.

— Даже если и так, его нельзя просто пойти и арестовать.

— Мне и не нужно этого делать, капитан. Я же работал на миссис Марбург. Я могу войти в дом.

— А выйти из него сможете? — спросил он, мрачно усмехнувшись.

— Думаю, что да. Но мне может понадобиться подкрепление. И все же сначала дайте мне побыть с ними наедине.

— А потом что?

— Договоримся так: вы будете наготове. Если мне понадобится помощь, я крикну.

Обри проводил меня до моей машины и склонился к окошку.

— Опасайтесь миссис Марбург. Когда застрелили ее второго мужа, я... — здесь он откашлялся, как бы устраняя тем самым возможную клевету или поклеп из своего предупреждения мне, — в общем, было подозрение, что она тоже замешана.

— Вполне возможно. Ведь Марк Хэккет был убит ее сыном от первого брака, неким Джаспером Блевинсом.

— Вы утверждаете это?

— Почти. Узнал от бабки Джаспера Блевинса, и ей стоило значительных усилий сказать мне об этом. Причем только когда узнала, что Джаспер давно мертв.

— Здесь умирают слишком многие, — сказал Обри. — Не станьте еще одним.

На своей машине без полицейских опознавательных знаков он доехал вслед за мной до ворот в усадьбу Хэккетов. По частной дороге я проехал до озера и пересек дамбу. В доме на берегу окна за плотно завешенными шторами приглушенно светились. Постучав в дверь, я понял, что пришел сегодня сюда в последний раз.

Открыла мне Герда Хэккет. Она выглядела обеспокоенной и одинокой, словно грозное привидение, бродящее не по тому дому. Умиротворенная улыбка осветила ее лицо, когда она увидела меня.

— Мистер Арчер! Kommen Sie nurl rein[19].

Я вошел.

— Как чувствует себя ваш муж?

— Намного лучше, спасибо. — И добавила разочарованно: — Так вам нужен Стивен?

— И миссис Марбург.

— Они в библиотеке. Сейчас скажу им, что вы здесь.

— Не беспокойтесь. Я знаю, где это.

Она осталась стоять у дверей своего дома, как чужая. Идя по основательно построенному зданию, похожему на учреждение, я вдруг догадался, почему Хэккет женился на девушке из другой страны. Он не хотел, чтобы его распознали.

Дверь в библиотеку была закрыта. До меня донесся из-за нее голос, женский голос, и когда я приник ухом к ее дубовой поверхности, то узнал голос Лорел Смит. Волосы у меня на голове встали дыбом, а сердце заколотилось от сумасшедшей мысли, что Лорел жива.

Я был на грани срыва, как альпинист, завершающий длительное восхождение: перевернутое восхождение вниз, в прошлое. Затаив дыхание и без того еле дыша, я плотно прижался к двери.

вернуться

18

Стрип — часть центральной магистрали Лос-Анджелеса, Сансет-бульвара (бульвар «Заходящего Солнца»), где сосредоточена ночная жизнь, рестораны и прочие увеселительные заведения.

вернуться

19

Заходите же (нем.).

49
{"b":"18683","o":1}