ЛитМир - Электронная Библиотека

— Когда он выдал эту версию?

— В ту же ночь, когда приехал на ранчо.

— Версию выдумал он. Почему же вы с ней согласились?

— Я испугалась, — сказала она. — В тот вечер, когда она все не возвращалась и не возвращалась домой, я испугалась, что она сотворила с собой что-нибудь, и меня станут винить.

— Кто стал бы вас винить?

— Да все. Сказали бы, что я слишком стара, чтобы годиться в сиделки. — Ладони с синими венами разжались и вновь сжались. — Я сама себя винила. Не доглядела. Мне не следовало оставлять ее одну ни на минуту, не следовало отпускать ее из дома. Накануне вечером ей позвонили из Беркли, что-то насчет сына, и она весь день проходила расстроенная. Твердила, что убьет себя, потому что семья бросила ее, и никто ее не любит. Во всем этом она винила Обрекающих.

— Кого?

— Обрекающих. Рок. Она вечно говорила об эти своих Обрекающих. Она верила, что ее жизнью управляют некие злые духи, и в тот день, когда она родилась, они уничтожили всю любовь в мире. Мне кажется, в каком-то смысле это была правда. Ее действительно никто не любил. Она и мне порядком надоела. Иногда я думала, что если бы она и впрямь умерла, это принесло бы облегчение ей самой, да и все бы вздохнули свободнее. Я взяла на свою душу грех, допустив подобные мысли.

Глаза миссис Хатчинсон казались обращенными внутрь, на образ, вызванный памятью. Она заморгала, словно этот образ излучал ослепительный свет.

— Я хорошо помню минуту, когда меня посетили эти мысли, и я поставила на ней крест. Я вошла к ней в комнату с обедом на подносе, а она стояла перед большим зеркалом, одетая в норковое манто. Она заряжала револьвер и разговаривала сама с собой о том, как ее бросил отец — но он не бросал, он просто умер, но она воспринимала это болезненно — и о том, как ее покинули дети. Она наставила на зеркало оружие, и я помню, как подумала, что ей бы повернуть его и распрощаться с жизнью, вместо того чтобы болтать об этом. Я не винила ее сына за бегство. Она была тяжким бременем для него и для всей семьи.

— Я знаю, что мне нет оправдания, — добавила она каменным голосом. — Дурная мысль — это дурной поступок, и она ведет к дурным поступкам. Через несколько минут я услышала, как она прокралась на улицу, я как раз была на кухне, варила для нее кофе. Я слышала, как подъехала машина, и слышала, как она отъехала. Я и пальцем не пошевелила, чтобы остановить миссис Холлман. Я просто дала ей уйти и осталась на кухне пить кофе, затаив в сердце дурное желание.

— Кто вел машину?

— Сэм Йоган. Я не видела, как он отлучился, но не прошло и часа, как он вернулся. Он сказал, что высадил ее возле причала, куда она попросила подвезти. Но даже и тогда я не позвонила в полицию.

— Йоган часто возил ее в город?

— Она не очень часто выезжала, но всегда с Сэмом. Он хороший шофер, и он ей нравился. Чуть ли не единственный человек, который когда-либо ей нравился. Так или иначе, а в тот вечер он был единственным, кто оказался под рукой.

— А где находились другие члены семьи?

— Разъехались. Сенатор и Джерри уехали в Беркли, чтобы попытаться разузнать, где Карл. Зинни отправилась сюда в город погостить у друзей. Марте в то время было всего несколько месяцев...

— А где был Карл?

— Никто не знал. Он вроде исчез на некоторое время. Позже оказалось, что он все это время пробыл в пустыне, в Долине Смерти. Во всяком случае, по его словам.

— А, может, не в пустыне, а здесь, в городе?

— Может быть, откуда я знаю. Он мне не докладывал, как, впрочем, никому другому. Карл не показывался до тех пор, пока не нашли тело матери, потом только объявился.

— И когда ее нашли?

— На следующий день.

— Грантленд приходил к вам до того, как нашли ее тело?

— Задолго до того. Он приехал на ранчо приблизительно в полночь. Я еще не спала, мне не спалось.

— А миссис Холлман ушла из дома примерно в обеденное время?

— Да, около семи. Она всегда обедала в семь часов. Но в тот вечер ушла без обеда.

— Встречался ли с ней Грантленд между семью и полуночью?

— Насколько мне известно, нет. Я считала само собой разумеющимся, что он разыскивает ее. Я была поглощена собственными переживаниями и чувством вины. Вот я и выболтала все о ней, о револьвере, о том, как позволила ей без разрешения уйти, и о своих дурных мыслях. Д-р Грантленд сказал, что я переутомилась и слишком сильно виню себя. Она, дескать, рано или поздно объявится. Но если не объявится, то я должна говорить, что ни о каком револьвере ничего не знаю. Что она просто незаметно выскользнула из дома, и я, естественно, решила, что она отправилась в город по какому-нибудь делу, может навестить внучку, не знаю. Он также велел мне не говорить никому, что приезжал на ранчо. Тогда более вероятно, что мне поверят. В общем, я сделала, как велел д-р Грантленд. Он — врач. Я же всего-навсего сиделка по вызову. Не мне умничать.

Выговорившись, миссис Хатчинсон расслабилась, и ее лицо ушло в мешковатые глупые складки, словно она пыталась снять с себя ответственность. Она была старой женщиной, измученной угрызениями совести, и к тому же час был уже поздний.

Глава 29

В комнату неслышно вошла Роуз Париш. Она выглядела сияющей и чуть помятой.

— Наконец-то она у меня заснула. О Господи, уже двенадцатый час. Простите, что заставила вас так долго ждать.

— Ничего. Вы не заставили ждать.

Большую часть своего рабочего времени я проводил в ожидании, в разговорах и ожидании. В разговорах с обычными людьми из обычных районов об обычных вещах, ожидая, когда на поверхность всплывет правда. Только что я увидел правду краешком глаза, и, должно быть, она отразилась на моем лице.

Роуз перевела взгляд на миссис Хатчинсон. — Что-нибудь случилось?

— Я его окончательно заговорила, вот что случилось. — Лицо старой женщины вновь приобрело характерное замкнутое выражение. — Спасибо, что помогли мне с ребенком. Вам бы своих завести и заботиться о них, у вас хорошо получается.

От удовольствия Роуз вспыхнула, затем резко покачала головой, будто наказывая себя за столь крамольную мысль. — Если бы пришлось выбирать, я бы не задумываясь выбрала Марту. Она — маленький ангелочек.

— Иногда, — сказала миссис Хатчинсон.

С улицы послышался шум, вновь приковавший мое внимание к окну. Съехавший с магистрали старый «пикап» серого цвета затормозил, проезжая мимо дома, и остановился на одной прямой с автомобилем Зинни. Из правой дверцы машины выбралась худенькая гибкая фигура и, обойдя «пикап» сзади, подошла к автомобилю. По быстрым неторопливым движениям я узнал в человеке Сэма Йогана.

К тому моменту, как я подоспел к автомобилю Зинни, «пикап» уже с грохотом мчался по Элмвуд. Сэм Йоган сидел за рулем хозяйского автомобиля, безуспешно пытаясь его завести.

— Вы куда собрались, Сэм?

Он поднял глаза и, увидев меня, улыбнулся. — Назад, на ранчо. Здравствуйте.

Он вновь повернул ключ зажигания, но искры не было. Судя по звуку, кончился бензин.

— Бросьте, Сэм. Бросьте это и вылезайте.

Улыбка его стала широкой и упрямой. — Нет, сэр. Миссис Холлман велела пригнать автомобиль на ранчо.

— Она сама вам велела?

— Нет, сэр. Механик из гаража позвонил Джуану, а Джуан передал мне.

— Механик?

— Да, сэр. Он сказал, что миссис Холлман приказала приехать за машиной на Чеснат-стрит.

— Как давно он звонил?

— Не так давно. Механик сказал, что нужно спешить. Джуан сразу же и привез меня сюда.

Он вновь попытался включить двигатель, но безуспешно. Я перегнулся и вынул из зажигания ключ.

— Вылезайте, зря стараетесь. Видимо, бензопровод перерезан.

Он вышел из автомобиля и направился к капоту. — Сейчас исправлю, а?

— Нет. Идите сюда.

Я открыл заднюю дверь и показал ему Зинни Холлман, внимательно наблюдая за его лицом. В нем не было ничего, кроме невозмутимой скорби. Если он что и знал, то это было вне пределов моей досягаемости. Впрочем, я не думал, чтобы он что-либо знал.

39
{"b":"18684","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Тёмные не признаются в любви
Гнездо перелетного сфинкса
Неукротимый граф
World Of Warcraft. Traveler: Извилистый путь
Пять Жизней Читера
Академия невест
Девушка с Земли
Магия смелых фантазий