ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Строптивый романтик
Пообещай
ЖЖизнь без трусов. Мастерство соблазнения. Жесть как она есть
Тайная история
Арктическое торнадо
Стратегия жизни
Как устроена экономика
Скорпион его Величества
Альдов выбор

— Пожалуйста, проходите и садитесь. Я как раз собиралась переодеться к ленчу. Пойду накину на себя что-нибудь.

Она стала подниматься по лестнице, начинавшейся в конце коридора. Я раздвинул шторы и вошел в полутемную гостиную, где светился экран телевизора. Поначалу люди на экране воспринимались как нереальные тени. После нескольких минут сидения перед телевизором они стали более реальными, чем сама комната. Экран превратился в окно, за которым при ярком свете жизнь шла своим чередом, и прекрасная актриса никак не могла решить, что ей выбрать — сделать карьеру или родить ребенка, и она, наконец, выбрала и то, и другое. Окна гостиной, где я находился, были наглухо задернуты.

В мерцающем свете экрана я заметил пустой бокал, стоявший на кофейном столике рядом со мной. Бокал попахивал джином. Чтобы занять чем-нибудь руку, я пошарил в поисках бутылки. Она оказалась спрятанной за подушкой на моем стуле, — наполовину опустошенная бутылка джина «Гордонз», прозрачного, словно слеза. Ощутив некоторую неловкость, я вернул бутылку на прежнее место. Женщина на экране произвела на свет ребенка и протянула мужу, чтобы тот полюбовался своим отпрыском.

Открылась входная дверь и тут же захлопнулась. По коридору простучали быстрые каблучки, остановившиеся возле арочного проема. Я стал подниматься со стула. Женский голос спросил:

— Кто это — Карл? Это ты, Карл?

Она обладала высоким голосом и при свете телевизора выглядела очень бледной, словно спроецированной с экрана. Она пошарила рукой за шторами, нащупывая выключатель. Над моей головой вспыхнуло тусклое освещение.

— О! Простите. Я подумала, что это кто-то другой.

Она была молода, небольшого роста, с красиво посаженной маленькой головкой, изящные линии которой подчеркивала короткая мальчишеская стрижка. Темный деловой костюм обтягивал ее тело, как виноградная кожица обтягивает мякоть. Она держала перед собой, словно щит, блестящий пластикатовый пакет черного цвета.

— Миссис Холлман?

— Да. — Ее взгляд спрашивал: а кто вы, и что вы здесь делаете?

Я представился. — Ваша мама попросила меня присесть на минутку.

— Где мама? — Она старалась говорить спокойным тоном, но глядела на меня с подозрением, словно я спрятал тело ее матери в шкаф.

— Она наверху.

— Вы полицейский?

— Нет.

— Я просто так спросила. Она позвонила мне на работу полчаса назад и сказала, что собирается обратиться в полицию за охраной. Я не могла вырваться со службы раньше.

Она вдруг замолчала и оглядела комнату. Обстановка могла бы сойти за антикварную, если бы отличалась оригинальностью. Ковер был потерт, обои поблекли и покрылись коричневыми пятнами. Мохеровая обивка дивана, такая же, как и на моем стуле, местами порвалась и из нее лезла труха. С кофейного столика, на котором стоял пустой бокал, отслаивался шпон из красного дерева. Не приходилось удивляться тому, что миссис Глей утреннему свету предпочитала полумрак, джин и телевизор.

Миссис Холлман промелькнула мимо меня с быстротой птички, схватила бокал и принюхалась. — Так я и думала.

За ее спиной на экране мужчина-ведущий, впрочем, не совсем уж и мужчина, советовал женщинам, как избавиться от запаха пота и стать любимой. Миссис Холлман с бокалом в руке повернулась к телевизору. На секунду я подумал, что она запустит бокалом в экран. Вместо этого она нагнулась и выключила телевизор. Свет на экране медленно померк, словно сон.

— Это мама наливала?

— При мне — нет.

— Кто-нибудь еще приходил?

— Насколько я знаю, нет. Но ваша мать неплохо придумала. Я имею в виду полицейскую охрану.

С минуту она молча глядела на меня. Глаза ее были такого же цвета, как и у матери, и излучали такую же энергию, которую я ощущал почти физически. Ее взгляд соскользнул на бокал, который она держала в руке. Ставя его на столик, миссис Холлман обернулась вполоборота ко мне, и я не видел ее лица, когда она спросила: — Вы знаете о Карле? Мама говорила вам?

— Утром я имел беседу с д-ром Брокли в клинике. До этого между мной и вашим мужем произошла стычка. Фактически он взял мою машину. — Я рассказал ей, как все произошло.

Она слушала с опущенной головой, покусывая палец, словно загрустивший ребенок. Но во взгляде, который она бросала на меня, не было ничего детского. У меня возникло ощущение, будто именно ей пришлось пережить больше всех в семейной драме. В ее позе и в интонации сквозило смирение.

— Мне очень жаль. Он никогда не делал ничего подобного.

— Мне тоже жаль.

— Почему вы пришли сюда?

У меня было припасено несколько объяснений, среди них и весьма туманные. Я выбрал самое простое. — Я хочу получить назад свою машину. Если заняться этим самому и не заявлять в полицию о краже...

— Но вы же сказали, что нам следует вызвать полицию.

— Ну да, для охраны. Ваша мать напугана.

— Маму напугать очень легко. Но не меня. В любом случае для страха нет никаких оснований. Карл никогда никого не обижал, не говоря уже о маме и обо мне. Иногда он слишком много говорит, но этим дело и ограничивается. Я его не боюсь. — Она посмотрела на меня проницательным и очень женским взглядом. — А вы?

В данных обстоятельствах я счел необходимым сказать, что тоже не боюсь. Хотя не был в этом уверен. Возможно, тут и крылась причина моего прихода сюда — запрятанная в глубинах подсознания, но перевешивающая все другие мотивы.

— Я всегда умела обращаться с Карлом, — заявила она. — И никогда бы не позволила им запихнуть его в клинику, если бы могла устроить его здесь и присматривать за ним. Но ведь кто-то должен работать. — Она нахмурилась. — Что-то мама не идет. Извините, я отлучусь на минутку.

Она вышла из комнаты и стала подниматься по лестнице. Зазвонивший телефон заставил ее вернуться в коридор. Откуда-то сверху послышался голос матери:

— Это ты, Милдред? Телефон звонит.

— Слышу. Я возьму трубку. — Я услышал, как она подняла трубку. — Это Милдред. Зинни? Что тебе?.. Ты уверена?.. Нет, не могу. В самом деле не могу... Я не верю этому... — Затем, повысив голос: — Ну ладно. Я приду.

Трубка опустилась на рычаг. Я подошел к двери и выглянул в коридор. Милдред прислонилась к стене рядом с телефонным столиком. Лицо ее посерело, глаза блестели от переживания. Взгляд Милдред переместился в мою сторону, но был настолько обращен внутрь, что думаю, она меня просто не заметила.

— Плохие новости?

Она молча кивнула и прерывисто вздохнула:

— Карл сейчас на ранчо. Его видел один из работников. Джерри нет дома, и Зинни перепугана.

— Где же Джерри?

— Не знаю. В городе, наверное. Он следит за уровнем цен на бирже ежедневно до двух часов. По крайней мере, раньше он так делал.

— Чем же она напутана?

— У Карла револьвер. — Говорила она тихим, несчастным голосом.

— Вы уверены?

— Так сказал человек, который видел его.

— Как вы считаете, он может воспользоваться оружием?

— Не думаю. Я волнуюсь не из-за него, а из-за других — что будет с Карлом, если начнется стрельба.

— Другие — это кто?

— Джерри, шериф и его помощники. Они всегда подчинялись приказам Холлманов. Я должна пойти, разыскать Карла и поговорить с ним до того, как Джерри вернется на ранчо.

Но она не двигалась с места. Она словно одеревенела — стояла, прислонившись к стене, сцепив пальцы опущенных рук и от напряжения не могла сделать ни шагу. Когда я прикоснулся к ее локтю, она отпрянула:

— Да?

— Меня ждет такси. Я подвезу вас.

— Нет. Такси стоит денег. Мы поедем на моей машине. — Она подняла сумку и зажала ее под мышкой.

— Куда поедешь? — прокричала миссис Глей с верхних ступенек лестницы. — Ты куда собралась? Ты не оставишь меня одну.

Миссис Глей вихрем спустилась вниз. На ней было нечто вроде утреннего туалета, взметнувшегося складками за спиной, наподобие хвоста растрепанной кометы. Она покачнулась и тяжело привалилась к колонне. — Ты не можешь оставить меня одну, — повторила она.

8
{"b":"18684","o":1}