ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Ну что, невеста, пойдём, говорить будем.

Леся впала в эмоциональную кому. Она послушно вышла из гостиницы вслед за матерью.

- Поехали в Луч. Деньги на такси есть? Вот и хорошо, - в машине Седловицкая высморкалась в грязный платок. - Сиди, доня, спокойно. Не рыпайся. Убивать не буду.

Всю дорогу промолчали. Мать холодными пальцами сжимала Лесино запястье. Мелькнули последние деревья у обочины, на повороте показался кирпичный дом.

- Спасибо, дорогой, - кивнула таксисту Седловицкая и ещё больнее сжала руку дочери. - Рассчитайся, Олеся.

Вышли из машины, старенький «Opel» скрылся за поворотом.

- Ну, невеста, с возвращеньицем, - мать криво улыбнулась и мужским движением, схватив дочь за волосы, резко опустила её голову на своё поднятое колено.

Била долго и жестоко, как били когда-то её в тюрьме по малолетке. Минимум движений – максимум боли. Плотные колготы девушки пропитались жирной грязью, в левом сапоге хлюпало. Последний удар – и скулящий комок упал на дорогу. В руке Седловицкой остался светлый клок волос.

- Сука… попробуй только рыпнуться мне, – Седловицкая сплюнула на снег. - Иди в хату, помойся. Стой, деньги сюда!

Олеся отлёживалась на диване, в комнате с парализованным дедом. Болели рёбра и шумела голова. За стеной, в бабушкиной части дома, о чём-то громко спорили хриплые голоса. Через боль она поднялась и добрела к умывальнику.

Класс! Разорванное платье, синее лицо, рассечённая бровь. Вернулась с первого свидания. Она осторожно провела распухшим языком по верхней десне, грязными пальцами отогнула непослушную губу.Ни хера себе! Два сломанных зуба. Конченая мамашка… Ладно, отец вернётся – расскажу про её хахалей…

Девушка набрала кастрюлю воды, поставила на плиту. От тёплой ванны немного полегчало. Ушибленные ребра болели. Раздевшись, увидела в зеркалеполную картину: ссадины на спине, ягодицах и груди, синяки на животе и царапины от ногтей на горле.

За стеной пьяные голоса становились всё громче. Прислушалась: ничего внятного. Звуки глушила старая лампачевая перегородка. Олеся поднялась на табурет, достала с верхней полки встроенного шкафа старую форму для пасхальных куличей и приложила жестяную банку к стене.

- … от прошлого суда три года осталось. Мне влетать сейчас нельзя, пойдёт год на год с добавкой приговора за прошлое.

- Поищи по деревне. Тысячу всего найти…

- У кого? Все нищие. Я тут ещё должна людям... Пусть, сука, работает. Это ж надо – у стариков похоронные деньги слямзить! Невеста, блин. Я ей устрою медовый месяц!

- Не кипятись. Попробуй надыбать где-нибудь. Остынь до завтра, потом подумаешь. Наливай лучше.

Звяканье стаканов.

С кем это она там? Олеся потерла ушибленный локоть и опять прислушалась.

- Я всё посчитала. Сто гривен с человека, десять клиентов всего… Ерунда! Я в её годы с четырьмя мужиками одновременно в фуре кувыркалась...

- Ну, ты даёшь, Танька. Что, у тебя раньше дыр больше было?

- Дыр, Коля, и в молодости столько же было, а вот здоровья в двадцать лет – немеряно. Когда оно есть – всё получается. Мужики довольны были, все рассчитывались сполна.

- Подумай всё-таки до утра...

- Некогда думать, Коля, три штуки я ему отвезу завтра, а через два дня договорюсь отдать остальные. Коля, приведи мне народ. Всего десять человек. А дальше – продолжим дело. Бабки пополам.

- А условия? Помыться-подмыться?

- Всё есть в её комнате. Водку с собой принесут,закусь… Ну что для них сто гривен? Трамвайный талон! Снимут напряжение, за руль прыгнут расслабленные… отдохнувшие.

- Не знаю, Танька, давай я до утра подумаю. Наливай…

Кранты. Это она с Колей-бригадиром трёт, сучка. Хочет пустить меня на круг дальнобойщикам. Нет, мамочка, у нас каждый сам распоряжается своими дырками…

Олеся натянула старый свитер, джинсы, вытащила из шкафа лёгкую осеннюю куртку и огляделась по сторонам.Паспорт… мобильник… косметичка… деньги... сколько осталось? Макаронова вытряхнула всё из сумки на диван – восемьдесят семь гривен. Голоса за стеной смолкли.Чёрт, не хватит на Киев… Ладно, всё равно надо дёргать.

Тихо открыв окно, она скользнула в темноту. Забор, отломанная в детстве доска, замёрзшие кусты ежевики и… спасительная дорога из подлого дома. Девушка вышла на улицу к магазину, где на конечной остановке парковались маршрутки.Дура, куда я тащусь? Кто там в городе? Сука Маринка?.. Не поеду. Сдаст опять. В Николаеве больше не к кому.

Олеся свернула в переулок направо. Здесь начинался богатый квартал. Высокие кирпичные заборы, красивые ворота. Фонари с видеокамерами лениво давали перспективу чужой жизни. За прозрачной тюлью на окнах – другой мир: стабильность, предсказуемое завтра, настоящая жизнь. Там у людей хорошо, тепло…

ХОРОШО И ТЕПЛО

- Куда гуляем в такой поздний час, барышня? – у ворот дома из красного кирпича стоял парень. Белая футболка под чёрной кожаной курткой, пистолетная кобура напоказ. – Там тупик, хода нет.

Знакомый голос. Кто это? Опаньки, да это ж Вадик – познакомились недавно в баре у сельсовета. Клинья подбивал. Вот и ещё один жених. Кругом женихи…

Обернулась с улыбкой.

- Привет, не боишься простудиться?

- Кто? Леся, ты что тут? Куда тебя несёт? Стоп! – поднял руку, другой поправил кобуру.

- Стой там, где стоишь.

- Почему?

- Там «мертвая зона» у видеокамер. Отойди на два шага назад.

- Зачем?

- Потом расскажу. Видишь бордюр?

- Вижу.

- Осторожно, ножками-ножками и к этому дереву… Отлично. Теперь опять отойди к бордюру. Так, хорошо. Прыгай через канаву ко мне.

Перепрыгнула в его протянутые руки.

- Что это за упражнения на бревне, Вадик?

- Чтобы в историю не попасть. У нас по сменам смотрят отчётное кино. Нельзя болтать с посторонними на улице. Это я случайно вышел, снег с камер смести.

- Ты охранник здесь?

- Ага. А ты откуда? Что с лицом?

- … - Говори.

- Вадик, я ушла из дома. Мне ночевать негде…

- Ох-ох-ох… - он немного подумал.

- Так, слушай: прыгай обратно через канаву, затем иди вперед, обойдёшь акацию и вернёшься по левой стороне улицы к маленькой калитке вон там. Видишь?

- Ну…

- Пройдёшь, потом прыгай через яму. Камера там слепая. Я её вышел чистить от снега. На старт, внимание, марш…

***

- Ща поедим, не боись, – Сурок высыпал на разогретую сковородку банку консервированной фасоли. Бахнем?

- А есть?

- Смеёшься! – Сурок открыл холодильник.

- Что это? – Макаронова смотрела на незнакомую бутылку.

- Текила. Водка из кактусов…

- Нет, не хочу. Простая есть?

- Слышь, какая переборчивая…

Накрыли королевский стол. Вадим нарубил крупно, по-деревенски, свежих огурцов и бурых помидоров. Леся разогрела в микроволновке жареную курицу и засыпала тарелку сардинами. Открыли маслины, грибы. Поели и выпили. Макаронову сморило, заснула прямо на кухонном диване.

Наутро подробно рассказала Вадику, что произошло. Он слушал внимательно, не перебивал.

- Хозяина до выходных дома не будет. Ночует на городской квартире. Я дежурство только принял. Оставайся пока, - гостеприимно предложил Сурок, – хавчик есть. Душ вон. Полотенца чистые бери.

21
{"b":"186850","o":1}