ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Я не понимаю, о чем ты говоришь!»

«Ты прекрасно понимаешь. Жара и месячные служанки тут ни при чем».

«Не будь грубым, пожалуйста. Я этого не выношу. Если ты хочешь, чтобы я тебе сказала то, что думаю на самом деле… что ж. В общем, я думаю, что каждый вечер ты зовешь людей к нам на ужин, чтобы показать, что последние события тебя не волнуют и именно поэтому ты только о них и говоришь, шутишь, смеешься. Ты даже стал пить больше, чем обычно. Смысл послания: „Смотрите, профессор Понтекорво в порядке. Он непоколебим. Он не сломлен“.»

«Итак, месячные служанки, как я погляжу, это только предлог, придуманный ответственной женой, чтобы защитить безнадежного мужа-алкоголика от самого себя. Мужа, которого ты даже немного стыдишься».

«Только не разыгрывай драму».

«Это ты, изобретая невероятные истории, только бы не сказать, что думаешь на самом деле, разыгрываешь драму».

«А если бы я тебе сказала, что думаю не только о тебе, но и о себе? И мне совсем не хочется видеть на ужине эту женщину, которая будет веселиться, что бы с нами ни происходило!»

«Эта женщина? Веселиться? Так вот что ты о ней думаешь? Какая-то женщина, которая всегда веселится? Меня поражает, как ты могла общаться все эти годы с такой ведьмой».

«А что еще можно сказать про женщину, которая устроила праздник, когда ее отцу дали три года. Подумай, какой бы прием она устроила, если бы бедняге дали пожизненное!»

«Оставим в стороне тот факт, что определение „бедняга“ менее всего подходит отцу Риты… Уверяю тебя, что ты ошибаешься. Рита меня любит, она нас любит. Не говоря уже о Флавио. Он единственный друг, которому я полностью доверяю. Он единственный человек, который готов сделать все для меня. Он бы обиделся, если бы в такой момент я держал его в стороне».

«Ах, вот что тебя беспокоит больше всего. Боишься обидеть своего друга, оставив его в стороне…»

«Я не сказал, что только поэтому… Но и поэтому тоже… И потом, если Рита попытается…»

«И если она попытается, то что?»

«Я ее поставлю на место, черт возьми! Хотя этого никогда не случится. Флавио и Рита знают меня слишком хорошо, чтобы думать, что вменяемые мне обвинения обоснованны».

«Именно это меня и волнует!»

«Что это?»

«Если ты действительно так думаешь, если таковы твои доводы, я с тобой согласна, дорогой, клянусь. Только у меня впечатление, что ты не делаешь всего того, что необходимо».

«НЕОБХОДИМО ДЛЯ ЧЕГО?»

«Нет, если ты начинаешь кричать, прекратим этот разговор».

«Хорошо. Я больше не кричу. Скажи мне, объясни, чего я не сделал, что было необходимо?»

«Ты воспринимаешь ситуацию недостаточно серьезно, любимый. Как обычно. Ты оказался в таком положении из-за своей доверчивости. И мне кажется, что это не послужило тебе уроком. Ты по-прежнему продолжаешь слишком доверять другим. Это удивительно. Ты просто удивительный человек. Но это очень опасно и непрактично. Слишком много доверия к ближним. Слишком веришь в истинность уверений. Я говорила тебе тысячу раз. Ты самый большой оптимист, какого я когда-либо знала. Твоя доверчивость, твоя доброжелательность достойны всяческих похвал…»

«И как, ты полагаешь, столь наивный человек, эдакий добросердечный простачок добился всего того, что он имеет в жизни?»

«Лео, сокровище, при чем тут это? Я знаю, что в своей работе ты не имеешь равных. Я это поняла еще тогда, когда ты преподавал и когда мы только познакомились. Страсть, интуиция, компетенция. Ты щелкал как орешки все тайны человеческой физиологии. Все мои подруги были в тебя влюблены. Я до сих пор с трудом могу поверить, что меня выбрал молодой, красивый, непобедимый профессор Понтекорво… Что-то мне подсказывает, будто ты выбрал меня именно потому, что у меня было меньше всего шансов. Однако невозможно преуспеть во всем. Мне кажется, что ты недооцениваешь настоящее положение вещей. И ты исключил меня из этой истории. Почему ты держишь меня на расстоянии? Почему не позволяешь помочь тебе? Что не так на этот раз? Я всегда занималась твоими проблемами, почему в этот раз нет? Почему ты не позволил мне в прошлый раз встретиться с адвокатом? Ты же можешь себе представить, как я волнуюсь, когда ничего не знаю!»

«Послушай, как ты могла подумать, что я полный идиот, наивный дурачок, безответственный человек? Адвокат из Санта-Кристины — лучший специалист. Он уверил меня, что все будет в порядке».

«О чем я и говорю! Как ты не можешь понять, что твои интересы расходятся с интересами больницы? Если нужно, твои коллеги не только избавятся от тебя, но и повесят на тебя всю вину!»

«Видишь, какая ты! Ты нисколечко не изменилась. А еще тебе не нравится Рита! И кто сейчас у нас мелочный, плохо думающий обо всех, подозрительный? И что ты вообще знаешь? Да за меня вся больница! Куча родителей бывших пациентов будут свидетельствовать в мою пользу. Заведующий кафедрой публично выступил в мою защиту в одной из газет, не говоря уже о преподавателях и ректоре. И я виноват, что все это внушает мне спокойствие? И это вполне подходящий момент, чтобы собрать вокруг друзей…»

Вот он, ее Лео, во всей красе, самый бесхитростный человек на свете. Что за странный дар так доверять другим? Только дар ли это? Или серьезный недостаток? Может, стоит этого опасаться? Великодушие ее мужа (кто-то назвал бы это качество иначе, попроще). Неспособность признать поражение. Неумение проигрывать. Непоколебимая вера в благосклонность судьбы.

Хорошо. Она была воспитана в страхе. Потому ей так была неприятна Рита во время их первых встреч — она показалась ей преувеличенной копией ее самой. Все это недоверие, осмотрительность, страх Рахили были хорошо известны. Они были привиты ей с колыбели. Иной раз она задавалась вопросом: среди стольких причин ее безграничной любви к мужу, возможно, было и то, что он казался ей чем-то вроде мягкого тонизирующего лекарства против всего того страха, который был в ней взращен годами.

Казалось, будто ее муж, по долгу службы ежедневно вступавший в борьбу с самыми иррациональными, коварными, злостными капризами человеческого тела, когда дело касалось его собственной жизни, переставал контролировать ситуацию и предавался человеколюбивому идеализму. Как такое было возможно? Разве существует более суровый урок, чем тот, который можно получить в отделении, где дети сражаются за то, чтобы не умереть? Грязные кроватки, рвота, кровь, вся эта детская боль и взрослое отчаяние… Но очевидно, это не научило его ничему. Очевидно, это не прибавило ему практичности и цинизма, которым отличалось большинство его коллег.

И ведь это Лео играл роль безбожника в их паре, разбрасываясь бессмысленными и напыщенными для Рахили словами вроде «антиклерикализм», «просвещение», «агностицизм». А если приглядеться получше, он в их семье был более религиозен. Из них двоих только он верил в Высший Порядок, благую волю, способную все расставить по своим местам.

«В сущности, нацисты проиграли. Они проигрывают всегда», — не уставал он повторять ей всякий раз, когда Рахиль говорила ему, что их окружают антисемиты. И всякий раз Рахиль спрашивала себя: разве это так? Разве нацисты проиграли, а не мы?

И сейчас, несмотря на ужасные вещи, которые о нем написали, или преступления, в которых его обвинили, Лео ведет себя так, будто ему достаточно знать самому, что он невиновен. Как будто в конце концов правда должна восторжествовать.

Все чаще Рахиль задавалась вопросом, а не объясняется ли столь странная в нашем мире доверчивость слишком благополучной жизнью, похожей на сказку, жизнью, в которой все планы реализовывались и все обещания исполнялись. Но ведь совершенство в этой жизни недостижимо.

Понтекорво были единственной еврейской семьей из известных Рахили, которая, в то время как Гитлер и его свора преследовали евреев по всей Европе, жила в Швейцарии в тепле и довольстве, а не умирала от страха, как остальные, как отец и мать Рахили. Тогда Лео было три года. И со времен той швейцарской ссылки у него в жизни все шло как по маслу. Детство и отрочество как в сказке, заботливая мамочка, превосходное образование, которое обеспечило ему чудесную карьеру в духе семейных традиций и в которой он достиг высот, не снившихся никому из Понтекорво. Если брать за образец семейство Понтекорво, их жизнь с мягкой и безболезненной сменой поколений могла бы показаться непрекращающимся восхождением к благосостоянию и счастью.

9
{"b":"186874","o":1}