ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Руанна была уже далеко не юна, однако вдруг ощутила неожиданное внимание к себе со стороны кузена Джорвела. Ее кузен Джорвел Икзитер, наследник эрцгерцогства Ирионского, на ту пору обосновался в Агондоне.

Он начал наведываться к Руанне.

Джорвел был на цикл моложе своей кузины, но она его совершенно очаровала. Он и сам себе удивлялся, поскольку, будучи еще совсем молодым человеком, уже слыл изрядным повесой. И ему казалось, что от женского общества он устал. Выбрать жену — жену! — казалось ему задачей непосильной. Он считал, что способен только разочаровать свою избранницу. Однако его кузина Руанна обладала редким умом, пылкостью, очарованием и была совершенно не похожа ни на кого из прежних пассий эрцгерцога.

Он признался ей в любви.

Объяснение было необычайно страстным. Руанна затем запечатлела его на страницах «Тернистого пути к брачному ложу». И хотя семейство Ренчей на подобный вариант особо не надеялось, да и мечтать не могло, вышло так, что замыслы досточтимой мамаши Ренч оказались близки к осуществлению.

Мешало одно-единственное обстоятельство: Руанна презирала своего кузена. Она называла его законченным эгоистом и занудой и отказала ему.

Джорвел был убит горем. Однако каждое утро он являлся к мисс Руанне, надеясь, что в один прекрасный день она ответит на его ухаживания. Джорвел не верил, что ее отказ искренен. Руанна принимала Джорвела сдержанно, но учтиво и через какое-то время снова отказала. Казалось, ей нет никакого дела до того, что она причиняет боль сразу троим людям.

Ведь досточтимая Ренч тоже страдала, страдала и Умбекка. Мамаша слегла и заявила всем, что умирает. Умбекка тоже слегла бы, но ей до смерти надоело валяться в кровати. Она спала плохо. Нервы у нее были на пределе. Она даже есть стала меньше.

Между тем страдала Умбекка не от того, от чего страдала мать. Долгое время она самой себе не признавалась в своих чувствах. Она была влюблена в Джорвела. Она никогда не встречала более красивого молодого человека. В своем красном мундире он казался ей верхом совершенства. Она обожала его. Но он смотрел только на бессердечную Руанну.

Другая девушка в конце концов стала бы презирать столь невнимательного возлюбленного. Умбеккой владели иные чувства. Ей казалось, что, не будь у нее сестры, Джорвел полюбил бы ее, Умбекку, и еще ей казалось, что если бы она смогла как-то наказать сестру за ее невнимание к ухажеру, Джорвел также обратил бы на нее внимание.

Примерно в это время Умбекка обнаружила в комоде у сестры рукопись. Руанна стала беспечна. Сестра прочла рукопись, и в душу ей закрались подозрения.

Возможно ли?

Она обшарила письменный стол. Перерыла буфеты. Когда Умбекка обнаружила за шкафом у Руанны ящик с книгами, все стало ясно.

Руанна была «мисс Р»!

Открытие потрясло Умбекку. Впоследствии она вспоминала тот день как один из самых страшных в своей жизни. Открытие это не унижало Руанну в глазах сестры — напротив, она стала еще более недосягаемой соперницей. Узнай Джорвел о том, что его возлюбленная — знаменитая эджландская сочинительница дамских романов, он бы полюбил ее еще сильнее! Нет, он не должен узнать об этом!

Умбекка страдала.

Знать такую тайну и не иметь возможности ни с кем поделиться? Какие муки! Решив ничего не говорить Джорвелу, Умбекка принялась осторожно намекать матери на то, о чем узнала. Умбекка отлично понимала, как разозлится мать на Руанну за то, что та столько времени хранила от нее, стольким ради дочери пожертвовавшей, такую тайну.

Осторожные намеки вскоре стали куда более прозрачными.

«Она — „мисс Р“! — кричала как-то вечером Умбекка матери. — Руанна — „мисс Р“! Как ты не понимаешь!»

И вот тут случилось самое ужасное. Да, мать Умбекки уже давно объявила всем, что умирает, но по-настоящему никто в это не верил.

И вдруг это произошло.

Досточтимая Ренч никогда не отличалась крепким здоровьем. И вдруг ее организм взбунтовался против страстей, которым она себя подвергала в течение стольких лет. Последнее испытание оказалось роковым. Правда, Умбекка так и не узнала, что сгубило мать — чрезвычайное горе или чрезмерная радость. У матери кровь хлынула горлом, и она без чувств повалилась на окровавленные простыни.

Самым тяжелым оказалось сообщить о случившемся Руанне.

Руанна и так была в ужасе. Когда же она узнала о том, что именно послужило причиной смерти матери, она вконец отчаялась.

Руанна была в ярости. Она принялась обвинять сестру в лицемерии. Умбекка никогда не понимала, что Руанна любит мать гораздо сильнее и искреннее, нежели она сама. Некоторым могло показаться, что угрызения совести, испытываемые в ту пору Руанной, смешны, столь же смешны, сколь и былые амбиции ее матери, сколь зависть и ненависть Умбекки. Однако на следующий день после похорон матери Руанна ответила согласием на предложение Джорвела.

Блестящая партия! По крайней мере, в глазах посторонних. Вскоре скончался отец Джорвела, и Джорвел вернулся в Ирион. Умбекка, естественно, сопровождала новобрачных, удовольствовавшись ролью компаньонки сестры, а затем, после рождения детей, стала их нянькой.

Что же до Руанны, то мужа она не любила, зато обожала своих детей и была добра — неизменно добра — к сестре. «Мисс Р» — загадочная «мисс Р» — опубликовала с тех пор только один роман под названием «Красавица долины», однако это произведение особого успеха не имело, и больше книг Руанны не выходило.

Ну, что ж, хотя бы это могло порадовать Умбекку. Но не радовало. Не радовало и то, что замужество Руанны оказалось несчастливым. Ведь если на то пошло, даже принеся себя в жертву, Руанна отняла у сестры то, чего той хотелось больше всего на свете. Этого нельзя было простить. Минуло четыре цикла с тех пор, как умерла Руанна, а Умбекка вспоминала о ней каждый день.

Она больше не читала романов.

ГЛАВА 23

ВИДЕНИЕ

Время настало поистине волшебное.

Поначалу получалось неуклюже, да и вообще первые девять шагов Джема можно было приписать счастливой случайности. Прошло несколько дней, прежде чем изумленный юноша сумел вновь встать на ноги, да и потом далеко не сразу освоил костыли и научился уверенно опираться на них. Но гораздо раньше он понял, что это возможно. Джем обнаружил, что его скрюченная нога сильнее, чем он предполагал, что на нее можно переносить вес тела, пока переставляешь костыли. Вот это было самое трудное — сделать новый шаг, наклонить тело вперед, толкнуть себя. Он выпрямлялся, плечи и спина дико болели, но уже не так нестерпимо, как в первый раз.

Мало-помалу, за время холодного сезона следующего года Джем научился ходить плавно и ровно. Но как он скучал по удобному креслу-каталке! Однако постепенно Джем понял, что теперь кресло ему уже не друг. Да, оно стояло в самом конце галереи, звало его к себе, готовое в любой момент подставить сиденье, но кресло стало знаком не победы, а поражения. Джем добирался до конца перехода, без сил падал на кресло, откликавшееся жалобным скрипом… но только для того, чтобы всей душой пожелать как можно скорее встать снова. Он понимал, что от увечья ему некуда деться, но если он все же умел стоять и ходить, то должен был именно вставать и ходить, а не ездить на стуле с колесиками.

Негнущаяся нога доставляла Джему больше хлопот. Она не желала следовать за телом. А скрюченная нога то и дело цеплялась за негнущуюся. Негнущаяся отъезжала в сторону, задевала за костыль. Варнава постоянно был начеку. Он то и дело подбегал к другу и помогал, подталкивал непослушную ногу. А это было небезопасно. В итоге оба ходили в синяках. Джем падал снова и снова, и, как правило — на Варнаву.

Чаще всего они смеялись.

Но иногда плакали.

Бывало, на Джема нападало отчаяние. Он не мог добраться до кресла и в такие мгновения был готов сдаться. Не раз он кричал: «Все без толку! Ничего не выйдет!» И снова со стуком падали на пол костыли, и снова отчаянный крик Джема эхом разносился по пустынной галерее. А потом Варнава смотрел на него понимающими, полными слез глазами, и отчаяние Джема таяло, как тает снег под порывами теплого ветра в сезон Вианы. Потом Джем плакал и смеялся и повторял: «Ох, Варнава, какой же я глупый!»

37
{"b":"1869","o":1}