ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мысль эта очень опечалила Джема, и он решил сказать об этом тетке.

— Тетя?

Они ведь молчали с того мгновения, как вошли в храм. Покуда юноша бродил по проходу и вдоль стен, Умбекка сидела на последней скамье, где нашлось более или менее чистое местечко.

— Тетя?

ГЛАВА 36

САМАЯ БОЛЬШАЯ НЕПРИЯТНОСТЬ

Только одна из их прогулок не удалась. Она была испорчена происшествием, которое Умбекка затем назвала «Самой большой неприятностью».

В тот день они пошли по другой тропе — вдоль кладбищенской ограды, но не в сторону проповедницкой, а в противоположную. Умбекка сказала, что хочет отвести Джема к Цветущему Домику, который стоял на самой опушке леса. Умбекка сказала, что там живет одинокая старушка, и что когда-то они с сестрой Руанной навещали ее — они в то время занимались благотворительностью.

Они уходили все дальше и дальше от деревни, свернули раз, потом другой, и Джем стал задумываться, а далеко ли еще до Цветущего Домика? Тетка углубилась в воспоминания об ушедшей молодости. Она, видно, и мысли не допускала, что они могут заблудиться. Умбекка рассказывала о том, как Руанна вышла замуж за эрцгерцога, о том, как этому обрадовались все, кто жил в долине.

— Все так и говорили: это будет одна из сестер Ренч, Умбекка или Руанна. Представляешь, Джем, в «Ленивом тигре» даже бились об заклад. Представляешь? Но о выборе и речи быть не могло. Всякому было ясно, кого выберет эрцгерцог.

— Но вы же рады, что он не вас выбрал, тетя? Рады, да? — наконец удалось вставить Джему вопрос в поток воспоминаний Умбекки.

— Что?

— Ну, он же был предатель. Эрцгерцог.

Умбекка сразу как-то сникла. Она вяло улыбнулась. Воспользовавшись наступившей паузой, Джем поинтересовался:

— Тетя, мы заблудились?

Да, они, конечно, заблудились, но не это стало «самой большой неприятностью».

— О боже! — вдруг спохватилась Умбекка. — Я была уверена, что прекрасно знаю дорогу, но что поделаешь — ведь прошло… добрых четыре цикла! — она остановилась, глубоко задумалась и сказала: — Знаешь что, милый, нам, пожалуй, будет лучше вернуться. Что скажешь?

Джема знобило. Солнечные лучи едва проникали сквозь густые кроны вязов. Подул ветер — но не ласковый ветерок, а холодный, порывистый. Еще несколько мгновений — и полил дождь. Они не только заблудились, теперь они могли и промокнуть.

Но не это стало «самой большой неприятностью».

«Самая большая неприятность» произошла тогда, когда короткий ливень кончился и, как выяснилось, на ту пору Джем и Умбекка уже успели найти тропинку, что вывела бы их к деревне.

— Честное слово, милый, я была уверена, что знаю дорогу! Мы с сестрой были так прилежны, когда занимались благотворительностью, так прилежны. Кому, как не нам, было знать, что это такое — не иметь в этой жизни никаких надежд. «Девочки, — говорила нам наша мать, — такова ваша судьба — только называться дамами благородного происхождения. Только ваша красота поможет вам пробиться в жизни и занять высокое положение». О, мир еще не слышал слов вернее этих!

— Тетя! — первым закричал Джем. Потом, когда он вспоминал об этом происшествии, ему было стыдно за то, как он закричал — и так визгливо.

Но и тетка вскрикнула срывающимся от страха голосом:

— Джем! О, смилуйся над нами, бог Агонис!

Они прижались друг к другу, а прямо у них на пути, на мокрой от дождя лесной тропинке, с любопытством глядя на них, стояла огромная кошка с желто-черной полосатой шерстью.

— Тетя… это… тигр?

— Это… тигр, Джем. Давным-давно я слышала… как про него рассказывали. Но я… никогда не думала… что он на самом деле есть. Ой, Джем, мне кажется, он сейчас бросится на нас. А тебе не кажется?

Умбекка принялась причитать, а Джем не мог отвести глаз от тигра. Он смотрел в узкие щели черных зрачков, и, как ни странно, этот взгляд золотых глаз тигра наполнил душу юноши удивительным спокойствием. Ему не верилось, что тигр может сделать ему и тетке что-нибудь плохое.

Было тихо-тихо, только капли падали с вымокших веток. И вдруг откуда-то издалека, словно струйка ртути по глади тишины, прокатилось улюлюканье — клич не клич, окрик не окрик, а нечто среднее. Звук был на удивление чистым.

Глаза тигра полыхнули огнем. Зверь пригнул голову и медленно отступил, исчез в зарослях леса. И только тогда, когда тигр исчез, Джем увидел незнакомца, из уст которого и вырвался этот странный звук. В тени под деревьями стоял некто очень высокого роста, в капюшоне.

Сердце Джема ушло в пятки. Почему-то страшно ему стало именно сейчас.

А вот тетка, похоже, вовсе не испугалась.

— Сайлас! — имя сорвалось с губ Умбекки, словно ругательство.

— Милая моя Умбекка! Нет, не надо меня благодарить, — отозвался старческий голос. Говорил он сухо и даже несколько изумленно.

— Сайлас, мы заблудились. В какой стороне деревня? Надеюсь, это ты нам можешь сказать? — проговорила Умбекка таким голосом, словно старик скрывал от нее эти важные сведения давно и долго.

— О Умбекка! Только не притворяйся, что готова сделать то же самое для меня, — фыркнул старик, взмахнул посохом и отвернулся.

Мгновение — и он исчез за деревьями. Вот и вся встреча. Как раз ее Умбекка и назвала потом «самой большой неприятностью».

— Тетя, кто это был? — удивленно поинтересовался Джем. Еще более удивила резкость ответа.

— Грешник! — взорвалась Умбекка. — Страшный, неисправимый грешник!

Еще немного — и впереди показалась деревня, буквально за следующим поворотом тропинки.

ГЛАВА 37

СКАЛА УБИЙЦА

— Ох, и давно же мы тут не были!

— И правда!

— Я соскучился.

— Еще бы!

Боб, как когда-то в детстве, неуклюже пробирался вперед, раздвигая побеги папоротника. Над его головой зеленели кроны деревьев Диколесья. «Диколесье зеленеет!» — распевал Боб — хрипло и фальшиво. С веток на его пути срывались и разлетались в стороны ласточки.

— Полти, догоняй! — весело крикнул Боб, обернувшись назад.

В этом году дни жаркого сезона Терона, казалось, никогда не закончатся, и с каждым днем Боб становился счастливее. Куда девались его былые тревоги! Полти так переменился. Теперь, когда у него появилась красивая жилетка и драгоценный перстень, он стал совсем другим парнем. Порой вообще казалось, будто вернулось прошлое. Вот и сейчас так казалось. Впервые за долгое время парни шли вдвоем купаться на реку. На плечи их были накинуты грубые одеяла.

— Полти, — сказал Боб, когда они зашли поглубже в лес. — А что за тайну ты мне не хотел раскрыть?

Полти невольно расхохотался. Вопрос вышел донельзя глупым. Но Боб был так счастлив, что почему-то решил, что Полти ему ответит.

— А с чего ты взял, что у меня есть какая-то тайна, дружище?

— Я точно знаю, Полти. У тебя всегда были какие-нибудь тайны.

— Это не так. Задумки у меня были. И сейчас тоже есть.

Немного погодя Боб спросил:

— Ну и какая у тебя нынче задумка, Полти?

За деревьями показалась река. Полти толкнул друга в плечо:

— Давай наперегонки до берега?

И он бросился вперед.

Эта игра была Бобу отлично знакома. Но и здесь что-то переменилось. На этот раз все вышло по-другому. Полти запыхался, не добежав до берега.

— Устал. Не могу!

— Полти?

Тот прислонился к берегу. Он махал жирными руками и гнал Боба прочь:

— Беги, дружище, беги сам. Я просто запыхался. Беги, давай.

Какое-то время Боб колебался. А потом побежал, все дальше и дальше.

Он мчался, набирая скорость. Наконец он уже бежал, позабыв обо всем, продираясь на бегу сквозь буреломы, перепрыгивая через стволы упавших деревьев, преодолевая без труда густой подлесок.

Он запрокинул голову.

Он весело хохотал.

Длинные ноги Боба ни на что не годились. Он и сам так думал. И все остальные тоже. А теперь вдруг эти длинные ноги обрели силу и уверенность. За изрядно поредевшими деревьями серебрилась река. Боб, выскочив из леса, промчался по лугу и чуть было не влетел с разбега прямо в воду.

58
{"b":"1869","o":1}