ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Победители. Хочешь быть успешным – мысли, как ребенок
Аромат невинности. Дыхание жизни
Заповедник потерянных душ
Другой Ледяной Король, или Игры не по правилам (сборник)
Призрак
Пепел умерших звёзд
Бумажная принцесса
Айн Рэнд. Сто голосов
Не делай это. Тайм-менеджмент для творческих людей
Содержание  
A
A

Джем почти не слушал капеллана. Лица перед его глазами расплывались и таяли. Он понимал, что до сих пор не оправился после пережитого. Он ожидал, что тетка пригласит к нему досточтимого Воксвелла, но когда он прямо спросил, придет ли к нему врач, Умбекка резко, почти грубо объявила, что нет, не придет. На ее взгляд, в этом не было никакой необходимости. Но Джем не сомневался, что отрава от ваганского платка до сих пор действует на него. Джем подумал о ваганском злодее и ощутил прилив гнева. Этот негодяй мог сделать с ним в лесу все что угодно. Капеллан сказал, что Джем должен быть счастлив и рад, что хотя бы его зубы остались при нем.

И глаза.

И все же почему все казалось каким-то нереальным? С того дня, как синемундирники принесли Джема в замок, единственной реальной вещью юноше казались костыли, на которых он сейчас стоял. Он помнил ту страшную беспомощность, которую ощутил, когда солдаты опустили его на диван. А потом тетка подплыла к нему черной тучей, и в руках ее были костыли. «Я берегла их для тебя, Джем, — сообщила она дрожащим голосом. — Они лежали на тропинке, на том самом месте, где тебя украли ваганы». Милая, милая тетя Умбекка! Как же Джем был ей благодарен!

— Простой калека! — вещал тем временем капеллан. — Однако этот юноша — не простой калека! Напротив: все обитатели здешних равнин должны быть благодарны юному бастарду Джемэни, ибо ужасное происшествие, пережитое им, послужит путеводным светом истины для всех нас и откроет нам глаза на истинную личину ваганов. Многие эпициклы мы, граждане Эджландии, подвергались нападкам со стороны этого порочного племени. Они морочили нам головы, воздействовали на нас своими чарами и не давали нам познать истинной меры их греховности. Недалек тот день и час, когда их пороки предстанут перед нашими очами во всей красе. Не будем забывать, что любой из ваганов — это последователь Короса и, как этот темный бог, всякий ваган темен душой. Он опасен! Женщины и мужчины Ириона! Давайте же возрадуемся тому, что этот злобный ваган сейчас встретит свою смерть, ибо он заслужил ее!

Барабаны разразились дробью.

А глаза Джема заволокло слезами, когда из-под ног вагана выбили табуретку.

ГЛАВА 46

ПОЛТИ В ЧЕРНОЙ ДЫРЕ

Полти был в отчаянии.

Он не понимал, куда его отвели. После того как его выволокли из «Ленивого тигра», верзилы-синемундирники не только связали его по рукам и ногам, ему еще и глаза завязали и для верности как следует стукнули по башке. Это было нечестно, поскольку молодой пьяница не мог оказать никакого сопротивления. Он только чувствовал, что его непрерывно пинают, толкают, тянут куда-то. Потом стучали копыта, скрипели колеса повозки, потом чьи-то тяжелые каблуки топали по каменным ступеням. Кто-то грубо хохотал. Кто-то хамским образом ущипнул Полти между ног. Полти готов был заорать во все горло, но тут понял, что во рту у него кляп.

Хлопнула массивная дверь. Полти потерял сознание.

Теперь же он не мог понять, сколько прошло времени. Он лежал на соломе в сырой вонючей камере, прикованный цепями к стене. Свет в темницу не проникал. Время от времени до парня доносились голоса стражников с другой стороны двери, однако, дверь была слишком прочной, и слов Полти не разбирал.

Нашлись бы некоторые, кто сказал бы, что новая жизнь Полти мало чем отличалась от прежней. Будучи свободным человеком, он жил в темноте и вони. Теперь, угодив в темницу, он жил почти точно так же. Так что вообще-то, если синемундирники хотели пленить Полти, могли бы ограничиться тем, что поставили бы стражника около двери его комнаты в «Ленивом тигре».

Да и этого не потребовалось бы.

Ибо все же все было не так. И теперь, когда Полти лежал здесь, в другой темноте, и вдыхал другое зловоние, он мало-помалу начинал понимать, в чем заключалась разница. Валяться на кровати в комнате Нова-Риэля — это он выбрал сам. Теперь он ничего выбирать не мог. А это большая разница!

Кроме того, и еще кое-что было по-другому. И для Полти это было ничуть не менее важно.

Ему было нечего пить.

И нечего есть.

— Это ты, сводная сестра моя? Что стряслось?

На этот раз, когда пророчица явилась в Вольверону, она не возникла из-за деревьев бесшумной тенью, как в прошлый раз. Она вбежала в пещеру и бросилась к ногам старика. Тело ее содрогалось от рыданий.

Старик испугался, потому что никогда прежде не видел свою сестру в таком состоянии. Но и он сам сейчас пребывал в отчаянии. Он долго ждал Ксал у пещеры, сидя на пне. Он думал, что она придет в ответ на его призыв. Теперь же Сайлас видел, что у сестры — свои муки, свои терзания. Сайлас переборол охватившие его сомнения, взял сестру за руки и сжал их. Силы уходили от Сайласа, и он далеко не сразу ощутил боль родного человека. И понял, в чем причина этой боли.

Конечно.

Человек, который был повешен за кражу мальчика.

То был ее сын.

Содрогаясь, Ксал рассказала брату о том, как пришли синемундирники в табор в утро казни.

— Когда я услышала, как на лужайке бьют барабаны, я думала, что сердце мое разорвется. Еще тогда, когда мы шли сюда от хариона, я почувствовала, что близится час гибели моего сына и что это случится в Тарне. Но Сайлас! Такая смерть! Я знаю, что все муки, все страдания, которые нам суждены в нынешние времена, предсказаны. Я знаю, что все должно случиться и миновать. Но теперь я вижу, что мой дар пророчества — не помощь мне в моем горе. Я прокляла его, Сайлас! Я прокляла и пророчество, и нашу судьбу!

Слезы потоком хлынули из глаз Ксал. Слепец поднялся с пня, опустился на колени, обнял старуху пророчицу — пусть неуклюже, но крепко. Над ними в сером небе кружились желтые листья. Когда рыдания Ксал немного унялись, Сайлас сказал сестре слова, которые давно собирался сказать:

— О сводная сестра моя, ты пришла посмотреть, как я сыграю свою роль. Теперь я сыграл ее. Я старик, слабый и немощный. Теперь я редко выхожу в Диколесье, потому что боюсь заблудиться. Теперь я не вижу ничего из предсказанного. Я потихоньку тлею здесь, окутанный моим прошлым…

Сестра крепче сжала руку Сайласа.

— Сайлас, — негромко проговорила она, — впереди великие дела, и ты еще воспламенишься!

Старик простонал.

— Не говори мне об этом, сестра. Я больше не в силах! Для меня уже ничего на свете не существует, кроме этого уголка в лесу. Но, Ксал, почему вы не уходите отсюда? Почему твое племя не уходит?

— Брат мой, и вправду пророчество в тебе угасло! Наша судьба здесь еще не завершена. Я не могу уйти. Но, Сайлас, дело не только в этом. Некоторые наши пытались уходить, гнали фургоны по белесой дороге. Но все дороги стерегут солдаты-синемундирники. Они грозят нам расправой и велят поворачивать назад. Мы нужны им здесь, Сайлас. Они хотят, чтобы мы никуда оттуда не уходили.

Ксал вытерла слезы. Взгляд ее блуждал по пещере. И вот тут она заметила, что что-то не так. Занавеска плюща, закрывавшая вход в пещеру, оторвана, пожитки старика разбросаны по полу.

В пещере был обыск.

— О Сайлас! Мое горе затуманило мне глаза! Что случилось здесь? Что случилось с тобой?

Старик вздохнул:

— Они и здесь побывали, Ксал. Я благодарен судьбе за то, что в это время не было здесь моей девочки. Может быть, она убежала в чащу, а может быть, и ее схватили. Сестра моя, они кого-то искали. Не найдя его, они набросились на меня.

Ксал кивнула:

— Они разыскивают того, кто носит костюм арлекина. Они его много раз искали у нас в таборе. Но… Сайлас, тебя не били?

— Нет, только грозили, сестра. Говорили грозные слава. Но после того, что мне довелось пережить, разве можно меня ранить словами? Но знаешь, Ксал, теперь меня не спасет то, что у меня только половина ваганской крови. В их глазах я точно такой же ваган, как и ты, и поэтому должен платить двойную подать. Ну а если не уплачу, меня повесят. Этим ли молчанием, наконец, кончится отмирание моих чувств?

— О Сайлас! — Ксал снова залилась слезами. — Все, что есть у меня, — твое, но… как же мы это вынесем?

74
{"b":"1869","o":1}