ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Это слово – Убийство
Принцесса моих кошмаров
Мусорщик. Мечта
Так случается всегда
Оденься для успеха. Создай свой индивидуальный стиль
Все пропавшие девушки
Ключ от тёмной комнаты
#INSTADRUG
Тринадцатая сказка
A
A

— Не очень, лейтенант. Продолжайте. Правда, вы еще не предупредили меня, что любые мои слова могут быть использованы против меня.

— Я предупреждаю вас сейчас. Имеете что-нибудь сказать?

— Имею. Вчера вечером я впервые увидел Даллинга и пришел к выводу, что он слишком красив, чтобы жить на этом свете, — идеальный объект для безупречного убийства. Будучи человеком порочным и коварным от природы, я решил совершить преступление. Я застрелил его из пистолета, который легко можно было опознать, как принадлежащий мне, а затем аккуратно положил его в ближайшую канаву, чтобы полицейским не пришлось долго искать орудие убийства. Через четыре-пять часов я возвратился на место преступления, как и положено убийцам, чтобы полюбоваться делом рук своих. А также чтобы меня заприметил водитель молоковоза. Я старался как можно больше осложнить свое положение...

— Вам это удалось. — Гери снова заговорил тихо и вкрадчиво: — Все это не очень весело, Арчер. Во всяком случае, мне не смешно.

— Я и не старался вас рассмешить. Однако кое-что в этой истории действительно забавно...

Он снова прервал меня:

— Вы вели себя как глупец, и вы это знаете. Я уже сейчас мог бы привлечь вас к суду...

— Как бы не так! Я как раз собирался рассказать вам самое смешное — что я застрелил Даллинга с расстояния сто двадцать миль. Совсем неплохо для пистолетика, из которого нельзя попасть в слона с пятидесяти шагов.

— Даже не обвиняя вас в убийстве, — невозмутимо продолжал он, — я мог бы здорово насолить вам, притянув вас к суду за незаявление об убийстве. Однако я не хочу вам насолить. Колтон мне этого не советовал, и я уважаю его мнение. Но вы меня в конце концов вынудите, если и дальше будете болтать глупости в довершение к тому, что вы их наделали больше чем достаточно. — Он пожевал верхнюю губу. — Ну, что вы там говорили насчет алиби?

Водевиль, похоже, закончился.

— В то время, когда был убит Даллинг, я был в ста двадцати милях от места преступления и разговаривал с женщиной по имени Марджори Феллоуз. Почему бы вам с ней не связаться? Она живет в гостинице в Палм-Спрингс.

— Может быть, и свяжемся. В какое время вы с ней разговаривали?

— Около трех утра.

— Если вы знаете, что Даллинга застрелили в три, то вы знаете больше нас. Наш врач определил, что смерть наступила около четырех часов, плюс-минус час. — Он сокрушенно развел руками. — Нет никакой возможности установить, сколько он прожил после того, как получил пулю, или в какое точно время в него стреляли. Судя по крови, он умер не сразу, хотя наверняка был без сознания. Так или иначе, вы сами видите, что любое алиби здесь летит вверх тормашками. Разумеется, если у вас нет более точных сведений о времени убийства, — с иронией добавил он.

Я сказал, что есть.

— Хотите сделать официальное заявление?

Я сказал, что хочу.

— Прекрасно. Давно пора. — Он щелкнул тумблером селектора и вызвал стенографистку.

Мои обязательства перед Питером Колтоном начинали изрядно мне мешать. До этого момента, похоже, беседа велась не для протокола, и это меня вполне устраивало. Обнаружив тело Даллинга, я наделал промахов, как желторотый мальчишка. Я сделал ставку на то, что мисс Хэммонд или Джошуа Северн могут рассказать что-то важное, и проиграл. Гери достаточно ясно дал мне понять, сколько бы я ни старался уклониться от этой темы. Да, водевиль кончился. И детективные игры — тоже.

Гери уступил свой стул молодому полицейскому стенографисту.

— Желаете во всех подробностях? — спросил я.

— Обязательно.

Я детально изложил все с самого начала. Началом был визит Даллинга к миссис Лоуренс, с которого началось мое участие в деле. Ночь была на исходе. Слова мои падали, точно песчинки, отсчитывающие ее последние мгновения. Стенографист исписывал страницу за страницей карандашными иероглифами. Гери расхаживал от стены к стене, изредка останавливаясь, чтобы задать мне вопрос. Когда я сказал, что Тарантини забрал мой пистолет, он прервал меня:

— Миссис Тарантини это подтвердит?

— Она уже подтвердила.

— Но не нам. — Он взял со стола папку с машинописными страничками и перелистал их. — В ее показаниях нет ничего о вашем пистолете. Между прочим, вы так и не заявили о его пропаже.

— Вызовите ее снова и спросите.

Гери вышел из комнаты. Стенографист закурил сигарету. Мы сидели и разглядывали друг друга, пока не вернулся Гери.

— Я послал за ней машину, — сказал он. — Я позвонил ей, и она согласилась приехать. Она ваш друг?

— Вряд ли она останется моим другом после всего этого.

Она придерживается странного и старомодного убеждения, что жена должна горой стоять за мужа.

— Не похоже, чтобы он платил ей тем же. Какого вы вообще мнения о миссис Тарантини?

— Самая большая ошибка в ее жизни — это то, что она вышла замуж за Тарантини. Но женщина она сильная.

— Вот именно, — сухо сказал он. — Не пытается ли она его выгородить — вот что меня интересует.

— Думаю, что именно это она и делала все время. — Я передал ему все, что она рассказала мне об утреннем визите Тарантини в квартиру Даллинга.

Гери остановился как вкопанный.

— Это явно не вяжется с ее показаниями. — Он снова заглянул в свои листки. — Днем она заявила, что отвезла мужа из Палм-Спрингс прямо в Лонг-Бич по дороге, идущей через каньон. Вопрос: кому она сказала правду — мне или вам?

— Думаю, мне, — промолвил я. — Тогда она еще не знала, что Даллинг убит. А когда узнала — изменила показания, чтобы выгородить мужа.

— Когда вы с ней говорили?

— Сегодня во второй половине дня — то бишь вчера. Мои часы показывали четыре.

— Вы уже знали, что Даллинг убит.

— Но ей я этого не сказал.

— Почему? Разве она не могла убить его сама или натравить на него Тарантини?

— Я рассматривал такую возможность. Но тогда она просто сумасшедшая. Ведь она почти любила Даллинга.

— Что значит «почти»?

— Она относилась к нему отчасти по-матерински. Не принимала его всерьез. К тому же он был алкоголиком.

— Вот как? Это она вам сказала или вам это приснилось?

— Я не стал бы пересказывать вам своих снов.

— Ладно. Давайте теперь закончим с вашими показаниями. — И он снова принялся мерить комнату шагами.

Когда мы закончили, было без десяти пять. Гери распорядился, чтобы стенограмму расшифровали и отпечатали немедленно.

— Если все это правда, — сказал Гери, — то все говорит за то, что убил Тарантини. Зачем он это сделал?

— Попробуйте спросить его жену.

— Сейчас я так и сделаю.

— Если можно, я хотел бы поприсутствовать.

— Боюсь, что нельзя. Спокойной ночи.

Я столкнулся с Галли в коридоре. Ее сопровождал сержант Толливер.

— Мы все время встречаемся в полиции, — сказал я.

— Место не хуже любого другого, — ответила она, найдя в себе силы улыбнуться. Вид у нее был измученный.

26

Я искал козырную карту, которая сулила мне выигрыш партии. Я смотрел везде — под подушкой, между простынями. Может быть, она валяется на полу рядом с кроватью? Я стал вылезать из постели и... проснулся.

Будильник на столике у кровати показывал ровно двенадцать. На улице заскрежетал передачами грузовик, точно напоминая мне, что жизнь продолжается и время не ждет. Ничего, подождет. Я принял душ. Сначала я долго стоял под струями горячей воды, потом на минуту включил холодную. Я побрился, почистил зубы — впервые за последние два дня — и ощутил беспричинное довольство собой. Я посмотрел в зеркало и не нашел в своем лице ничего нового — оно было таким, как всегда. Удивительно, как мало мы меняемся от увиденного и пережитого. Поистине, благодатная способность человека приспосабливаться к чему угодно может в конце концов обернуться для него бедой.

Кухня была затоплена желтым солнечным светом, лившимся через окно над раковиной. Я включил кофеварку, бросил на сковородку несколько кусочков бекона, вбил в шипящий жир четыре яйца, поджарил полдюжины ломтиков зачерствевшего хлеба, Поев, я присел в уголок с чашкой кофе и сигаретой в руках. В голове не было ни единой мысли. Я наслаждался тишиной и одиночеством, Я выпил вторую чашку кофе, все еще испытывая удовольствие от того, что не надо ни с кем разговаривать. Но вскоре я поймал себя на том, что машинально отбиваю нервную дробь носком ботинка и покусываю ноготь большого пальца. Пятна солнечного света на линолеуме как-то поблекли, а третья чашка кофе явно отдавала горечью и осталась недопитой.

33
{"b":"18691","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ирландское сердце
Мой знакомый гений. Беседы с культовыми личностями нашего времени
Зависимые
Мировое правительство
Киберспорт
Серые пчелы
Morbus Dei. Зарождение
Темная комната