ЛитМир - Электронная Библиотека

— А из-за чего?

— Вы жестоки, — сказала она, опустив голову.

— Происходящее жестоко само по себе. Я хочу увидеть окончание спектакля.

— Я жалела Эйбеля. Он умолял меня стать его женой, боялся лишиться сиделки, боялся одиночества, смерти. И он так хотел сына... Да, вы были правы. Действительно, необходимо все прояснить.

— Действительно...

— Он был старше и с трудом тащил меня и сына по жизни. Изо всех сил старался держаться молодцом, но даже Джейми был ему в тягость. Представьте себе деда, который вместо внука нянчился с собственным сыном! Конечно, Эйбель любил мальчика, но не мог заниматься с ним целыми днями. Это было одной из причин, почему я позволяла Джейми столько времени проводить с Фредом Майнером, и, как я теперь понимаю, самой большой ошибкой. Я столько дров наломала!..

Она заломила руки. Я услышал тихий хруст.

— Не следует во всем винить только себя. Ваш муж тоже был неравнодушен к заготовке дров.

Она смотрела на меня в каком-то изумлении.

— Да, только что собиралась вам сообщить. Я узнала, что он мне не доверял. Но, быть может, вам все известно?

— Я разговаривал с человеком по фамилии Бурк. Он владелец частного сыскного бюро в Голливуде.

Она прижала руки к груди и вздохнула. Ее волосы, словно застывший огонь, словно обретшее форму темное пламя, взвились надо лбом. И тогда я подумал: пусть виновна, но все равно она — великолепна.

— Я была верна Эйбелю. Наверное, странно говорить об этом вам... Я никогда и ни с кем не обсуждала свою семейную жизнь и вряд ли найду в себе силы сделать это вновь, хотя ни в чем не виновата. Быть может, мне не следовало позволять Ларри возить меня развлекаться, но до сегодняшнего дня я и не думала, что Эйбелю может прийти в голову меня подозревать. Впрочем, его ревность не была для меня тайной.

— Это со всяким может случиться.

— Особенно со всяким старым человеком. Сейчас, как видите, мне не до жалости, она куда-то улетучилась. Последняя капля просочилась в песок неизвестности после того, как несколько часов назад он мне сообщил, что шпионил за мной!! А ведь последние шесть лет я только и делала, что нянчилась с ним!

— Он вам сам об этом рассказал?

— Да. Когда я вернулась из морга, то описала ему мертвого человека. Подумала, что, быть может, он видел кого-нибудь подобного на железнодорожной станции. Эйбель по описанию понял, кто это: частный детектив, который несколько месяцев тому назад шпионил за мной.

Она поднялась и подошла к окну. Ее тень, приняв угрожающие размеры, прокатилась по стене, словно надвигающаяся неотвратимая кара.

— Эйбель понял, что натворил. Именно он ответственен за то, что началась серия этих жутких убийств. Он сделал неверный шаг, а все остальное — последствия. — Она задумалась. — Вы действительно обвиняете меня в убийстве Эйбеля?

— Ларри поспешил с выводами. Я просто не исключаю подобную возможность.

— А я исключаю. Эйбель сам себя убил. Он не мог примириться с мыслью о том, что натворил. Сам сказал мне об этом перед смертью.

— Это был преднамеренный суицид?

— Мне бы не хотелось называть это так. Он ведь не застрелился и не принял яд. В его состоянии это было необязательно. Эйбель встал с постели и разгромил комнату в щепы. Он переломал все — кусок за куском — в пыль. Я попыталась его остановить, но — тщетно. Сказал, что стоит мне сунуться и он меня прикончит. Эйбель умер от ненависти к себе. А еще от ярости. Когда шум затих, я вошла и увидела его лежащим в груде обломков.

— Хелен, почему бы вам не отдохнуть? Это был ужасный день...

— Не могу. День действительно невероятный, но сейчас мне не до сна...

— У меня есть немного нембутала...

— Нет, — произнесла она резко. — В доме достаточно снотворного. Я предпочитаю не спать. Это может показаться нелепым, но мне кажется, что если сконцентрироваться на мысли о том, где сейчас находится Джейми, то я это в конце концов узнаю.

— Вы его очень любите...

— Его все любят. А я больше всех. Он мой сын.

— Вполне возможно, что Майнер отвез мальчика куда-то в пустыню. — Я рассказал ей о «расписании» Лемпа, которое отдал Форесту. — Не знаете ли вы какого-нибудь места, где он мог бы схорониться?

— Нет. Фред ненавидел пустыню. — Задумчиво добавила: — У нас там есть небольшое бунгало... Но не повез же он Джейми в наш собственный дом!

— Чего зря гадать! Понимаете, они могли рассуждать так, что при подобном раскладе это место заподозрят в последнюю очередь. Кто-нибудь сейчас там живет?

— Нет. В прошлом месяце мы законсервировали дом. Летом там слишком жарко.

— А ключи где?

— Эйбель хранил их в своем бюро. Я принесу.

Она вышла, но вскоре вернулась. На лице ее было написано недоумение.

— Они исчезли.

— Где он находился, этот ваш дом? Телефон там есть?

— Разумеется.

Она дала мне номер связной через Палмдэйл. В три часа ночи на междугородней линии задержек не было. Сквозь неясные шумы и потрескивания телефон прозвонил четыре, а затем еще четыре раза. На том конце кто-то поднял трубку.

— Вызывает Пасифик-Пойнт, — сказал оператор.

Молчание.

— Кто-нибудь! — повторил оператор. — Вызывает Пасифик-Пойнт.

Трубку положили на место. Операторы обменялись замечаниями, а затем:

— Извините, сэр, но ваш номер не отвечает.

— Но там все-таки кто-то есть?

— Думаю, да, сэр. Попробовать еще раз?

Прямо над моим ухом раздался крик Хелен Джонсон:

— Да! Пожалуйста! Я знаю, что Фред там! Это может быть только он!

— Нет. Спасибо, — сказал я и положил трубку.

Хелен вцепилась в мое плечо обеими руками и принялась трясти меня изо всех сил.

— Он ведь там! Поговорите с ним! Мне необходимо знать!..

— Нет. Мы только его вспугнем. А быть может, уже вспугнули.

Эмоции перехлестывали через край. Хелен закричала:

— Да! Вы правы! Нужно ехать немедленно!

— И вы тоже?

— Больше я никому не доверяю!

Я потянулся за трубкой.

— Необходимо уведомить Фореста.

Ее рука, тонкая и сильная, накрыла мою.

— Вы никому не скажете. Я не намерена терять ни единого шанса. Если Фред Майнер вернет мне Джейми живым и невредимым, то пусть убирается на все четыре стороны вместе с деньгами...

— Как далеко находится ваш дом?

— Часа два езды. Поедем в «линкольне». Так быстрее.

— Быстрее будет сообщить ФБР. У них самолет.

— Мне наплевать. Я хочу, чтобы к тому времени, как мы туда доберемся, мой мальчик был жив и здоров. — Последняя надежда ожесточила женское сердце. Спорить с ней было бесполезно. Она так завелась, что могла спокойно поехать одна.

— А где Сайфель? — спросил я. — Он мог бы сгодиться на случай заварушки.

— Пошел в буфетную за выпивкой и больше не выходил. Отыщите его скорее!

В буфетной горел свет и повсюду были видны следы Сайфелевого пребывания: на стойке — серебряное ведерко с подтаявшим льдом; пешня, плавающая в ледяной каше, открытая бутылка ирландского виски «Бушмилл» и мокрый кружок, высыхающий на полированной поверхности. Из другой части дома до меня донеслось какое-то икание.

Я обнаружил Сайфеля в ванной. Он стоял, погрузив голову в раковину. Холодный свет освещал хозяйскую спальню, выставляя напоказ описанный Хелен хаос. Эйбель Джонсон совсем озверел перед смертью. Кровать была разнесена на куски, покрывало разодрано, занавеси с окон содраны, окна и зеркала перебиты. Перед кончиной старик боролся с самим собой, разрушая с таким трудом выстроенную жизнь.

Сайфель поднял мокрое лицо и потянулся за полотенцем.

— Не обращайте внимания. Меня стошнило. Сейчас получше. Никогда больше не буду мешать портвейн с виски. — Он содрогнулся, пряча лицо в полотенце.

Над голубой квадратной ванной в стену был вделан рисунок Обри Бёрдсли[6], изображавший женщину с лебединой шеей, глазами змеи и волосами, похожими на сплетение тропических растений. Она была выписана до мелочей, а на вид — изящна и порочна.

вернуться

6

Бёрдсли — величайший график, представитель стиля «модерн».

33
{"b":"18695","o":1}