ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не совсем. Но у него было собственное игорное заведение в Лас-Вегасе. Круг его занятий был весьма разнообразен, и я не удивлюсь, что он занялся мошенничеством. Как он связался с Сэмпсоном?

— У меня создалось впечатление, что он работал на Сэмпсона, но наверняка сказать не могу. Это подозрительный тип. Наблюдал, как мы с Сэмпсоном играли, но сам участия в игре не принимал. В ту ночь я просадил почти тысячу. Сэмпсон выиграл четыре тысячи.

Берт уныло улыбнулся.

— Может быть, раньше Трой выглядел приличнее, — заметил я.

— Вполне возможно, но при встрече я пришел в ужас от его вида. Ты думаешь, он замешан в этом?

— Постараюсь выяснить. Сэмпсон нуждался в деньгах, Берт?

— Что ты! Он — миллионер!

— Тогда какие у него могут быть дела с таким типом, как Трой?

— Ему было скучно. Его слава прошла в Техасе и Оклахоме, и он заскучал. Сэмпсон прирожденный бизнесмен так же, как и прирожденный мот. Он страдает, когда делает деньги.

Вошла Миранда и Берт замолчал.

— Вы говорили обо мне? — спросила она тут же, не ожидая ответа, обратилась ко мне: — Вы готовы? — Затем она переключилась на Берта. — Не грустите без меня, пожалуйста.

Она похлопала его по плечу. Ее светло-коричневое платье было расстегнуто сверху и небольшие высокие груди выглядели, как оружие: наполовину нетерпеливо обещали, наполовину угрожали. Волосы она убрала за уши. Когда Миранда наклонила к Берту свое сияющее лицо, он поцеловал ее легко и нежно.

Я вновь ощутил жалость к нему. Живой, сильный, интеллигентный мужчина рядом с ней выглядел обиженным мальчиком, немного уставшим и староватым для того, чтобы приручить такую девушку, как Миранда.

Глава 15

Края дороги, которая вилась вверх по склону, были засажены вечнозеленым кустарником. Выжимая газ до предела, я держал скорость на восьмидесяти. Постепенно дорога сужалась, а повороты становились все круче. Мимо мелькали покрытые валунами склоны, каньоны, шириной в милю, заросшие дубовой порослью и перекрытые телефонными проводами. Один раз в просвете между горами я увидел море, казавшееся низким темным облаком. Но оно тотчас же скрылось из вида, а дорога запетляла среди пустынных гор, погруженных в седые холодные облака.

Снаружи эти облака казались тяжелыми и плотными, но когда мы въезжали в них, они словно таяли, превращаясь в белые волокна на фоне дороги.

Туман все сгущался, ограничивая видимость до десяти метров. Последние повороты я прошел на второй скорости. Затем дорога выпрямилась. Натужно ревевший мотор увеличил обороты, и мы увидели долину, которая в солнечном свете походила на чашу, наполненную желтым маслом. На другой стороне четко и ясно вырисовывалась гора.

— Как чудесно! — улыбнулась Миранда. — Как бы пасмурно не было в Санта-Терезе, в долине всегда светит солнце. В сезон дождей я частенько приезжаю сюда и наслаждаюсь солнцем и теплом.

— Я тоже люблю солнце.

— В самом деле? Не думала, что вам нравятся такие простые вещи, как солнце. Ведь вы деловой человек, не так ли?

— Если вам так хочется.

Она замолчала, глядя на дорогу и голубое небо, уплывающее назад. Дорога стала прямой и ровной, она проходила через долину, похожую на шахматную доску. Кроме мексиканцев на полях, я никого не видел и прибавил скорость. Стрелка спидометра стояла на ста пятидесяти.

— От кого вы удираете, Арчер? — насмешливо спросила Миранда.

— Ни от кого. Дать вам серьезный ответ?

— Это было бы приятным разнообразием.

— Мне нравится небольшая опасность. Риск, контролируемый мною. Я ощущаю силу, когда я держу жизнь в своих руках, и, черт возьми, я не собираюсь с ней расставаться.

— А если у вас лопнет шина?

— Со мной такого не случалось.

— Скажите, именно по этой причине вы выбрали для себя такую опасную работу? Потому что любите рисковать?

— Ваши слова не лишены логики, однако это не так.

— Тогда почему?

— Эту работу я получил в наследство.

— Ваш отец?

— Нет, от самого себя, только в молодости. Я думал, что мир делится на плохих и хороших людей, что некоторых людей можно привлечь к ответственности и наказать зло. Но это были только мечты, пустые мечты.

— Продолжайте.

— Я — грязный тип. Почему я должен портить вас?

— Я уже достаточно испорчена. К тому же я не поняла, что вы хотели этим сказать.

— Могу начать сначала. Когда еще до войны я поступил на работу в полицию, я считал, что некоторые люди уже рождаются порочными. Работа сыщика, думал я, состоит в том, чтобы разыскивать этих субъектов и сажать в тюрьму. Но порок не так прост. Он есть в каждом, а выходит он наружу или нет, зависит от целого ряда вещей. Все несчастье в том, что сыщик оценивает таких людей в соответствии с определенными схемами и выносит приговор.

— Вы оцениваете людей?

— Каждого, с кем встречаюсь. Обучение в школе полиции дает приличные знания в этом деле. Большая часть моей работы заключается в наблюдении за людьми и их оценкой.

— И вы в каждом находите порок?

— Почти в каждом. Либо я стал злее, либо люди стали хуже. От войны и инфляции всегда появляется множество проходимцев, и большинство из них обитает в Калифорнии.

— Вы не рассказали о своей семье.

— Это не обязательно.

— Кстати, вы должны были бы осудить Ральфа во время войны. Он всегда был немного подлецом, во всяком случае, сколько я его знаю.

— Всю вашу жизнь?

— Всю мою жизнь.

— Я не знал, что вы к нему так относитесь.

— Я старалась его понять. Может быть, в молодости у него и были достоинства. Он ведь начинал с нуля. Его отец был фермером-арендатором, своей земли он не имел. Я могу понять, почему Ральф всю жизнь приобретает земельные участки. Но не подумайте, что он сочувствует бедным, поскольку сам вышел из бедняков. Например, рабочие на ранчо. Они получают ничтожную плату за труд и живут в ужасных условиях, но Ральфа это не волнует. Он старается уморить их голодом и таким образом покончить с забастовкой. Он не может понять, что мексиканские рабочие тоже люди.

— Это вполне обычная и удобная позиция, она помогает обирать людей, не считая их людьми. В молодости я часто задумывался над этим.

— А меня вы оценили? — спросила она после паузы.

— Не совсем. Я считаю, что у вас есть хорошие задатки, но они могут исчезнуть.

— Почему? Какой мой главный недостаток?

— Хвост на вашем воздушном замке. Не надо торопить время, надо уловить его ход и позволить ему работать на вас.

— Вы удивительный человек, — прошептала она. — Не думала, что вы способны рассуждать о таких вещах. А себя вы как оцениваете?

— Стараюсь этого не делать. Но прошлой ночью все же пришлось. Я напился.

— И каков приговор?

— Суд отложил вынесение приговора, но сделал виновному устное внушение.

— И поэтому вы так быстро мчитесь?

— Может быть, поэтому.

— Я думаю, у вас другая причина. Мне кажется, вы от чего-то удираете. Желание смерти.

— Не надо пустых слов. Вы сами-то быстро ездите?

— По этой дороге на «кадиллаке» я обычно еду на ста семидесяти.

Правила игры, в которую мы играли, еще не были ясны, но я решил отыграться.

— А какая у вас причина, чтобы так гнать машину?

— Я делаю это от скуки. Я подбадриваю себя, стараясь встретиться с чем-то новым, какой-то интересной мишенью на дороге.

Я возмутился.

— Да, вы встретите что-то новое, если будете так ездить. Разбитый череп и полное забвение.

— К черту! — воскликнула она. — Вы утверждаете, что обожаете риск, но вы такой же тюфяк, как Берт Грэйвс.

— Прошу прощения, если напугал вас.

— Напугали? Меня?

Ее короткий смешок был тонок и резок, как крик морской птицы, согнанной с гнезда.

— У вас, мужчин, еще остались высокомерные представления. Видимо, вы считаете, что место женщины дома?

— Только не у меня дома.

Дорога вновь, петляя, поднималась вверх. Я повел машину со скоростью восемьдесят. Разговаривать было не о чем.

19
{"b":"18696","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Школьники «ленивой мамы»
Человек-Муравей. Настоящий враг
Своя на чужой территории
Страсть к вещам небезопасна
О, мой босс!
Мифы и заблуждения о сердце и сосудах
Метро 2035: Стальной остров
Самый богатый человек в Вавилоне
Девушки сирени