ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- За умище, очевидно, - съязвил Фурманов.

- Да уж не за глупость! Между прочим, Карл не глупее некоторых. Он все понимает. Только не говорит.

Фурманов обрадовался, как ребенок:

- Все понимает, но не говорит. Прямо как соседский двортерьер! Собака Качалова. Дай, Джим, на счастье лапу мне. Такую лапу не видал я сроду... Фурманов подошел к Карлу, протянул руку. - Дай лапу! Лапу дай, Джим!

Неожиданно Карл протянул Фурманову руку, но не пожал, а только позволил Фурманову пожать свою.

- Ты смотри! - удивился Фурманов. - Понимает! - Он нагнулся и прочитал вслух надпись на футболке: - "Я люблю всех. Ты следующий!" Ты что - педик?

Фурманов уже отпустил руку Карла, но тот, похоже, не заметил этого так и сидел с протянутой рукой. На вопрос Фурманова тоже не реагировал.

- Я тебя спрашиваю, чучело: ты педик?

- Он тебя не слышит, - объяснила Лара.

- Как это? Ты же говорила, что он все понимает?

- Он понимает только то, что видит и слышит. Ты протянул ему руку, он увидел ее и протянул свою. Если ему дать какой-нибудь предмет, он возьмет его, изучит и отдаст обратно. Если ты подвезешь его к пианино, Карл начнет играть.

- Почему это я должен его возить?! - возмутился Фурманов. - Я вам не нанимался! А сам он подъехать не может?

- Сам - не может. Он не знает, куда ехать. Он видит только то, что прямо перед ним.

- Значит, пока я стою вот здесь, сбоку, он меня не видит?

- Не видит.

- И маму не видит?

Лара глянула на свекровь. Та молча и подозрительно смотрела на Карла.

- И маму не видит.

- И Ляльку не видит? И не слышит, как она на пианино бренчит?

- Не видит и не слышит, я же тебе говорю!

Ляля, услышав свое имя, оторвалась от пианино, осторожно подошла к Карлу, потрогала за плечо, обошла кругом, толкнула в колено. Карл ее не замечал.

- Дядя хороший? - доверчиво посмотрела Ляля на мать.

- Дядя хороший, - ответила та.

- Дядя хороший? - спросила Ляля у отца.

Фурманов посмотрел на Лару, на кошелек в ее руках, вспомнил заманчивый вид новеньких евро, что-то мысленно подсчитал и ответил недовольным тоном:

- Хороший дядя, хороший!

Ляля с тем же вопросом подошла к Марине Яковлевне:

- Дядя хороший?

- Да, детка. Дядя - хороший, - спокойно ответила Марина Яковлевна.

Ляля вернулась к Карлу и погладила по голове.

- Дядя хороший...

- Зоопарк! - пробормотал Фурманов

- Я бы все-таки хотела, чтобы мне объяснили, что здесь происходит, неприятным тоном сказала Марина Яковлевна.

- Мам, ну что тут объяснять? - ухмыльнулся Фурманов. - Я же говорю тебе: зоопарк.

- Перестань ерничать, Андрей! Тебе бы все шутки шутить! Смотри, дошутишься до того, что нас с тобой из собственного дома на улицу под зад коленкой!

- Мама! Ну что вы такое говорите?! - возмутилась Лара.

- Я знаю, что я говорю. А вот знаешь ли ты, милая, что ты делаешь?

- Но я же вам сто раз говорила! Мой брат Карл после смерти родителей жил в специальном доме для инвалидов детства. Дом закрыли, и мне предложили временно забрать его к себе.

- Временно? - спросил Фурманов.

- И вместе с пианино? - уточнила Марина Яковлевна.

- Да, временно. И вместе с пианино. Кстати, это наше фамильное пианино, от родителей ему досталось. Он с ним не расстается никогда. Пока не оформим все документы на опеку, будет жить у нас. А потом немцы заберут его к себе в Германию. Вместе с пианино - это тоже специально оговорено. Дадут ему приличную пенсию по инвалидности. Квартиру хорошую. Подберут работу.

- Работу? - Фурманов насмешливо ткнул пальцем в сторону Карла, неподвижно застывшего в своем кресле, глядя отрешенно вдаль. - Ему?

- Да, представь себе. У них там не считают, что если человек инвалид значит ни на что не годен. У них для любого найдут подходящую работу. Даже для тебя!

- Хочу быть немцем!

- Не смей так говорить! - закричала на сына Марина Яковлевна. - Даже в шутку не смей! - Она топала ногами, лицо ее налилось кровью. - Не для того мы с отцом кровь проливали, чтобы ты теперь перед ними... Из-за пачки дойчмарок!

- Мама! Ты отстала от жизни. Нет давно никаких дойчмарок. Теперь у них евро...

- А кактус тоже в Германию заберут? - не обращая внимания на сына, злобно спросила Марина Яковлевна.

- Кактус тоже. - Лара подошла к Карлу, забрала у него из рук кактус, поставила на пианино. - Это особенный кактус. Карл считает, что он предохраняет его от вредных излучений. Врачи обещали дать мне справку, что Карл не может без кактуса, а то на таможне могут не пропустить.

- Везет же кактусам... Кстати, насчет везения... Я на самом деле видел или мне показалось? Вроде бы солидная такая пачечка евро...

- Тебе не показалось. Эти деньги выделены на содержание Карла. Нам будут платить восемьсот евро в месяц до тех пор, пока он будет жить у нас.

- Восемьсот евро?

- Да.

- Это много или мало? - уточнила Марина Яковлевна.

Фурманов не слушал ее.

- Восемьсот евро... - повторил он, и в глазах его заплясали огоньки.

- Это почти две мои месячные зарплаты, - пояснила свекрови Лара.

- А мои - четыре! С лишним, - скромно уточнил Фурманов.

- Интересно, за что платят такие большие деньги? - язвительно спросила Марина Яковлевна. - Ему придется создать особые условия? Выделить отдельную комнату? Или, может быть, всю квартиру? И заказывать еду из ресторана? Черную икру, рябчиков, ананасы...

- Ничего подобного. Обычные человеческие условия. Жить он может в этой комнате. Поставим ширму. И питаться будет вместе с нами. Он отвык в доме инвалидов от домашней пищи. Из одежды ничего приобретать не надо, вот его чемодан. Лекарств дорогих тоже не требуется. Обычный уход.

- Обычный уход нынче недешево стоит, милочка! Не прежние времена. Не так-то просто найти желающих возиться с ночными горшками... Кстати, о горшках. Он хоть какое-то соображение о гигиене имеет? Или ходит под себя?

- Ну что вы, мама! Он же не идиот! Он практически самостоятельно справляется со всеми надобностями. Его достаточно довезти на кресле до дверей туалета, а там он уж сам. У него только ноги парализованы, а верхняя часть туловища и руки очень хорошо развиты. И в ванной тоже сам управляется. Наполнили ванну, подвезли, оставили - потом увезли.

- А сам до сортира он доехать не может?

- Не может. Я говорю: не запоминает дорогу. Не видит, где дверь, где коридор... Только то, что прямо перед ним.

- Я так поняла, что, пока вы оба будете на работе, возить его по коридорам придется мне. Мало мне одного инвалида детства, вы мне еще одного на шею навесили.

Лара достала из кошелька разноцветные купюры.

- Но ведь не задаром, мама. Это очень приличные деньги. Вы за год столько не получаете, сколько тут...

- Вот-вот! Еще этим меня попрекни! Мало я воевала, мало кровь проливала! А теперь ваше демократическое правительство платит мне грошовую пенсию. И мой сын, который, между прочим, работает на государство, получает в два раза меньше, чем ты, журналистка так называемая, которая обслуживает какого-то олигарха, укравшего наши народные деньги! - Марина Яковлевна забрала у Лары деньги, пересчитала, спрятала в карман кофты. Фурманов сделал движение, словно хотел отнять деньги. Мать остановила его жестом. Восемьсот евро. Скажите, пожалуйста! Могли бы и побольше предложить, чай, не нищие! Живут там, не бедствуют. Пенсионеры по всему миру раскатывают. Не то что мы, ветераны Великой Отечественной... Насчет денег я сама решу, как их применить наилучшим образом. Посчитаю, во что нам обойдется это сокровище, кивнула она на Карла, - кто какой конкретный вклад вносит в общее дело, и распределю по справедливости, не сомневайтесь. Мне только одно непонятно: каким образом общаться с этим... с этим чудищем? Как узнать, чего оно хочет? Знаки оно какие подает? Ведь оно у тебя не говорит?

10
{"b":"187","o":1}