ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Я бы еще добавил подходящую тему, - внес свой вклад Сенокосов. Рекультивация почв после атомного взрыва.

- Очень смешно, - поджала губы Анна Львовна.

- Если вдуматься, смешного тут поразительно мало, - лекторским тоном заговорил Сенокосов. - Я иногда уже перестаю понимать, что важнее: природу ли защищать от вредного воздействия человека? Или человека спасать от им же самим отравленной природы? И главное - чем больше диссертаций на эту тему готовится, тем больше становится ясной бессмысленность всей это деятельности. Пишут и пишут мои будущие кандидаты, что нужно сделать выгодным для предпринимателя вкладывать деньги в экологию, нужен экономический механизм и все такое прочее, но никто не предлагает экономический механизм, никто не знает, как сделать выгодным. Потому что, кому выгодно, тот сам знает, что ему выгодно, - и в наших подсказках не нуждается. И вообще иногда...

Сенокосов сделал паузу, налил себе водки, предложил Кириллову, но тот покачал головой.

- Не пьете? Совсем? - Сенокосов хмыкнул. - Похвально. А я все-таки выпью. Ваше здоровье, коллега... - Выпил. Крякнул. Закусил. - Экологически чистый продукт... Да. Так вот, иногда мне хочется послать всех этих псевдозащитников окружающей среды куда подальше и написать что-нибудь такое злобное, такое убийственное... Такое...

- А может, лучше - не писать, а сесть за рычаги танка и в лес, в поле, на

лужайку? - предложил Кириллов. - И чтобы мотор рычал на максимальных оборотах, выбрасывая в атмосферу черные хлопья не до конца сгоревшей солярки. И чтобы гусеницы рвали и терзали землю, срывали травяной покров, давили всякую мелкую живность...

Сенокосов аж кулаком застучал по столу.

- Да! Да! Да!..

- Валерий! Андрей Дмитрич! - призвала к порядку Анна Львовна.

- Оставь, мама, - попросила Ирина. - Пусть мужчины отведут душу. Я прекрасно их понимаю. Мне самой сентиментальные дамочки надоели хуже горькой редьки. И хочется иногда в самом патетическом месте выкинуть что-нибудь смешное или непристойное. Заставить возвышенную героиню отдаться в общественном туалете грязному бомжу или... - Она вдруг замолчала, задумалась надолго с поднятой вилкой, словно пытаясь найти утраченную нить. - О чем это я?

- Ты начала рассказывать... - пришел на помощь муж.

- Да... Вспомнила... - Ирина говорила медленно и как бы устало, словно понимала, что должна договорить, но не было сил. - Терпела я, терпела, а потом махнула рукой. А, думаю, если сейчас же не дам себе волю, так и буду терзаться и в конце концов брошу писать. И я стала в каждый роман вставлять такой эпизод - смешной, нелепый, грязный - в зависимости от настроения. И мне стало легче. Но самое интересное, что и моим редакторам - тоже.

- Странно, но я... - хором начали Лара и Кириллов. И смущенно переглянулись.

- Ага, попались, Андрей! - оживилась Ирина. - Неужели и вы читали мою писанину?

- Виноват, Ирина Сергеевна. Когда Ларочка доложила, что мы приглашены к вам, я, грешен, собрал все ваши книги и за вечер...

- Бедненький вы мой! Как я вам сочувствую! Я бы не смогла.

- Нет, знаете, по картинкам на обложке я предполагал, что будет намного...

- Глупее.

- Я хотел выразиться повежливее...

- Не важно! - перебила Лара. - Главное, что ни Андрюша, ни я не заметили в твоих романах никаких глупых или грязных историй.

- Потому что их там нет, - пояснила Ирина.

Оказывается ее редакторы - кстати, по секрету сообщила Ирина, оба мужчины, хотя и не совсем традиционной ориентации, а потому страшные женоненавистники, - так вот они оба наслаждаются ее вариантом повествования, потом Ирину торжественно приглашают в кабинет главного редактора, главный наливает всем самого лучшего шотландского виски, все пьют, торжественно вынимают из рукописи крамольную главу - и отправляют в корзину. Жест, конечно, чисто символический, настоящая правка делается незаметно, в компьютере...

- Но вам нравится ритуал, - подсказал Сенокосов.

- Вот именно. И знаете, - сказала Ирина, - один мой знакомый, писатель, прочитал все эти главы и советует собрать их вместе, слегка обработать - и получится, по его мнению, замечательный сатирический роман из жизни московского высшего света.

- Ну так зачем же дело стало? - снисходительно улыбнулся Сенокосов. Напиши.

- Не знаю. Мои читательницы... - Ирина задумалась, словно наличие собственных читательниц казалось ей удивительным. - Мои читательницы, может быть, слишком просты, слишком доверчивы и наивны. Но они любят меня и верят мне. И если они прочитают книгу, где я издеваюсь надо всем, что сама же и воспевала... Хорошо ли это? И потом - правда ли это? Ведь то, что я сочиняю для собственного удовольствия, это точно такая же неправда, как мои сентиментальные истории

любви, - только с противоположным знаком. Вот разве что потом, после смерти... Нет, пожалуй, даже и тогда...

После ее слов о смерти, слишком серьезных, возникла неловкая пауза, которую нарушила Анна Львовна:

- Не слушай никого, детка. Пиши, как сердце тебе подсказывает. Народ тебя любит.

- Правильно, Анна Львовна! - поддержала Лара.

- Я тоже так считаю, - сказал Кириллов.

- Серьезно? - посмотрела на него Ирина. - Что ж... Я подумаю.

- Вот и славно, - подвела итог Анна Львовна. - Спасибо вам, детки, за внимание, не буду вас больше обременять своим присутствием. Хочется, честно говоря, отдохнуть. Помогите мне встать, Валерий.

- Давайте я вам помогу! - вскочила Лара.

Лара и Сенокосов, с двух сторон поддерживая Анну Львовну, помогли ей встать и увели из гостиной.

Ирина взяла руку Кириллова, прижала к щеке, поцеловала.

- Спасибо тебе, родной. Ты был неотразим. Произвел огромное впечатление на мою мать. И, подозреваю, на Ларочку тоже.

- А на тебя?

- На меня не надо производить впечатление. Ты покорил меня в первый же вечер и с тех пор не отпускаешь. Хотя признаюсь: ты очень представительный в этом костюме. Никогда тебя таким не видела. И не увижу...

- Почему?

- Мы же договорились: это последнее, о чем я тебя попрошу.

- Дописала роман - и герой не нужен? - усмехнулся Кириллов.

- Ты обещал!

- Я обещал?

- Ты клятву дал. Помнишь наше первое свидание на теплоходе? Ты стоял на коленях, а я говорила тебе: "Поклянитесь, что не будете в меня влюбляться! Клянитесь немедленно, до того, как снимете с меня последнюю тряпочку!"

Кириллов помнил. Он стоял на коленях и, когда Ирина потребовала клятвы, поднял голову. "Разве эта не последняя? Ах да... Упустил... Так в чем я должен поклясться?" - "В том, что для нас обоих это приятное легкое приключение, - сказала Ирина. - И что оно кончится, как только я допишу свой роман". - "Так вы меня просто используете!" - притворно возмутился Кириллов. Он по-прежнему стоял на коленях, щекой прижимаясь к ее гладкому белому бедру. "Представьте себе! Я всегда использую красивых мужчин по прямому назначению, а потом описываю в своих романах. И всегда честно об этом предупреждаю".

- Так ты и не поклялся, хитрец! Но все равно: пора прощаться, милый. Скоро ты поймешь, что я права. Уже скоро. Мне только захотелось напоследок посидеть с тобой рядом открыто, на виду у всех. Пусть даже ты будешь не со мной. И Ларочка так мечтала побывать у нас в доме! Но с ее невозможным мужем об этом и речи быть не могло. Вот я и сочинила ей нового мужа - тебя.

- Однако мне тут за столом показалось... - начал Кириллов.

- Тебе не показалось. Ларочка, как кошка, влюблена в моего мужа. Мы с ней учились вместе и вместе влюбились в Валерия Павловича - он вел у нас политэкономию. И когда Валерий Павлович выбрал меня, Ларочка ужасно страдала, даже пробовала травиться - не всерьез, для виду, и долго носила на лице интересную бледность и говорила все о печальном. А потом взяла сдуру и выскочила за Фурманова. Мы еще смеялись, помню: Фурманов и Гофман, как гений и злодейство, вещи несовместные... Зря смеялись, оказывается. Судя по тому, что говорит о нем Ларочка, он недалекий, но добрый и порядочный человек.

4
{"b":"187","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Один день мисс Петтигрю
Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь
Как избавиться от демона
Скажи, что будешь помнить
Большая книга «ленивой мамы»
Царство льда
Тень Невесты
Ненавижу эту сучку
Сантехник с пылу и с жаром