ЛитМир - Электронная Библиотека

С замиранием сердца Порция следила за тем, как Пирс с невероятной быстротой забирался чуть ли не на самую верхушку мачты.

Елена уже три дня чувствовала себя достаточно хорошо и тоже выходила на палубу вместе с Порцией полюбоваться работой матросов.

– А что они делают сейчас? – спросила Елена.

– Переставляют паруса. Ветер сменился на северо-восточный, и матросы выполняют указания капитана.

Томас в общих чертах объяснил девушке, каким образом используются паруса, чтобы изменить курс или скорость судна. И сейчас Порция рассказывала матери, чем занимаются матросы, где находится тот или иной из них и как ловко и уверенно они перемещаются по выбленочным тросам и рангоутным перекладинам.

– Наверное, это очень увлекательно, – заметила Елена. – У мужчин такая интересная жизнь!

Порция засмеялась:

– Еще бы… Я бы многое отдала, чтобы взобраться на самую верхушку мачты.

– Прямо сейчас? – улыбнулась Елена.

– Прямо сейчас. Меня всегда влекла высота. Мне нравится стоять на отвесных скалах и любоваться широким морским простором. Однажды я даже поднялась на вершину «Монумента»[4], когда была в Лондоне вместе с леди Примроуз. Оттуда, наверное, видно чуть ли не полмира.

– Да, я видела… Незабываемое зрелище.

– Но мне бы очень хотелось узнать, каково ощущать себя там, на мачте. Когда под ногами раскачиваются канаты, когда приходится бороться с ветром и приноравливаться к движению вздымающегося на волнах корабля. – Порция с грустью взглянула на матросов, устанавливающих паруса по ветру. – Одно из тех удовольствий, которые мне, вероятно, никогда не будут доступны.

– Кто знает. – Елена ласково погладила ее по руке. – Чего только не бывает в жизни.

– Мисс, оставить ведро здесь или отнести к вашей каюте? – раздался рядом с ними чей-то голос.

Порция поднялась со скамейки. Перед ней с ведром воды в руке стоял Даниель, впервые вышедший в море юнга. Ростом он был не выше Порции и примерно такого же телосложения.

– Спасибо, Даниель. Я сама отнесу ведро.

– Не беспокойтесь, мисс, – улыбнулся юноша. – Все равно мне нужно на камбуз. Если старина Томас узнает, что я не помог вам, он, чего доброго, перестанет меня кормить.

Оставив мать, наслаждающуюся солнечным теплом и свежим воздухом, Порция, непринужденно беседуя с юнгой, отправилась вместе с ним вниз.

В каюте Порция, засучив рукава, принялась за стирку.

Ей вспомнился тот день, когда Елена впервые вышла на палубу. Порция спустилась вниз, чтобы принести ей шаль, и, вернувшись, обнаружила рядом с матерью Пирса, который весьма учтиво представился ей. На второй день он остановился, чтобы осведомиться о ее самочувствии, при этом лишь холодно кивнул Порции, даже не взглянув на нее. А вчера, пока она отлучалась на камбуз за едой, Пирс, взяв Елену под руку, повел ее прогуляться по кормовой палубе.

Мать была очарована его изысканными манерами, а Порция впала в уныние, не зная, как искупить свою вину и поблагодарить за все то, что он сделал для нее и Елены.

Развесив постиранные вещи на веревке, девушка подхватила ведро и, выйдя из каюты, направилась к трапу.

Елены на прежнем месте не было. Порция подняла глаза и ничуть не удивилась, увидев, что мать прогуливается под руку с Пирсом по кормовой надстройке.

Разумеется, Порция не испытывала боли, видя, как любезен Пирс с Еленой.

Она страдала, потому очень сильно его любила.

Пирс часто наблюдал за Порцией – тайком, незаметно для нее. Расспрашивал матросов о том, чем она занимается, интересовался ее самочувствием. Судя по всему, девушку не особенно удручали трудности, связанные с уходом за матерью и проживанием в тесной каютке. Порция ни на что не жаловалась, и однажды Томас сказал: «Эта мисс не менее стойкая, чем любой морской волк, просоленный от макушки до пяток».

Пирс распорядился, чтобы ей помогали в быту, однако Порция категорически отвергала всякую помощь. Многие члены экипажа, казалось, соперничали друг с другом, стремясь привлечь внимание Порции, матросы явно старались ей понравиться.

– Мистер Пеннингтон, почему вы все еще сердитесь на мою дочь? – неожиданно спросила Елена.

Пирс видел, как Порция, бросив на них взгляд, подошла к борту, выплеснула воду и вновь скрылась внизу.

– Сержусь?.. – отозвался он, разочарованный тем, что Порция исчезла. – Да нет, мэм, я вовсе не сержусь.

Последние три дня Пирс надеялся, что Порция, увидев его рядом с матерью, подойдет и заговорит с ним. Но она, похоже, была не менее упряма, чем он сам.

– По-моему, вы не совсем искренни, – сказала Елена.

– Почему вы так думаете? – Пирс взглянул на женщину. Елена оказалась совсем не такой, какой он ожидал увидеть дочь адмирала Миддлтона.

– Порция рассказала мне, на что ей пришлось пойти ради того, чтобы вызволить меня из отцовского дома. Она призналась, что поступила с вами не очень хорошо. – Елена остановилась и, отпустив руку Пирса, повернулась к нему лицом. – Ну зачем вы мучаете друг друга?

Пирс помолчал, стараясь найти подходящие слова для ответа. Ведь Елена только сейчас, через двадцать четыре года, обрела наконец дочь, и ей, конечно же, будет неприятно, если он начнет перечислять недостатки Порции.

– На мой взгляд, – продолжала между тем Елена, – вам не хочется, чтобы Порция окончательно ушла из вашей жизни. В противном случае вы вряд ли были бы столь любезны и обходительны с ее матерью.

Пирс молча покачал головой.

– Скажите мне правду, сэр. Могу вас заверить – ничто из того, что вы расскажете о Порции, не удивит и не разочарует меня.

– Вы, мисс Миддлтон, знакомы с ней меньше месяца, и вам она, несомненно, кажется безупречной. Не знаю, что Порция рассказывала, но уверен, вы воспринимали бы ее несколько иначе, если бы представляли, каким опасностям она себя подвергала в стремлении освободить вас.

– Хотите сказать, что она склонна рисковать ради достижения поставленной цели? Но будь она мужчиной, подобное качество считалось бы достоинством. Как там в поговорке?.. «Фортуна благосклонна к храбрецам». Вы критически относитесь к ее склонности рисковать только потому, что она женщина?

– И да и нет, – ответил Пирс. – Да, поскольку последствия ее действий могли оказаться весьма серьезными именно потому, что она женщина. А нет, поскольку подобные поступки я считаю неприемлемыми для мужчины. Порция выходит за рамки разумного… Бывает упрямой и безрассудной.

– Допустим, вы правы в своих суждениях, и все же это не причина сердиться на нее. С нами ничего плохого не случилось, да и у вас не возникло никаких проблем.

Пирс промолчал.

– Какие у вас еще претензии к Порции? – не унималась Елена.

Подумав, Пирс решил быть с ней полностью откровенным.

– По-моему, целеустремленность Порции граничит с эгоизмом, – начал он. – Уж если она настроилась на что-то, весь остальной мир перестает для нее существовать. Она не задумывается о том, что у других из-за нее могут возникнуть неприятности.

– Но разве ею движет собственная выгода? – перебила его Елена. – Честолюбие или корысть? Так ли уж она эгоистична?

– Нет, конечно, – проговорил Пирс, подумав о том, что Порция стремилась помочь матери, в то время как Эмма действовала лишь в своих собственных интересах.

– Пожалуйста, поймите меня правильно, – уже мягче продолжила Елена, вновь беря Пирса под руку. – Я вовсе не оправдываю дочь, просто пытаюсь объяснить ее поступки. Вам, разумеется, трудно принять то, что она делает. Но постарайтесь поставить себя на ее место.

– Я не вполне вас понимаю, мисс Миддлтон. Вы ведь только недавно узнали Порцию.

– Не совсем так, – покачала головой Елена. – Импульсивность, любовь к риску, нежелание признавать ограничения, которые мешают во всей полноте наслаждаться жизнью, – все это присуще ей от рождения. Она пошла в отца. Уверена, он и сейчас такой.

Пирс с любопытством смотрел на Елену:

– Хотите сказать, что отец Порции жив?

вернуться

4

«Монумент» – колонна в Лондоне в память о пожаре 1666 г.

48
{"b":"18703","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дочь убийцы
Космическая красотка. Принцесса на замену
Охотник на вундерваффе
Когда говорит сердце
Любовь яд
Максимальный репост. Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям
Минус размер. Новая безопасная экспресс-диета
Арк
Подвал