ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дао СЕО. Как создать свою историю успеха
Чудо любви (сборник)
Самогипноз. Как раскрыть свой потенциал, используя скрытые возможности разума
Помолвка с чужой судьбой
[Не]правда о нашем теле. Заблуждения, в которые мы верим
Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел
Обреченные на страх
Клан
Стеклянное сердце

– Не шути так со мной, Гвинет, – произнес Дэвид чуть более резко, чем намеревался. Он повернул ее лицо к себе, чтобы увидеть ее глаза. Его голос прозвучал мягче. – Пожалуйста, ответь, для меня это очень важно.

– И ты поверил бы чему угодно, что бы я тут тебе ни наговорила?

Он нежно убрал с ее бровей непослушный локон и повернулся на бок. Теперь, если бы она захотела встать, ее уже ничто не удерживало.

– Если что-нибудь настолько же важное, как это, – спокойно произнес он, – то, конечно, я бы поверил тебе.

Гвинет тут же приподнялась. Не глядя на него, она раздраженно смахивала соломинки с рукавов и подола платья. Расправив юбки, она встала.

– Ответ один – нет! – бросила она через плечо. – Никакого ребенка я не ношу.

* * *

Свечи давно погасли. Окно было широко распахнуто. Только лунный свет освещал ее комнату, ярким пятном ложась на пол рядом с кроватью.

Гвинет вернулась в тот же самый номер, из которого недавно хотела убежать. Она лежала на узкой, отжившей свой век кровати, а внутри ее боролись самые разные чувства.

Дэвид тоже был здесь. С постели она хорошо видела, как он улегся возле дверей, расстелив на полу тонкое одеяло. Куртку он снял. Его рубашка была расстегнута, открывая загорелую кожу и волосы на груди. Одну руку он положил под голову, а взгляд его уперся в балку на потолке.

Он ее очень смущал. Она хотела его ненавидеть. И для этого он дал ей немало поводов. Например, несмотря на все ее возражения, он бесцеремонно вмешался в ее дела. Но зато как он целовал ее ночью! Конечно, это произошло только потому, что он слишком много выпил вина. Но ведь он знал, кто лежал с ним рядом. Он знал, кого он целовал! Гвинет не была равнодушна к нему, и это обстоятельство заставляло ее сгорать от стыда и волнения. Те несколько минут, когда они вместе лежали на соломе и ссорились, возможно, были самыми волнующими мгновениями в ее жизни. Ведь в конце концов, это был Дэвид…

Однако его вопрос отрезвил ее и вернул на землю. Гвинет спокойно могла солгать, что ребенок у нее от другого мужчины. В самом деле, если бы ей удалось соврать убедительно, то Дэвид мог бы проводить ее до Гретна-Грин, чтобы самому удостовериться в том, что она действительно вышла замуж за сэра Аллана. Но она была не в силах пойти на такой шаг.

Гвинет понимала Дэвида; она уважала законы его семьи. Она знала, как много довелось испытать его родственникам и сколько страданий они вынесли. Она не могла солгать ему, так же как не могла стать причиной нового скандала в их семье. Ведь и так на их долю за последнее время выпало немало неприятностей и бед. И причиной была Эмма.

Дэвид повернулся на бок и увидел, что она не спит.

– Ты что, не можешь заснуть?

Она отрицательно покачала головой.

– Почему?

– Ты слишком громко храпишь.

Он улыбнулся:

– Я знаю прекрасное средство – око поможет нам скоротать время…

По телу Гвинет разлилось манящее тепло, которое с дразнящим покалыванием и жжением добралось до ее интимного местечка между ног. Она свернулась калачиком и быстро натянула простыню до самой шеи.

– Спасибо, обойдусь. – Она сделал вид, что зевает. – Я и сама прекрасно справлюсь.

Закрыв глаза, она услышала, как он хмыкнул. Через несколько минут она расслышала, как он повернулся на спину. Гвинет осторожно открыла глаза. Он лежал, снова уставившись в потолок.

Его надо было только чуть-чуть поощрить. Как сильно она любила бы его, если бы он…

Нет, сказала она себе, ворочаясь и пытаясь не замечать будоражащую боль внутри. Она понимала – это было желание, и с каждым уходившим часом, даже с каждой пролетавшей минутой ей казалось, что оно все растет и растет.

Подобное чувство она пыталась описать в отдельных эпизодах своих рассказов. Но она и предположить не могла, насколько приятно это чувство в реальной жизни. Она никогда не думала, что желание любить может быть таким сильным.

* * *

Через несколько лет пребывания в Лондоне она познакомилась с людьми, хорошо знавшими Августу Дуглас, графиню Кэверс, женщину приятную, но с экстравагантными манерами. Она посещала многие общественные собрания, но, помимо этого, у нее было множество друзей, сопровождавших ее на приемы, на которые она одна просто не смогла бы попасть. О положении Августы в высшем обществе можно было судить хотя бы по тому, сколько писем с выражением соболезнования она получила после смерти в прошлом году своей дочери Эммы – как она тщеславно уверяла, их количество перевалило за пятьсот. Но чем Августа гордилась больше всего, хотя никогда открыто этим не хвасталась, – так это своей осведомленностью по части всего, что происходило в свете. От Лондона до Бата от ее внимания не ускользало ни одно событие. Роль ее надежных осведомителей играла вымуштрованная ею лично прислуга – ее глаза и уши, – приученная немедленно доставлять ей все сплетни и слухи. Люди болтали, слухи распространялись, и можно было не сомневаться в том, что даже самые невероятные и удивительные из них не минуют ее ушей. Ей льстило, что леди Норт, жена премьер-министра, однажды сказала одному из своих близких друзей, что если бы леди Кэверс заключила союз с французами, то старый жирный Людовик никогда не утратил бы Квебека. В самом деле, это был очень лестный отзыв.

Несмотря на неуемное желание Августы всегда находиться в курсе всех дел, новости, пришедшие сегодня утром, были столь же удивительными, сколь и неприятными. Она приехала с визитом к леди Леннокс в ее загородный дом, расположенный на холме неподалеку от Бристоля. Они как раз завтракали во внутренних покоях, как вдруг вошла горничная Августы и тихо сообщила, что Гвинет после своего отъезда из Лондона возвращалась домой на один день. Но самым удручающим в этом сообщении было то, что Гвинет сопровождал Дэвид Пеннингтон, с которым, непонятно почему, они вместе уехали в одной карете.

– У меня нет ни малейшего представления, что делает этот молодой человек в Англии. Мне все это не нравится, – пожаловалась она своей приятельнице, отодвинув чашку с шоколадом в сторону. Не в силах унять внезапный прилив раздражения, она, раскрыв веер, принялась в волнении им обмахиваться. – Он служил в Ирландии в своей части – это последнее, что я слышала о нем. У него до сих пор не было никаких общих дел с Гвинет. Не могу себе представить, каким образом эти двое могли договориться о встрече в Лондоне! Это просто невероятно! Гвинет не собиралась быть ни на каком званом вечере и не ждала никаких гостей. Она сама мне сказала, что на следующий день после моего отъезда отправится в Эдинбург. Она намеревалась оставаться там вплоть до моего приезда, а оттуда мы должны были вместе поехать в Гринбрей-Холл. Итак, мне хотелось бы знать, ради чего она вернулась в Лондон, причем в компании с таким кавалером, как Дэвид.

Не переставая обмахиваться веером, она встала и подошла к окну, где было попрохладнее.

– Не вижу оснований так беспокоиться, моя дорогая, – успокаивающе произнесла леди Леннокс. – У Гвинет могло быть множество причин для возвращения в ваш городской дом, и я уверена, что все они достаточно веские. Она очень разумная молодая девушка, о чем, кстати, вы сами не раз мне говорили. По моему разумению, если нужен джентльмен, который мог бы сопровождать ее по городу, то кого вы найдете лучше капитана Пеннингтона? За прошедшие несколько лет я видела его раз или два, считаю, что он весьма выгодная партия, и если…

– Муж – капитан Пеннингтон! – повернувшись от окна, раздраженно процедила Августа.

Она дотронулась до лба, на котором выступила испарина. Она была настолько расстроена, что ее даже начало лихорадить. Может быть, у нее снова начались эти ничем не объяснимые приступы жара, которые в последнее время беспокоили ее довольно часто? Нет, решила она, это, должно быть, от расстройства, связанного с поведением Гвинет.

– Все, хватит с меня этой семейки! Мне он глубоко безразличен, даже если бы его покровителем был сам король Георг. Я уже рассказывала вам, как ужасно все они ведут себя со мной. Они буквально не замечают меня! Позвольте заметить, никто из Пеннингтонов не дотронется своими лапами до наследства Гвинет. Между нами говоря, это именно то, на что все они рассчитывают. Беатриса, этот Мафусаил в юбке, – вот кто, несомненно, стоит за всеми их происками – они мечтают прибрать к своим рукам Гринбрей-Холл и тем самым увеличить владения Пеннингтонов. Я всегда знала – раз моя бедная Эмма не получила это поместье в наследство, то спустя какое-то время Беатриса поселит там одного из своих мерзавцев.

17
{"b":"18704","o":1}