ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты не ответил мне.

– Что заставляет тебя думать, будто нас с Гвинет что-то связывает?

Графиня саркастически хмыкнула:

– Даже люди посторонние, но знакомые с Гвинет, отмечали симпатию, которую она испытывает к тебе. А то, что я услышала о твоем поведении на прошлой неделе… не служит ли это веским доказательством твоей влюбленности в нее? Ну разве я не права?

Не было никакого смысла отпираться. Особенно теперь, когда появилась возможность воспользоваться влиянием графини к своей выгоде. Дэвид тут же вспомнил, что Гвинет более охотно, к тому же неоднократно, прислушивалась к мнению Беатрисы, чем к мнению леди Кэверс.

– Ты права, как всегда, – признался он. – Я действительно влюблен.

– Что же тогда тебя останавливает? Ты еще не поговорил с Августой? Возможно, ты хочешь, чтобы с ней поговорила я от твоего имени? – Она отрицательно потрясла головой, как бы отвечая самой себе. – Нет, это только все испортит. Пожалуй, нам следует воспользоваться услугами адвоката. Сэр Ричард Мейтланд по-прежнему один из лучших поверенных в Британии. – Она остановилась, внезапно увидев, что Дэвид думает о своем. – Но возможно, я забегаю вперед? Скажи, у тебя уже все обговорено?

– Ты слишком нетерпелива, – вздохнул Дэвид. – Перед тем как привлекать сэра Ричарда или кого-то еще, мне нужно сначала уговорить Гвинет. Как раз этим я сейчас и занимаюсь.

Она недоверчиво воззрилась на него:

– Ведь это так просто, Дэвид. Ты просишь ее руки. Она говорит «да».

Дэвид решил пока держать рот на замке. Какой смысл говорить матери о побеге Гвинет с целью выйти замуж за другого? Он также пока не собирался сообщать ей, что Гвинет ему отказала.

– Твоя мудрость беспредельна, – шутливо поклонился он графине. – С моей стороны было очень глупо забыть об этом.

– Не издевайся надо мной, мой нахальный ребенок, – строго заметила она. – Итак, пока Августа не вернулась, у тебя еще есть в запасе время. Ты слишком быстро уехал из этих мест после смерти Эммы и не увидел кое-каких неприятных сцен. Ведь Августа до сих пор не отказалась от тех обвинений и выдумок, которые окружают смерть ее дочери. Это даже хорошо, что ни Лайон, ни Миллисент не склонны вести светскую жизнь и ездить в Лондон, ибо Августа наверняка успела распространить о них злобные сплетни по всей Англии. Судя по всему, ее чрезвычайно расстроило известие о вторичном браке графа, и теперь она относится враждебно ко всем нам. Мы послали ей приглашение на бракосочетание Пирса и Порции, но она отказалась приехать.

– Но ведь Гвинет не разделяет предрассудков своей тети. Она превозносит Миллисент и говорит, что была на свадьбе Пирса.

– Это так. Она частенько наведывается к нам.

Графиня сжала руку Дэвиду.

– Это одна из многих причин, почему мне нравится эта девушка. Она не поддается ничьему влиянию. У нее независимый характер, и она всегда принимает собственные решения. Она не похожа ни на Эмму, ни на ее мать. Как знать, может быть, она и не Дуглас вовсе? Или, возможно, наоборот, все они подделки, тогда как она подлинная Дуглас. Но в любом случае…

Голубые глаза графини остановились на лице Дэвида.

– Тебе следует решить, что делать, и поручить сэру Ричарду начать переговоры с адвокатами семьи Дуглас до того, как Августа почувствует, откуда дует ветер. – Ее тон стал более доверительным. – Будь уверен, эта женщина охотно выберет в качестве мужа Гвинет любого нищего негодяя, если посчитает, что твои намерения каким-то образом ущемляют ее интересы. Ей совсем не важно, чего хочет Гвинет. А твои мечты ее волнуют еще меньше!

Желание завоевать расположение Гвинет настолько поглотило Дэвида, что он совсем упустил из виду леди Кэверс.

* * *

Чтобы успокоить Миллисент, ей сообщили, что в Гринбрей-Холле Вайолет в полной безопасности. Миллисент не хотела, чтобы Вайолет чувствовала себя неловко или считала, что должна отвечать на какие-нибудь вопросы, связанные с ее исчезновением. Тем не менее слезы радости текли у той по щекам, когда Миллисент задавала Дэвиду те же вопросы, что и Траскотту. Лайон предложил не торопиться с визитом в Гринбрей-Холл. После перенесенных Вайолет испытаний ей, конечно, требовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Миллисент хотелось помчаться в Гринбрей-Холл и сжать Вайолет в объятиях, и она с трудом сдерживала нетерпение.

Однако этим же утром Уолтер Траскотт доставил новости, которые опять заставили Миллисент волноваться. Вайолет, одолжив лошадь, покинула Гринбрей-Холл на рассвете, сказав одному из конюхов, что уезжает, но вернется около полудня.

– Наверно, она надумала навестить семью тех батраков, которые приютили ее, – успокаивал Траскотт Миллисент. – Когда она их покидала, даже не попрощалась с ними. Я уверен, она просто хочет их поблагодарить.

Однако хмурое выражение лица противоречило его словам.

– Или, возможно, ей захотелось посетить могилку своего ребенка, – печально заметила Миллисент.

Траскотт не стал ей противоречить.

– У меня нет больше сил ждать. Я поеду в Гринбрей-Холл, чтобы навестить Гвинет, может быть, даже сегодня после полудня. Как ты думаешь, Вайолет не расстроится, увидев меня?

Уолтер отрицательно потряс головой:

– Я хотел бы, Миллисент, ответить на все твои вопросы, но не могу этого сделать. Она все еще очень ранима, но ты ее знаешь лучше любого из нас. Я считаю правильным твое решение отправиться туда самой.

* * *

Она нигде не могла ни укрыться, ни спрятаться. Оставаясь в Гринбрей-Холле, Дэвид все усложнял. Гвинет чувствовала, что, того и гляди, иссякнет запас ее отговорок. Она должна увидеться с ним. И этому ни он, ни она помешать не в силах. А она теряет власть над собой, когда они вместе. Вот поэтому она должна начать действовать прямо сейчас. Ей надо заставить его посмотреть правде в глаза.

Вайолет предупредила, что ее утром не будет, поэтому Гвинет пришлось прибегнуть к помощи одной из служанок, чтобы развязать большую часть хитроумно завязанных бинтов вокруг плеча и на руке. Она чувствовала себя намного лучше, так что незачем ей больше оставаться в постели, потому что это ставило Гвинет в заведомо невыгодное положение перед Дэвидом.

Одевшись, она сказала молодой служанке, где будет находиться утром, на тот случай если приедет капитан Пеннингтон и захочет ее повидать.

Гвинет было очень интересно, в котором часу Дэвид заявится сюда.

* * *

Встреча с Ритой и Ангусом была теплой, но короткой. Добрый батрак и его жена понимали, почему Вайолет навестила их. После короткого разговора Вайолет распрощалась с ними и направилась к разрушенному монастырю. Они знали – она будет частенько наведываться сюда.

Подул сильный ветер, когда Вайолет достигла вершины холма. Она подняла лицо к небу, чтобы удержать набежавшие слезы. Проглотив комок, застрявший в горле, она быстро оглядела поросший травой монастырский двор, а затем сосредоточила свое внимание на небольшой могилке под сосной за низкой каменной оградой.

Все здесь осталось как и было. Боль в сердце была такой же острой, как и тогда, когда она пришла сюда в первый раз. У нее подкашивались ноги, когда она побрела к тому месту, где лежало ее дитя, к одинокой могилке, расположенной чуть в стороне и ничем не защищенной. Эта несправедливость – перекладывать материнский грех на мертворожденного ребенка – вызвала у нее поток слез, хотя она и старалась их сдержать. Она склонилась над могилкой, потрогала камешки, провела рукой по земле, чтобы стереть надпись, которую там оставила.

– Я любила тебя. Я так хотела, чтобы ты жила, – шептала Вайолет.

Ей надо было выговориться, чтобы не терзаться всю жизнь из-за своей вины. Вместо того чтобы упиваться страданиями, Вайолет перечисляла свои грехи и все недостатки. Она рассказывала мертвой дочурке, как она собиралась с ней жить. Но все это были просто слова. Вайолет дала ей обещание, которое звучало как клятва:

50
{"b":"18704","o":1}