ЛитМир - Электронная Библиотека

Охинуа подошла к камину, наклонилась к огню и бросила на угли несколько листьев. В дверь тихо постучали, и Охинуа пригласила леди Эйтон войти.

Пораженная видом спальни, Миллисент забыла даже спросить, как это Охинуа сумела угадать, кто стоит за дверью. Скромную комнату для гостей трудно было узнать. Теперь это место казалось древним и таинственным. Повсюду на столе и на полу были расставлены сосуды разных размеров. Над очагом висели пучки засушенной травы. Плотные занавеси на окнах были постоянно задернуты, в комнате, освещенной лишь пламенем очага, царил полумрак. В воздухе витали необычные дурманящие запахи. Но новый облик спальни не показался Миллисент зловещим или пугающим. Напротив, здесь все дышало покоем и безмятежностью.

Оправившись от изумления, Миллисент вспомнила о причине, которая привела ее в комнату Охинуа. Конечно, ей интересно было бы узнать побольше о старой негритянке и ее искусстве, но в будущем у нее будет достаточно времени, чтобы удовлетворить свое любопытство.

– Я собираюсь бросить вызов традиционным английским способам лечения и хочу спросить, могу ли я рассчитывать на ваши знания. – Охинуа молчала, неотрывно глядя на лежащие перед ней камни. Миллисент подошла к камину. – Доктор Паркер убежден, что единственная возможность помочь лорду Эйтону – это постоянно держать его одурманенным опиумом. Но улучшения при этом не наступает, вот что меня тревожит. Настойка опия не способна исцелить графа. Более того, я подозреваю, что от нее больше вреда, чем пользы. – Миллисент присела на краешек стула. – Вы долго работали вместе с доктором Домби. Если сократить дозу лекарства или вовсе отказаться от него, не повредит ли это здоровью лорда Эйтона? Не приведет ли мое вмешательство к смерти графа?

Охинуа достала полуобгоревший лист из очага и помахала им над камнями.

– Он тонет в призрачном море тумана. Вы еще не видели его настоящего лица. – Негритянка отвела взгляд от камней и посмотрела в глаза Миллисент. – Вы готовы увидеть его таким, каков он есть? Хватит ли у вас мужества, чтобы освободить его разум?

Миллисент вспомнила все слухи, обвинения и скандальные сплетни. Она как-то сказала своей подруге Ребекке, что граф Эйтон не тот человек, которым когда-то был. Конечно, теперешний Эйтон постоянно находится под действием опиума. Готова ли она увидеть его другим, изменившимся? Миллисент подумала о сломленном беспомощном человеке, согнувшемся над лоханью с блевотиной.

– Да.

Охинуа долго смотрела на камни, а потом улыбнулась каким-то своим мыслям.

– Вы можете отказаться от настойки опия, – сказала она, принимаясь собирать камни. – Не беспокойтесь, это его не убьет. Ваше чутье вас не обманывает. Прежде всего надо исцелить его разум.

– А как же его боли? Может, есть какое-нибудь другое средство, которое я могла бы давать ему взамен? Я не хочу, чтобы он страдал.

– Поживем – увидим.

Миллисент снова обвела глазами комнату, вдыхая аромат трав, разглядывая причудливые сосуды, игру теней на стенах и тонкие струи дыма, вьющиеся над очагом. Казалось, в комнате ощущается присутствие кого-то еще, некой таинственной, магической силы. Миллисент повернулась к Охинуа.

– Я уверена, что ваши знания не ограничиваются основами медицины. Может быть, вы посоветуете мне что-нибудь еще?

– Не торопитесь. Это будет непросто. Мы поговорим об остальном позже.

Миллисент неохотно встала. У нее было множество вопросов, но она понимала, что для графа ничего нельзя сделать, пока он не получит полной власти над своим разумом.

– Благодарю вас.

Окинув взглядом комнату, Миллисент направилась к двери. В холле она увидела двух африканских женщин, дожидающихся у двери.

Одна держала в руках чашу и кувшин с водой, другая – льняное полотно. Бывшие рабы из Мелбери-Холла относились к Охинуа с почтением. Они обращались с ней как с королевой или жрицей. Миллисент понимала почему. Она тоже ощущала удивительную силу, исходившую от старой женщины.

Глава 8

Из-за отсутствия управляющего все дела по ведению хозяйства в Мелбери-Холле легли на плечи Миллисент. У нее почти не оставалось свободного времени. Джоуна был прекрасным помощником, но приближался сезон посева, а в это время у всех множество забот, и отсутствие лишних рук чувствовалось вдвойне. Миллисент понимала, что нужно скорее найти опытного управляющего. Сэр Оливер Берч уже связался с несколькими подходящими людьми, но от Лондона до пахотных земель Хартфордшира слишком далеко.

Сидя в небольшом кабинете, специально отведенном для дел, связанных с ведением хозяйства в поместье, Миллисент заканчивала письмо к преподобному Тримблу в Небуорт-Виллидже. Священник знал почти все о происходящем в окрестностях Мелбери-Холла, и Миллисент надеялась получить от него помощь или дельный совет. В комнату вошла Вайолет.

– Вам помочь приготовиться ко сну, миледи?

Я так разволновалась, что вряд ли смогу уснуть. – Миллисент запечатала письмо. – А почему бы тебе не лечь спать? У тебя усталый вид, Вайолет. Наверное, ты не высыпаешься с тех пор, как мы подселили к тебе в комнату еще двух девушек. Мне очень жаль.

– Что вы, миледи. Я очень рада, что они теперь живут вместе со мной.

Миллисент знала, что Вайолет никогда не жалуется. В дверях появился один из слуг лорда Эйтона со свечой в руке.

– Что случилось, Джон? – спросила Миллисент.

– Прощения просим, миледи. Я знаю, вы только что покинули графа, но теперь он проснулся и шумит. Вы говорили, чтобы мы вам докладывали. Так я пойду?

– Спасибо. – Миллисент встала из-за стола. – Отправляйся спать, Вайолет!

Девушка сделала реверанс и ушла, а Миллисент последовала за слугой в комнату графа.

– А где мистер Гиббз и Уилл?

– Уилл пошел на кухню принести немного супа на тот случай, если граф Эйтон захочет есть, а мистер Гиббз сейчас наверху.

Миллисент вспомнила, как днем сидела у постели графа. Глядя на спящего мужа, она думала о мучивших его болях. Эйтон сломал руку и обе ноги более полугода назад, но почему он до сих пор не может ими управлять? Гиббз говорил, что, по словам одного из докторов, у графа особая форма паралича. Старая графиня жаловалась на меланхолию Лайона, но она ничего не говорила о его ранах. Она винила во всем потрясение, вызванное несчастным случаем. Зная, что в результате ужасного падения Эйтон потерял жену, Миллисент могла представить ход мыслей его матери.

Сейчас же, приближаясь к комнате мужа, Миллисент задумалась о его депрессии. Эта болезнь была хорошо ей знакома. В браке с Уэнтуортом она много страдала. Из-за ярости мужа Миллисент потеряла ребенка на раннем сроке беременности. Терпя побои и унижения, она искала покой и забвение в болезни. Но Уэнтуорту она была нужна для успешной карьеры. И лишь с появлением Ребекки и лорда Станмора, поддержавших ее в трудный период жизни, Миллисент смогла найти силы бороться.

Остановившись перед дверью в комнату графа, Миллисент услышала голоса и осторожно постучала. Когда она вошла, никто не обернулся.

– Ты сделаешь все, что я скажу, ты, жалкий кусок дерьма, или можешь уносить отсюда свою мерзкую тушу! Прочь с глаз моих! Ты слышишь, вероломный негодяй, пес блудливый…

Миллисент остановилась в дверях, разглядывая своего мужа. Джон замер. Граф был вне себя от гнева. За минувшие две недели он произнес меньше слов, чем за последние минуты.

– Можете ругать меня, милорд, но вы не получите ни капли этой отравы, пока ваша жена не даст своего согласия. – Гиббз стоял между кроватью графа и столом с лекарством.

– Грязная тварь, бесхребетный слюнтяй, – прошипел граф. – Ты должен слушать, что я тебе приказываю. Я, а не эта вонючая сука. Ты меня слышал?

Гиббз повернулся и, заметив Миллисент, покачал головой, пока его хозяин продолжал осыпать проклятиями всех подряд.

– Не принимайте близко к сердцу, миледи. Поверьте, его светлость немного не в себе. Это на него не похоже. Думаю, будет лучше, если вы сейчас уйдете. Кажется, нынче граф не самая подходящая компания.

18
{"b":"18705","o":1}