ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но мне нравятся твои домогательства. – Миллисент прижала голову Лайона к подушке и нежно поцеловала его. Ее язык робко скользнул по его губам, бросая вызов и дразня, с каждым новым движением обретая уверенность и дерзость. Когда наконец, тяжело дыша, они оторвались друг от друга, их сердца бешено колотились, а лица пылали. – С чего мне начать?

От ее невинного вопроса у Лайона перехватило дыхание.

– Сними капот и ночную рубашку.

Миллисент приподнялась на постели и медленно встала на колени. Лайон заметил, как дрожат ее руки. Она стыдливо сбросила с себя капот и взялась за пояс ночной сорочки.

– Я немного нервничаю, – прошептала леди Эйтон.

– Я тоже, – тихо ответил Лайон. Когда он потянул за край ее рубашки, Миллисент бросила на него смущенный взгляд, но не остановила. Тонкое полотно скользнуло вниз, к бедрам, обнажая соблазнительные изгибы тела.

Миллисент была прекрасна. Молочно-белая кожа в сиянии свечей отливала перламутром. Лайон перевел восхищенный взгляд с лица жены на округлую полную грудь. Протянув руку, он нежно коснулся упругого бутона соска.

– Ты самое драгоценное сокровище, изысканный великолепный дар. – Их взгляды встретились. – Я хочу почувствовать тяжесть твоего тела.

Рука Лайона медленно скользнула вниз, к талии Миллисент, срывая рубашку с ее бедер.

– Что мне делать дальше?

– Сними с меня одежду, – ответил Лайон, садясь на постели. Его голос, хриплый от желания, звучал глухо.

Миллисент начала снимать с него рубашку и нерешительно замерла. Лайон нежно провел рукой по гладкому животу жены, но она испуганно вздрогнула и сомкнула бедра.

– Не бойся, – прошептал Лайон, ища губами ее грудь.

Миллисент тихонько застонала. Волна наслаждения захватила ее, заставляя выгнуть спину дугой. Пальцы Лайона ласкали и гладили ее плоть.

– Доверься мне, Миллисент.

Дыхание ее участилось, на коже выступили капельки пота. Ласки Лайона стали смелее. Его пальцы нашли темный треугольник волос и проникли в горячую влажную глубину ее лона. Ошеломленная этим новым ощущением, Миллисент приникла к мужу. Он улыбнулся, чувствуя, как трепещет ее тело, с восхитительной готовностью отзываясь на его прикосновения. Вдруг на мгновение Миллисент замерла, с удивлением услышав свой крик. То было имя Лайона. Она с силой прижалась к мужу всем телом и спрятала лицо у него на груди.

Лайон никогда особенно не задумывался, какое это наслаждение – дарить радость женщине. И теперь, прислушиваясь к тому, как в глубине тела Миллисент затихают волны экстаза, он вдруг почувствовал себя необыкновенно счастливым. Конечно, он и раньше гордился тем, что способен доставить удовольствие женщине, но сейчас все было совершенно иначе гораздо острее.

Словно услышав мысли мужа, Миллисент приподнялась и посмотрела ему в глаза.

– Впусти меня в себя.

Рука Миллисент скользнула по телу мужа и коснулась его плоти. У Лайона перехватило дыхание. Он запрокинул голову и громко застонал.

– Сейчас, Миллисент.

Ноги не повиновались Лайону, но сейчас он и не помышлял о движении, боясь утратить контроль над собой. Ему не верилось, что он еще способен переживать подобные ощущения. Миллисент дарила ему невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Благодаря этой женщине Лайон вновь почувствовал себя живым.

– Ты так прекрасна!

Миллисент не ответила, лишь на ресницах у нее задрожала слезинка, скатилась по щеке и упала на лицо Лайона. Почувствовав соленую влагу на губах, Эйтон потянулся к Миллисент и поцеловал ее. Сейчас ему безумно хотелось обрести способность двигаться. Он погрузил пальцы в густую шелковистую массу ее волос, а язык настойчиво исследовал сладкую глубину ее рта. В этот поцелуй Лайон вложил все неистовство своей страсти, весь жар своего обреченного на неподвижность тела.

Когда Миллисент прервала поцелуй, Лайон едва не застонал от разочарования. На мгновение ему показалось, что жене отвратительна его слабость, но, заглянув в ее лицо, он увидел лишь восторженное изумление и страсть. От нежности и благодарности у него перехватило дыхание.

Миллисент вновь склонилась над Лайоном, коснувшись губами его лица, потом совершила первое робкое и неуверенное движение бедрами. Было заметно, что она совершенно неопытна в искусстве любви и следовала своей интуиции, тем советам, что нашептывала ей сама природа. Миллисент двигалась, повинуясь ритму, рождавшемуся в сокровенной глубине ее плоти. Их губы встретились снова. И Лайон откинулся на спину, отдав свое тело во власть жены. Теперь ее движения обрели неожиданную силу и грацию. Лайон почувствовал, как внутри его нарастает и требует выхода могучий вихрь. Бешеный рев крови в висках почти вытеснил все остальные звуки. Тело его мучительно напряглось, готовое извергнуть семя и вытянуться в блаженной истоме, но Лайон хотел разделить эти счастливые мгновения с Миллисент. Она двигалась все быстрее, все неистовее, и Эйтон заметил, как ее лицо заливает краска.

– Лайон, – задыхаясь, прошептала она. – Я никогда… никогда не испытывала ничего подобного.

Его рука скользнула вниз по ее коже. В этот миг тело Миллисент напряженно выгнулось. Она вскрикнула, захваченная волной всепоглощающего блаженства. И тогда Лайон позволил своей страсти вырваться наружу. Дрожь наслаждения прошла по его телу. И прежде чем огненные всполохи затуманили его взор, он успел увидеть освещенное радостью лицо Миллисент.

По доносившимся из комнаты звукам можно было безошибочно судить о том, что происходит за дверью. Эти пронзительные женские крики и хриплые мужские стоны невозможно было спутать ни с чем. Вайолет оперлась дрожащей рукой о стену и нерешительно приблизилась к закрытой двери.

От тяжелой корзины с едой ее руки онемели, но Вай этого даже не чувствовала. Она пришла сюда вопреки здравому смыслу, зная, что этого делать не следовало. Дрожа от холода, Вайолет почувствовала, что у нее не осталось больше сил.

Про себя она взмолилась, чтобы этот мужчина за стеной оказался не Недом. Может быть, кто-то другой воспользовался его комнатой? Когда молодой каменщик не остался в Мелбери-Холле на обед, Вайолет решила, что Неду будет приятно, если она принесет ужин к нему на постоялый двор. Как бы ей хотелось, чтобы Нед отлучился сегодня из дома. Может, его вызвали в Сент-Олбанс? Стоны за дверью участились и стали громче, заполняя собой пустынный коридор.

– Недди! – взвизгнула женщина. – О Господи!

Вайолет похолодела от ужаса. Корзина выскользнула у нее из рук и упала на пол, а сложенная аккуратно еда рассыпалась. Внезапно Вай охватил гнев. Она решительно вскинула голову и громко заколотила в дверь. Из комнаты донеслось приглушенное ругательство, потом дверь резко распахнулась. На пороге появился Нед.

– Какого дьявола? Что тебе тут надо?

Вайолет уставилась на голую грудь Неда. Кранч наспех натянул на себя бриджи, но в этом не было нужды, все и так было очевидно. Нед сердито нахмурил брови, готовый вот-вот взорваться, но Вайолет было уже все равно, злится он или нет.

– Я принесла тебе обед.

Нед посмотрел на пол и презрительно пнул босой ногой корзину.

– Я уже поел. Проваливай.

Он попробовал было закрыть дверь перед носом у Вай, но девушка схватила его за руку.

– Кто там у тебя?

– Не твое дело, черт тебя побери.

– Кто это? – повысив голос, воскликнула Вайолет и подалась вперед, пытаясь заглянуть в комнату.

Нед злобно ухмыльнулся и распахнул дверь. В постели лежала, прикрываясь одеялом, одна из деревенских девушек. Вытаращив глаза, она испуганно смотрела на Вай. Ее одежда валялась кучей на полу, а рядом – башмаки и рубашка Неда.

Вайолет прекрасно помнила, как они с Недом занимались любовью в этой же самой комнате. В ее ушах до сих пор звучали нежные слова, которые нашептывал ей возлюбленный. Она с нетерпением ждала, когда Нед предложит ей выйти за него замуж. Долгие месяцы все ее мысли были заняты только им. Снова взглянув на постель и на женщину, Вайолет почувствовала, как в ней закипает ярость, как острый нож ревности вонзается в сердце.

45
{"b":"18705","o":1}