ЛитМир - Электронная Библиотека

А если бы кто-то посмел к ним прикоснуться… Тогда…

Эмили очень удивилась, что у Найлза вообще что-то осталось под гульфиком. И еще одна мысль поразила ее.

– Но что, если меня тянет к нему, а его тянет к другой?

Элис вздохнула:

– Леди Эмили, вы всегда так полны всякими «что, если» и «но». Ну, предположим, что у него может быть кто-то еще где-то. Все, что вы должны сделать, – это находиться в его присутствии. Покрасуйтесь перед ним – улыбнитесь, покажите лодыжку или…

– Лодыжку! – ужаснулась Эмили, – Так унизить себя.

– Лучше унизить себя, чем остаться в старых девах.

Возможно, в этом и есть какая-то доля истины. В настоящее время Эмили начала приходить в отчаяние. Отец не желает слышать никаких доводов, и если она надеется найти себе мужа, то ей следует этим заняться самой.

– Показать лодыжку, – повторила Эмили, и от этих слов ее кинуло в жар. – Что-нибудь еще?

– Всегда заставляйте его ждать, – продолжала наставлять Элис. – Предвкушение заставит мужчину еще больше оценить вас.

Эмили согласно кивнула, а Джоанна сложила руки на груди.

– А теперь следующий вопрос: где нам найти этого человека?

Эмили разочарованно вздохнула:

– Да, это, кажется, основная проблема, не так ли? Как могу я заставить мужчину жениться на себе, если подходящего мужчину просто негде взять?

– Ну, как всегда говорит моя матушка, ты найдешь свою розу тогда и там, где меньше всего ожидаешь ее найти, – ответила Элис.

В тот же день к вечеру Эмили, выйдя из кухни, направилась обратно в главную башню. Не успела она сделать и двух шагов, как путь ей преградил Теодор, двоюродный брат нареченного ее сестры, человек, которого они прозвали «демоном из самой зловонной преисподней дьявола».

В то утро они, должно быть, нечаянно вызвали его появление своими словами, потому что не успела Элис закончить свою лекцию, как Найлз и Теодор возникли на пороге.

Найлз, крупный, как медведь, грубо лишил Джоанну приятного времяпрепровождения и увел ее, оставив взамен своего кузена. С того момента как сестра и Найлз ушли, Теодор только и делал что докучал Эмили, оши-ваясь около нее и всячески стараясь залезь ей под юбку.

Терпение Эмили давно уже истощилось, и ей хотелось одного – избавиться от этого бедствия.

Если Теодор – та роза, о которой только что говорила Элис, в таком случае, решила Эмили, у нее есть все шансы остаться старой девой.

Теперь Теодор сразу же бросился к ней и схватил за руку, отчего по телу Эмили пробежала волна отвращения. Почему он не может оставить ее в покое?

Наверное, можно сказать, что этот человек недурен собой – в том случае, если женщина почти отчаялась.

И Эмили вознесла к небу мольбу, чтобы ей никогда не пришлось отчаяться до такой степени.

Теодор был явно незнаком с правилами гигиены. Если правда, что чистота стоит рядом с благочестием, то этот человек должен быть заядлым язычником, потому что его редеющие светлые волосы всегда выглядели так, словно их никогда не причесывали и никогда не мыли. Одежда на нем всегда была помятой, словно он спал, не раздеваясь, и, судя по пятнам, чистил свое платье так же часто, как мыл голову.

– Готовы ли вы теперь подарить мне поцелуй? – спросил Теодор, оглядывая Эмили масляными глазками.

– Хм… нет, – ответила Эмили, пытаясь обойти его. – У меня очень, очень много дел.

– Дел? Но мое общество, разумеется, куда приятнее любого из ваших дел.

Эмили предпочла бы вычистить помойную яму. Теодор преградил ей дорогу:

– Послушайте, очаровательная Эмили, я знаю, как вам здесь одиноко. Вы, ясное дело, мечтаете о том, чтобы в замок явился мужчина и назвал вас своей.

Да, она мечтает, но ключевое слово здесь – «мужчина». Поскольку Эмили могла причислить Теодора только к клопам, ему никогда не стать тем, о ком она мечтает по ночам.

Протянув руку, Теодор фамильярным жестом отвел с лица Эмили вуаль. Она возмущенно вскинула брови. Теодор не обратил на это никакого внимания.

– Ваша пора расцвета вот-вот минует, миледи. Может быть, вы решитесь поступить так, как ваша сестра, чтобы заполучить мужа?

Эмили не знала, какие слова оскорбили ее сильнее: напоминание о ее возрасте или о позоре сестры, которую застали в постели с кузеном Теодора.

– Благодарю вас, я сама могу найти себе мужа, – произнесла она ледяным тоном. – И без всякой помощи с вашей стороны.

Глаза Теодора потемнели от возмущения.

– Вы будете моей.

И он намотал вуаль на свой кулак.

Эмили стиснула зубы и рванулась изо всех сил. Шпильки, которыми вуаль крепилась к волосам, выпали, и это дало ей возможность убежать.

Эмили бросилась через замковый двор к донжону, где всегда много людей. Однако Теодор догнал ее и грубо схватил за руку.

Эмили рванулась вперед, но он держал ее за предплечье мертвой хваткой. Эмили испугалась и пожалела о том, что отца нет дома. Только один его свирепый взгляд отвадил бы всякого, кто надумал нанести его дочери оскорбление. Куда бы Эмили ни пошла, за ней всегда следовал внимательный отцовский взгляд.

– Я получу поцелуй, девчонка, – решительным тоном заявил Теодор.

Да она скорее поцелует прокаженного мула! Эмили в панике оглянулась, ища путь к спасению.

В это мгновение откуда-то выбежала стайка цыплят и собралась у их ног. Пока Теодор отпихивал их ногами, Эмили вдруг осенило.

Вспомнив недавний совет Элис, она повернулась к сноему преследователю и проговорила сладчайшим голоском:

– Теодор!

И это возымело действие. Лицо Теодора расслабилось. Он отпустил Эмили и запечатлел слюнявый поцелуй на ее ладони.

– Ах, Эмили, вы представить себе не можете, сколько ночей я, лежа в постели, мечтал о вас и о ваших тихих вздохах! Скажите, сколько мне еще ждать, прежде чем я сорву плод ваших сочных бедер?

«До тех пор, пока престол дьявола не превратится в лед».

Эмили едва сдержалась, чтобы не произнести эти слова вслух. Какое невероятное везение! Наконец-то нашелся тот, кто нашептывает ей стихи, и причем самые оскорбительные стихи, какие только можно вообразить, и исходят они от того, кто мало чем отличается от покрытого бородавками тролля. А если хорошенько подумать, так и вообще не отличается.

Эмили сумела вывернуть руку и освободиться от крепкой хватки Теодора, как вдруг услышала топот лошадиных копыт. Решив, что это возвращаются с обхода воины, она не обернулась и, брезгливо обтерев руку об юбку, произнесла:

– Наконец-то вы покорили меня, милорд. Теодор встал в позу, точно распустивший хвост павлин, и с надменным видом ответил:

– Я знал, что вы не устоите передо мной, миледи. Этого не удавалось еще ни одной женщине.

Должно быть, у него вошло в привычку пребывать в обществе женщин, которые утратили способность видеть и ощущать запахи.

– Закройте глаза, Теодор, и я дам вам то, чего заслуживает ваше упорство.

Хитрая улыбка появилась на лице Теодора. Он закрыл глаза и вытянул шею вперед в ожидании поцелуя. Брезгливо поморщившись, Эмили схватила рыжую курицу, стоявшую у ног, и поднесла ее к губам Теодора. Тот громко чмокнул птицу, но, почувствовав что-то не то, быстро открыл глаза. Встретившись с курицей взглядом, Теодор выкатил глаза и громко вскрикнул от удивления.

Перепуганная птица закудахтала и стала рваться на свободу, замахав отчаянно крыльями, Эмили выпустила ее из рук. Курица бросилась на Теодора. Тот стал отбиваться, пытаясь сбросить ее с себя, но тут на шум сбежались другие куры и устроили переполох. Курица принялась клевать Теодора в голову, и его редкие сальные волосы встали дыбом. Остальные куры толпились у его ног, не давая пройти.

В какой-то момент Теодор споткнулся и, проклиная все на свете, рухнул в корыто с водой. Вверх фонтаном взлетели брызги, и Эмили едва успела отскочить, чтобы не забрызгать одежду. Курица бросилась на край корыта и спрятала голову в перья.

Когда Теодор вылез из корыта, расплескав всю воду, курица слетела ему на голову. При виде этой картины Эмили принялась хохотать.

3
{"b":"18709","o":1}