ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ш-ш-ш, – успокоил ее он. – Обещаю, что больнее не будет.

Эмили напряглась, ожидая новой боли, но Дрейвен не вошел в нее, а стал ласкать языком. От этих ласк она закричала, ощутив острейшее наслаждение. Ей становилось все жарче и жарче, наслаждение становилось все сильнее и сильнее.

Подумать только – а она боялась боли!

Восторг был так велик, что Эмили думала: сейчас она вот-вот умрет, и именно в этот момент она испытала наивысшее наслаждение. Откинув голову назад, она закричала, и тело ее содрогнулось с невероятной силой.

И тогда Дрейвен одним резким движением вошел в нее. Эмили застонала, но на этот раз не от боли, а от страстного чувства облегчения.

– С тобой все в порядке? – спросил Дрейвен.

– Да, – с блаженной улыбкой ответила Эмили. Дрейвен закрыл глаза, чтобы острее чувствовать ее. Он был рад, что не причиняет Эмили боли. Ее стоны подстегивали его, а когда она тоже начала двигать бедрами, почувствовал, что находится на вершине блаженства. И когда настал момент его облегчения, ему показалось, что душа покидает его.

Эмили улыбнулась, почувствовав, как Дрейвен содрогнулся и обмяк. Она наслаждалась, ощущая тяжесть его тела на себе. Ах, если бы он никогда не уходил от нее!

Дрейвен так долго лежал неподвижно, что Эмили подумала, не уснул ли он.

Дрейвен провел рукой по ее золотистым прядям, разметавшимся по подушке. Он чувствовал, как вздымается и опускается ее грудь.

Будь его воля, он заставил бы это мгновение длиться вечно.

Но рано или поздно им придется покинуть эту комнату, и тогда…

Дрейвен тяжко вздохнул.

– Я умру из-за этого, – шепотом произнес он, не замечая того, что говорит вслух. Но тут Эмили пошевелилась.

– Ты преувеличиваешь.

Нет, он не преувеличивал. Он хорошо знал Генриха. Никого и ничто король не ставил выше закона. Генрих боролся за мир в своем королевстве, а после того, что совершил Дрейвен, отец Эмили не успокоится до тех пор, пока не увидит его мертвым.

Эмили посмотрела на Дрейвена:

– Если ты женишься на мне…

– Как я могу жениться? Какой священник осмелится обвенчать нас без разрешения твоего отца?

– Люди каждый день венчаются тайно.

– И эти браки без согласия опекуна быстро аннулируются. Не говоря уже о моей клятве Генриху. Король не простит предательства.

– Это не всегда так, – возразила Эмили. – Мой отец отрекся от клятвы, данной Генриху, но земли свои сохранил.

– Твой отец сохранил свои земли только потому, что твой дед сражался вместе с Генрихом и умер от раны, которую получил, прикрывая его со спины. Умирая, он попросил Генриха поклясться в том, что он простит твоего отца и не оставит его бездомным.

– Я этого не знала, – прошептала Эмили. – Откуда ты это знаешь? – недоверчиво спросила она.

– Я там был.

– Но ты тоже спас королю жизнь. Неужели он тебя не простит?

Дрейвен задумался. Генрих воспримет нарушение клятвы как проявление неуважения лично к нему.

Нет, у него, Дрейвена, нет никаких надежд на будущее.

Но Дрейвену не хотелось огорчать Эмили, и поэтому он спокойно проговорил:

– Возможно, и простит.

– Я ведь состою под опекой короля, да? – спросила Эмили, слегка приподнявшись и посмотрев на Дрейвена.

– Да.

– Значит, он как мой опекун может распоряжаться моей рукой?

– Да.

– Тогда у отца не будет другого выбора, как только дать согласие на наш брак. – Эмили улыбнулась и положила голову Дрейвену на грудь. – Все будет хорошо. Вот увидишь. Король простит тебя, а отец постепенно привыкнет к нашему союзу.

Дрейвен погладил Эмили по голове. Она ведь не знает того, что сказал ему Генрих на прощание.

«Лишишь ее девственности, Дрейвен, и мы велим тебя повесить, утопить и четвертовать. Ты представитель нашей чести. Запятнаешь ее – и будешь отвечать за последствия».

Дрейвен не тешил себя надеждой, что Генрих простит его. Он был уверен, что этого не произойдет. Был уверен с того момента, как поднял Эмили на руки и понес в свою комнату. Но это не имело для него значения. Он хотел ее – и он ее взял.

Но это удовольствие дорого ему обойдется.

Глава 16

Дрейвен желал провести оставшуюся часть дня в объятиях Эмили, но сделать это не посмел. Вокруг слишком много людей, которые поспешили бы сообщить эту новость ее отцу. Нет, Дрейвен боялся не за себя: в тот день, когда он впервые взял в руки меч, он четко осознал вероятность умереть молодым. Но он не хотел, чтобы Эмили пострадала из-за него.

Дрейвен поцеловал ее на прощание, оделся и пошел искать Саймона.

И нашел. Саймон ждал его в зале. Вид у него был такой, словно Дрейвен – ангел смерти, который явился за его грешной душой.

– Ты взял ее, да? – спросил он, как только Дрейвен подошел поближе.

– Разве не этого ты хотел?

Саймон смиренно отвел глаза.

– С каких это пор ты стал меня слушаться?

– Кажется, с сегодняшнего дня.

Лицо Саймона исказилось от возмущения.

– Я не хотел, чтобы ты брал ее вот так. Я думал, что сначала ты женишься. А теперь что ты намерен делать?

Эмили хочет, чтобы я попросил у Генриха разрешение на венчание.

– А он даст?

Дрейвен внимательно посмотрел на брата:

– А ты как думаешь?

– Иногда Генрих бывает разумным.

Дрейвен усмехнулся:

– Ты хочешь сказать – бывает капризным. И если застать его в хорошем настроении, он, возможно, забудет свои слова.

– А это возможно?

Дрейвен тяжело вздохнул:

– Боюсь, что нет. Он отнесется к моему поступку как к измене лично ему, поскольку я его ближайший соратник.

Саймон повесил голову:

– Это я втянул тебя в это.

– Не тревожься, Саймон, – попытался успокоить брата Дрейвен. – Это не ты втянул меня в это. Я сам. Я знал, какие будут последствия, и сам сделал выбор.

Дрейвен вспомнил об Эмили, лежащей в его объятиях, и улыбнулся:

– Если тебе будет легче, то знай – она того стоит.

Саймон исподлобья посмотрел на брата:

– Надеюсь, ты сможешь повторить это, когда тебе выпустят кишки, а ты будешь еще жив.

– Со мной было похуже.

– То есть?

– В тот день, когда я увидел, что у меня вырвали сердце. Уверяю тебя, никакие пытки королевского палача не могут сравниться с болью, которую я испытал в тот день, когда увидел нашу мать мертвой. – Дрейвен устремил взгляд на стену, у которой когда-то стоял стол отца. – До нынешнего дня я не сталкивался с этим. А теперь…

– А теперь?

– Не могу сказать, что мне стало лучше, потому что боль все еще жива, но какая-то пустота во мне исчезла.

Саймон нахмурился:

– Какая пустота?

И вдруг Дрейвен понял, что он говорит. Прошло много лет с тех пор, как он разговаривал с Саймоном так доверительно.

Что с ним сделала Эмили?

– Пустота между ушами, – отшутился Дрейвен. – А теперь иди, оставь меня одного.

Эмили сошла вниз, надеясь увидеть Дрейвена, но тот так и не показался. Слуги унесли обломки помоста, а когда она попыталась заговорить с Саймоном, тот придумал какое-то извинение и исчез.

Эмили сидела одна в темном зале у горящего камина, дожидаясь возвращения Дрейвена, и чувствовала себя парией. Рядом с ней лежала одна из охотничьих собак Дрейвена, и Эмили лениво поглаживала ее и смотрела в огонь. Большая часть обитателей замки ушли спать, и она не знала, собирается ли Дрейвен вернуться сегодня в зал.

– Что вы здесь делаете? – раздался вдруг голос Дрейвена.

От неожиданности Эмили вздрогнула.

– Вы всегда ходите бесшумно? – спросила она.

– Я думал, вы слышали мои шаги на лестнице.

Дрейвен приблизился и встал позади кресла.

Эмили оглянулась на него через плечо:

– Я бы спросила, что привело вас сюда, но, полагаю, настало время для вашего ночного бдения.

– Да.

Она взяла Дрейвена за руку. Он осторожно сжал ее, потом поднес к губам и поцеловал. Эмили вся наполнилась теплом. Дрейвен отпустил ее руку и принялся рыться в кошельке.

48
{"b":"18709","o":1}