ЛитМир - Электронная Библиотека

Нравится это Калли или нет, но ей придется подчиниться королю и верить, что Господь на небесах знает, что для нее лучше, и не оставит ее. Безусловно, это его воля, а иначе ей и Джейми повезло бы и сейчас они уже были бы на пути домой. Этот день явился предзнаменованием, а Калли всей душой верила в предзнаменования.

Завтра Син может стать ее мужем.

Она наблюдала, как Син садится на лошадь. Грациозно поднявшись в седло, как прирожденный воин, он гордо сел на спину лошади, и его длинные волосы блестели при свете дня. Красивый и сильный, он представлял собой изумительное зрелище. О таких мужчинах женщины мечтают по ночам и надеются хотя бы однажды увидеть в жизни.

И он может принадлежать ей…

Рука, которую Син протянул Калли, была одновременно сильной и нежной. Возможно, он был не самым подходящим для нее мужем, но в нем были доброта и честность.

Если бы только в нем текла шотландская кровь.

Ведь существовали и другие мужчины, которые подходили ей гораздо меньше, но за которых ее могли заставить выйти замуж.

— Милорд, — обратилась она к Сину, когда он усадил ее на лошадь впереди себя, — что вы сделаете с моим народом, когда привезете меня домой?

Ее вопрос заставил Сина стиснуть зубы. От одной мысли о возвращении в Шотландию ему становилось плохо. Если бы это зависело только от него самого, он никогда бы не вернулся туда.

Конечно, там у него оставались братья, и, пока он будет там с ней, он непременно повидается с ними. Только ради братьев он мог примириться с мыслью покинуть Англию.

— Я обеспечу мир, который необходим Генриху, — наконец ответил ей Син, наблюдая за тем, как бережно Саймон усаживает Джейми на свою лошадь. — Пока ваши люди будут воздерживаться он нападения на его подданных, я ничего не стану предпринимать. — При этом он не сказал ей, что собирается разыскать некоего Рейдера и положить конец выходкам этого человека, а потом как можно скорее избавиться от уз брака.

Лошади шли галопом, и под цоканье их копыт по булыжной мостовой Сину думалось привычно, но тревожно.

И когда мысль о женитьбе пронеслась у него в мозгу, он осознал, что впереди него сидит женщина… и ощутил исходящий от нее аромат. Ее теплота и мягкость были целительным бальзамом, который мог успокоить его душу. Син никогда не сажал женщину на лошадь впереди себя и не держал ее за талию.

Он презрительно улыбнулся. Успокоение необходимо только слабоумным и глупцам. Ему оно не нужно, и Син был совершенно уверен, что не желает его.

Он сделает то, что должен сделать ради Генриха, а потом вернется к исполнению своей клятвы верности. Это его жизнь, и у него не было желания ее менять. Он слишком долго и упорно боролся, добиваясь мира с самим собой, чтобы позволить даже маленькому препятствию стать на его пути и сбить его с толку.

— Итак, — равнодушно заговорил Син, — вы намерены согласиться на это замужество?

Повернув голову, девушка взглянула на него, и этот взгляд вызвал в нем бурное желание. Ее розовые губы были приоткрыты настолько, что он легко мог завладеть ими для страстного поцелуя. Эта мысль еще сильнее разгорячила его. Будь он проклят, но он просто безумно хотел эту женщину, а она пристально смотрела на его губы, словно чувствовала их жар, словно тоже грезила о поцелуе, который он мечтал подарить ей.

— Не вижу способа избежать его, — тихо ответила Калли. — А вы?

— Нет, миледи, я тоже не вижу. — Он улыбнулся, услышав нотку надежды в ее голосе. — Но я думаю над этим.

— В таком случае желаю удачи. — Улыбка на ее лице ослепила Сина. — Хорошо бы, чтобы вы что-нибудь придумали.

Син покачал головой. Она была необыкновенным лакомством, от которого ему хотелось бы откусить кусочек и проверить, будет ли оно таким же возбуждающе острым у него во рту, как у него в руках. Весьма странно, но Син не смог устоять, чтобы не поиграть с ней.

— Мне следует оскорбиться?

Калли прикусила нижнюю губу. Он ее дразнил, и блеск в его глазах многое сказал ей. Ошеломленная необычным для него поведением, она тоже ответила ему шуткой:

— Нет, здесь нет даже намека на оскорбление. Вы действительно очень милы, когда не стараетесь казаться устрашающим.

— Очень мил? — растерянно повторил Син. — Это, вероятно, единственный эпитет, которым никто никогда не награждал меня.

— Никто? — Калли чуть отклонила голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Никто.

— Вас, должно быть, пугает, что мне известна о вас правда, которую больше никто не знает.

— Кто говорит, что это правда? — Син иронически взглянул на девушку и энергично натянул поводья.

— Я. И если вы не продемонстрируете мне своих рогов, я никогда не поверю ничему другому о вас.

При ее словах Син закашлялся. О, если бы она увидела сейчас его рог, взращенный его порочным желанием остаться с ней наедине.

Он не мог не отдать должное характеру и воспитанию этой девушки, но вдобавок ко всему она была безмерно соблазнительна, и в этот момент он мог думать только о том, как она, обнаженная, лежит в его объятиях…

— Скажите мне, — спросил Син тихо, чтобы цокот копыт приглушил его слова, — почему вы одна не испытываете страха передо мной?

— Понятия не имею, — ответила она так же тихо, — очевидно, я просто глупая. Элфа уверяет меня, что каждое утро на завтрак вы кушаете маленьких детей. Это правда?

— Нет, я нахожу их слишком неприятными для желудка. Они все время брыкаются, после того как их проглотишь. Честно говоря, никакого удовольствия.

Калли громко рассмеялась, и ее смех показался Сину самым прелестным звуком. Вероятно, никогда еще в своей жизни он не вел такого необычного разговора.

— Кто-нибудь еще, кроме меня, знает, каким шутником вы можете быть? — спросила Калли, заправляя прядь медных волос обратно под накидку.

— Шутником? — усмехнулся Син. — Миледи, если вы так обо мне думаете, то увы, ваш огонь не разжег ни одного полена.

— Тогда это более чем прискорбно.

— Почему же?

— Время от времени мы все нуждаемся в шутке. Разве не так, Саймон?

Оглянувшись, Син обнаружил, что Саймон и Джейми, ехавшие сзади, прислушиваются к их разговору.

— Безусловно, так, миледи, — кивнул рыцарь. — Но могу засвидетельствовать, что Син никогда не знал таких мгновений, даже в детстве.

— Это правда? — обратилась она к Сину, и глубокая складка пролегла у нее на лбу.

— Не совсем. Несколько веселых лет я провел с братьями, и в юности у нас с Саймоном тоже была пара забавных моментов.

— У вас есть братья? — Морщина на лбу Калли немного разгладилась, и в светло-зеленых глазах внезапно появился свет.

— Да, у меня их было четверо.

— Было?

— Один умер несколько лет назад.

— Сочувствую вашей потере. — Радость исчезла с лица Калли, и, к изумлению Сина, она, соболезнуя ему, нежно похлопала его по руке. — Должно быть, вам его очень не хватает.

На самом деле так и было, и, несмотря на то что он не видел Кирова с тех пор, как тому было почти столько же лет, сколько сейчас Джейми, Син все еще хранил теплые воспоминания о своем младшем брате. Сознание того, чтовсе его братья имели свои дома и были окружены заботой, было единственным, что помогало ему терпеть свой ад. Страдая в руках Гарольда и остальных, Син напоминал себе, что если бы не он, то на его месте мучился бы один из его братьев, и пусть лучше бьют и унижают его, чем кого-либо из них. Будучи добрыми и скромными, они заслуживали только самого лучшего из того, что могла дать им жизнь.

— У нас тоже есть брат, — доложил Джейми. — Дермот-дуралей.

—Джейми! — прикрикнула на брата Калли. — Он тебе за это голову оторвал бы.

— Он обзывает меня еще хуже.

— Это ваш старший брат? — спросил Син у Калли.

— Нет, я старшая.

— Это многое объясняет, — кивнул он.

— Что многое?

— То, как вы обращаетесь с Джейми, то, как настойчиво вы стремитесь добраться до дома» хотя и понимаете, что у вас нет на это ни единого шанса.

14
{"b":"18711","o":1}