ЛитМир - Электронная Библиотека

Калли, улыбнувшись, вернулась в комнату, а Син, положив подушку на пол, снова лег, и, как только его голова коснулась подушки, он уловил слабый запах лаванды — запах Калли. Закрыв глаза, Син наслаждался ее дивным ароматом и вспоминал, какими были ее бедра, когда он гладил их рукой. Тогда, касаясь ее, он все время думал только о том, как погрузиться глубоко в нее и почувствовать ее крепкие объятия.

На Сина обрушилась боль. Почему Калли с ним так добра, хотя должна ненавидеть его еще больше, чем другие? Он ее враг, ее отец ненавидел все английское, и тем не менее она проявляет к Сину заботу и участие.

Тяжело вздохнув, он снова положил под себя меч — так его научили спать еще много лет назад. Холодная сталь прижалась к теплой груди, рукоятка и металлическая кольчуга врезались в тело, напоминая ему о том, кто он такой, Он воин, в его жизни нет места удобствам, и в его замкнутом сердце нет места для жены.

Син знал только одиночество и намерен был оставаться одиноким.

Почти всю ночь Калли не спала, стараясь придумать, как найти подход к мужу, и не сомневаясь, что должен быть какой-то способ проникнуть сквозь его толстую шкуру и заставить его принять ее как свою жену.

Морна придумала бы. Как только Калли доберется до дома, она отведет Морну в уголок и выспросит все, что нужно. Да, с помощью Морны Син станет просто шелковым.

Калли не собиралась состариться, не имея детей. Признавался Син в этом или нет, но он любил детей. Ни один человек не обращался бы с Джейми так, как Син, если бы у него не было отцовских чувств. И из всего, что видела Калли, она сделала вывод, что из Сина получится замечательный отец.

— Хорошего сна, муженек, — прошептала Калли, твердо решив утром начать войну за сердце мужа, в которой надеялась одержать победу.

Глава 8

Что ж, ее война за сердце Сина началась с того, что все следующее утро Калли посвятила попыткам заставить его разговаривать.

Калли пребывала в полной растерянности, не зная, что делать.

К тому времени, когда она проснулась, лошади уже были оседланы, и Сии с Саймоном дожидались ее и Джейми, чтобы продолжить путешествие. Калли с улыбкой поздоровалась с Сином, но самое любезное, что он мог сделать, — это ответить ей невнятным бормотанием. Честно говоря, это невнятное бормотание было единственным ответом, который он давал на все вопросы, задаваемые ею на протяжении всего утра.

К середине дня, когда они остановились на отдых, Калли полностью созрела для того, чтобы задушить его или, на худой конец, натравить на него стаю диких псов.

Обиженная сверх всякой меры, Калли разложила еду и подошла к мужу, занимавшемуся с лошадьми.

— Я подумываю, не сжечь ли мне себя на костре сегодня вечером. Вы не станете возражать?

Син опять что-то буркнул, а потом резко вскинул голову.

— Что?

— Ха! — улыбнулась Калли. — Я так и знала. Я знала, что сумею разговорить вас. Подумать только, целое слово! Кто знает, если так будет продолжаться, то к концу недели я, возможно, услышу от вас целую фразу.

Син постарался рассердиться на ее дерзкую выходку, но обаяние этой девушки было заразительно, и к тому же сейчас, стоя перед ним с волосами, заплетенными сзади в косу, и с розовыми щеками, она была сверхъестественно очаровательной. Что было в этой женщине такого, отчего каждый раз, когда она приближалась к нему, Сину хотелось целовать эти мягкие пухлые губы и вдыхать их сладостный аромат? Само ее присутствие рядом бросало Сина в огонь и вызывало во всем его теле дрожь желания.

— Я полагал, что вам хочется как можно быстрее добраться домой, — отозвался Син, удивляясь, что говорит таким тихим голосом.

— Да, но мы могли бы разговаривать во время езды. Быть может, вы заметили, что Саймон не испытывает никаких трудностей, спрашивая, как я себя чувствую или мечтаю ли я увидеть свою семью?

— К сожалению, я не столь разговорчив, как Саймон. — Добавляя в мешок корм для лошади, Син посмотрел в ту сторону, где стояли Саймон и Джейми, и задумался над тем, так ли болтливы женщины, как Саймон.

— Я заметила. Это как раз совсем не то, что вам следует прятать.

Син взял щетку и принялся чистить свою лошадь. Он не мог понять, особенно учитывая то, как он обращался с Калли в это утро, почему она предпочла быть здесь с ним, вместо того чтобы остаться с братом и Саймоном.

— Почему вы так добры ко мне? От его слов Калли замерла.

— Вы произнесли это так, словно быть добрым чрезвычайно необычно.

— Так и есть. Если вы не заметили этого в Лондоне, то знайте, что большинство людей не желают даже встречаться со мной взглядом.

— Думаю, их пугает ваш сердитый взгляд, — задумавшись на минуту, ответила Калли.

— Но я не сердитый.

— Позвольте в этом не согласиться с вами. У вас ужасно свирепый вид.

— Тогда почему вы не боитесь меня?

— Понятия не имею. Мой отец всегда говорил, что я храбрее десятерых мужчин. — Она рассмеялась, и с дыханием Сина произошло что-то очень странное, а в паху мгновенно заболело. — Я хочу, чтобы вы заметили, что как раз сейчас, в этот самый момент, мы, — Калли сделана рукой жест, объединяющий себя и Сина, — ведем с вами разговор. — Ну как, ведь на самом деле это не так уж трудно, правда? Думаете, мы сможем продолжить это в оставшееся время дня?

— Сегодня утром я не хотел быть грубым с вами. — Син улыбнулся. — Просто я не люблю разговаривать во время езды.

— Что ж, ладно. Тогда я прощу вас, но только при том условии, что вы возьмете себе за правило в будущем не относиться ко мне с пренебрежением.

— Я постараюсь.

С тяжелым сердцем Син смотрел вслед Калли. Она изумительная красавица, и он недостоин ее красоты. Ее красота обладает душевной глубиной и богатством, о существовании которых Син никогда не подозревал. В этот момент он мечтал об этой девушке, мечтал быть человеком, похожим на Саймона.

Если бы он был благородным и уважаемым человеком…

Син стиснул зубы. Ничего уже не изменить, он такой, какой есть, и с этим ничего не поделаешь.

Грустно вздохнув, он снова принялся чистить лошадь.

К тому времени, когда на следующий день они приближались к Рейвенсвуду, Калли просто мечтала о настоящем, полноценном ночном отдыхе. Гостиница, в которой они останавливались накануне, была убогой и холодной, а ее хозяин угрюмым и раздражительным. Калли провела ужасную ночь. Джейми толкал ее локтями и ногами, а она пыталась угадать, где спит ее муж.

Но сегодня у Джейми будет собственная постель, и ее мужу не удастся убежать. Да, Калли не отпустит его от себя, даже если для этого ей придется привязать его к себе.

Чем ближе подъезжали они к Рейвенсвуду, тем более беспокойным становился Саймон, и когда впереди показался огромный замок, он пришпорил лошадь и помчался с холма вниз к подъемному мосту.

— Мне кажется, он очень возбужден, — заметила Калли Сину.

— Да, он и его брат всегда были близки. Ну, как вы и Джейми.

Калли взглянула на спавшего брата, который уютно устроился на руках у Сина. Час назад Джейми почувствовал такую усталость, что Син испугался, как бы мальчик не упал с лошади, и, остановившись, взял Джейми к себе на руки, чтобы тот мог на ходу спокойно поспать.

Во сне у Джейми было ангельское личико, и Калли не могла не заметить нежного отношения к нему Сина. Для человека, который не желая иметь детей, ее муж проявлял удивительно нежную заботливость, которой лишены многие.

Когда они въехали в ухоженный внутренний двор, Саймон уже стоял рядом с очень красивым и высоким темноволосым мужчиной и белокурой леди, которая, по-видимому, со дня на день ожидала появления ребенка. Мужчина держал на руках малыша и приветливо смотрел на гостей.

Несомненно, это был Дрейвен Рейвенсвуд.

— Син, — поздоровался он с некоторой долей сдержанности. — Давно мы не виделись.

Син остановил лошадь и с каким-то непонятным болезненным выражением окинул взглядом уютный двор, наполненный слугами, которые занимались своими делами. В его глазах появилось страдание.

29
{"b":"18711","o":1}