ЛитМир - Электронная Библиотека

От таких проникновенных слов Дэвид смутился еще больше. Он вдруг понял, как мелки и поверхностны его собственные суждения и поступки, даже благодарности Зулу он не может принять как следует.

– Полковник Зулу…

У Дэвида так и не нашлось нужных слов для ответа. Однако ему не пришлось долго мучиться, так как Зулу, видя растерянность юного друга, перехватил инициативу.

– Дэвид, – мягко, по-дружески произнес рулевой, – когда мы вернемся на Землю, вы с матерью сразу же окажетесь в центре внимания. От кого-то посыпятся упреки, а кто-то будет вам льстить. Я хочу дать один совет: не обращайте внимания на лесть и похвалу, держитесь подальше от льстецов, а критика… что ж, она полезна. Но и ее не принимайте близко к сердцу, даже если услышите в свой адрес отборную ругань.

Дэвид поднял глаза и встретил добрый и понимающий взгляд Зулу.

– Я запомню ваши слова, полковник, – тихо произнес молодой Маркус. – И я действительно рад, что с вами все в порядке. Но я не хотел бы, чтобы мои слова казались вам пустым звуком. Когда вас отнесли в медицинский отсек, я испугался, что вы не оправитесь после шока.

– Доктор Чэпел сказала, что я держался молодцом, и все благодаря вам, Дэвид.

– Я рад, что смог помочь вам, – ответил Маркус.

Пожав руку своему спасителю, Зулу удалился. Неожиданно Дэвид поймал себя на мысли, что не помнит, прикладывался ли рулевой к рюмке. Зулу был совершенно трезв. Возможно, он единственный трезвый из всех, кто сейчас поминал Спока.

Затем Дэвид обратил внимание на лейтенанта Саавик, которая так же, как и Зулу, казалась абсолютно трезвой. Лейтенант одиноко стояла в стороне и равнодушно взирала на происходящее.

Когда-то, еще на Регуле-Один, Саавик сказала Дэвиду, что Спок оказал на нее очень большое влияние, он забрал ее из затерянной вулканской колонии и этим спас от прозябания и незавидной участи нечистокровной вулканки. Благодаря Споку Саавик получила образование и оказалась в Звездном Флоте: именно вулканец определил ее в Академию и дал необходимые рекомендации. Впрочем, сама Саавик старалась не касаться этой темы.

– Привет, Дэвид, – встретила лейтенант подошедшего молодого человека.

– Привет, – улыбнулся Дэвид, стараясь не выдать своего удивления необычным поведением лейтенанта. – Может, принести выпить?

– Я не пью.

– Почему?

– Алкоголь приносит одни несчастья.

– Ну, это спорное утверждение. Выпейте, сразу же все забудете.

– О чем забуду?

– О горе, о печали. О смерти Спока.

– Я вулканка. А вулканцы не испытывают ни горести, ни печали.

– Но вы не совсем вулканка, – напомнил Дэвид.

– Для того чтобы забыть о смерти Спока, – проигнорировала Саавик замечание, – я должна забыть и о самом Споке. А этого я сделать не могу и не хочу. Память о нем будет жить во мне всегда. Иногда мне кажется, что Спок никуда не… – лейтенант тяжело вздохнула. – Я никогда его не забуду.

– Конечно. Я хотел сказать, что глоток ликера или виски может притупить чувства.

– Я не пью. Алкоголь отражается на мне не самым лучшим образом.

– И что с вами может случиться?

– Вам это будет совершенно неинтересно, – покачала головой Саавик.

– Почему же? Совсем наоборот. Не забывайте, что я ученый, а ученым интересно все.

Лейтенант пристально взглянула Дэвиду в глаза, а затем произнесла:

– Когда я пьяна, во мне просыпаются ромуланские инстинкты.

– О… понимаю, – молодой Маркус нахмурился. – Вообще-то звучит довольно интригующе.

– Бросьте, ничего интересного.

– И все-таки в чем это выражается? – не унимался Дэвид.

– Вы когда-нибудь сталкивались с ромуланцами?

– Кажется… нет.

– Значит, – сухо произнесла Саавик, – вы просто счастливчик.

* * *

На поминках Спока Кэрол Маркус чувствовала себя совершенно одинокой и покинутой. Она присела на самый краешек длинного дивана, положила руку на высокий подлокотник и с благодарностью подумала о кентуккском ликере, который протянул хоть какие-то ниточки между нею и остальными. Кэрол по-хорошему завидовала изрядно захмелевшим коллегам: они обладали чудесным свойством забываться даже в самом неутешном горе. «Я бы так никогда не смогла, даже если бы упала под стол», – призналась доктор сама себе.

Кэрол медленно обвела взглядом всех присутствующих. Может, мистеру Скотту и доктору Маккою кажется, что алкогольное опьянение – лучшая память о полковнике Споке и молодом племяннике мистера Скотта? Кэрол Маркус покачала головой. Не лучше ли было бы просто помолчать и помолиться за их души? А почему никто не обмолвился о других погибших?

Разве не достоин этого острый на язык, неунывающий Дэл Марч? Или Зинаида Читири-Рапайдж, чей беззаботный смех заражал всех вокруг? А Джед-да Аджин-Далл, тайно сохнувший по красавице Дельтан? Как хотела бы Кэрол сейчас услышать низкий бархатный голос Венса Мэдисона и коснуться его сильной руки… Никого. Никого из них Кэрол Маркус больше никогда не увидит. Ее коллеги, ее друзья ушли навсегда ради нее, ради всех живых.

* * *

Джеймс Кирк помог Маккою слезть со стола, а затем увел его подальше от любопытных глаз, боясь, что распоясавшийся доктор выкинет еще что-нибудь.

– Мне кажется, ты хватил лишнего, Боунз, – произнес Кирк.

– Я? – искренне удивился Маккой. – 3-запомни, ск-колько бы я ни пил, м-мне всегда н-не хватает.

Джеймс не обратил внимания на ребячество своего друга.

– Почему бы тебе не отправиться спать? Утром ты мне скажешь спасибо.

– Утром м-мне б-будет уж-жасно, д-дорогой Джим. И з-завтра, и п-послезавтра, и в-всегда.

– Всем нам будет тяжко, Боунз, – вздохнул Кирк, посматривая по сторонам в поисках Кристины Чэпел: он надеялся, что с ее помощью удастся упрямого доктора уложить спать.

Однако Чэпел нигде не было видно. Кирк вспомнил, что она не присутствовала и на поминках. Но он не мог осуждать помощницу Маккоя, так как сам пришел в кают-компанию лишь по настоянию доктора. Возможно, Крис и права.

– Пойдем, Боунз, – Кирк взял друга под руку. – Примешь пилюлю – и в постель.

– Ник-куда не п-пойду, – заявил Маккой и отстранился от Кирка. – П-пойдем туда.

Пьяным, нетвердым шагом доктор направился к креслу и упал в него, давая ясно понять, что собирается так просидеть до утра. Стащить упрямого Маккоя с кресла – значило бы устроить громкую сцену и вновь привлечь внимание. С другой стороны, доктор, кажется, не собирается больше разглагольствовать перед публикой. Решив, что эксцессов достаточно, – Кирк громко вздохнул и оставил своего друга в покое.

Только сейчас капитан заметил Кэрол, в гордом одиночестве коротавшую время, сидя на диване. Со времени встречи они говорили наедине пару раз, и каждый раз разговор уходил в какие-то научные дебри. Да и сам Кирк сторонился Кэрол, по возможности избегая тесных контактов с ней. О чем было говорить, когда прошло двадцать лет? Разве только о Дэвиде, повзрослевшем сыне, мысль о котором не давала Кирку спокойно спать все последнее время.

– Привет, Кэрол.

– А, это ты, Джим, – голос женщины был спокойным и твердым, словно она не приняла ни капли спиртного. – Я думала о лаборатории, об ушедших друзьях, особенно…

– Ты проделала там фантастическую работу. Ты и Дэвид.

– Не только мы, но и вся команда. Я никогда еще не работала в таком талантливом коллективе. Мы понимали друг друга с полуслова, и каждый прислушивался к идеям коллег. Я просто исправно выполняла свою работу, а вот Вене, например, был мотором команды; а взять…

– Да, Спок высоко отзывался о каждом из них, – перебил Кирк и удивился, как легко он произнес имя погибшего друга.

– Вене был лишь одним из тех, кто, не раздумывая, подал бы руку попавшему в беду товарищу. Он был образцом выдержки и какого-то внутреннего спокойствия.

– К тому же они, кажется, увлеклись составлением компьютерных игр. Я слышал об этом от молодых кадетов.

– Да, компьютеры хорошо передразнивали нас. Особенно им удавалась имитация голоса Дэвида и лейтенанта Саавик.

2
{"b":"18724","o":1}